Александр Габриэль

Александр Габриэль

Я больше не хочу в Тмутаракань; нет 
     жизни для меня в Тмутаракани. 
В лубочную малиновую рань меня не 
     затащить и на аркане. 
Мне больше это всё не по плечу – 
     одноколейки да нескорый поезд... 
Но я и в мегаполис не хочу. Глаза бы не 
     видали мегаполис. 
В деревне буду слишком на виду; везде – 
     от Сахалина и до Бреста... 
Моей душе не близок Катманду: в его 
     названье слышу непотребство. 
Жить в Польше? – но меня не любит лях, 
     арабов до хрена в Александрии. 
На кампучийских рисовых полях всё дюже 
     гарно, кроме малярии. 
Во Франции – заносчивый халдей, в 
     Израиле кругом одни евреи. 
А в Эритрее кушают людей, я лучше 
     обойдусь без Эритреи. 
В Гренландии – неприхотливый быт, на 
     Кубе слово молвить запретили... 
В Бангкоке наводнения и СПИД, на 
     Амазонке – перебор рептилий. 
Фекалии легли на вечный Рим; южней его 
     – сплошная «Коза Ностра»... 
Поэтому мне ближе остров Крым (хоть он, 
     по мненью многих, полуостров). 
Здесь не полезет в голову Монтень, не 
     тянет слушать оперу «Эрнани»; 
здесь торжествует сладостная лень, не 
     тронутая жаждою познаний. 
Здесь очень хорошо депрессий без, здесь 
     далеки война и мирный атом... 
Здесь, разбивая лоб о волнорез, летит 
     волна стремительным домкратом 
на шумный пляж, где тучные тела 
     соседствуют с модельными телами, 
где радостным знакомствам несть числа 
     (и прочим отношеньям меж полами). 
В песок зарылись люди, как кроты; им 
     отпуск – и надежда, и отрада... 
Им просятся в иссушенные рты беременные 
     гроздья винограда; 
забыт любой континентальный криз, 
     забыты дом, заботы и поступки, 
пока с ума сводящий лёгкий бриз летит 
     от Феодосии к Алупке. 
И здорово средь этой красоты, на этом 
     ослепительном просторе 
вовсю кидать эвксинские понты, как 
     камни в зеленеющее море. 
Писателям здесь тоже ничего, и даже – 
     не поверите! – поэтам. 
А то, что не бывал здесь Ивлин Во – так 
     он и сам не раз жалел об этом. 
Качает шевелюрой кипарис, погодным 
     соответствуя канонам, 
и вдохновенье, словно главный приз, 
     является к нуждающимся в оном. 
Поэт в Крыму сверкает, как рубин; 
     фантазиям его открыты двери, 
и создаёт он всяких черубин; придумает 
     – да сам же в них поверит. 
И я б хотел сидеть на берегу, как 
     многие великие сидели, 
и убеждать себя, что я могу, и этот 
     факт доказывать на деле 
созданием невероятных строк, что станут 
     для людей небесной манной... 
А чуть поздней, когда наступит срок, я 
     звучно их прочту своей желанной; 
и для неё взыграют краски дня от мощи 
     поэтического слова... 
  
Увы, но без стихов она меня… не любит. 
     Как Волошин – Гумилёва. 
  
Но дело в том, что нет меня в Крыму, и 
     горизонт мой слишком редко ясен. 
И в Бостоне я грустен, как Муму, 
     которую несёт к пруду Герасим. 
Сижу, на всех и каждого похож. Обжил 
     отменно жёрдочку насеста... 
А кто-то всё твердит, что это ложь – 
     считать, что человека красит 
     место, 
что, дескать, всё как раз наоборот, что 
     человек сильнее обстоятельств... 
Но лучше б он закрыл на время рот и с 
     глаз свалил долой, по-рачьи 
     пятясь. 
Мы все, пока свободою горим, о дальних 
     странах сочиняем песни... 
  
Сегодня мне опять приснился Крым. И 
     будет сниться завтра. Хоть ты 
     тресни.

Популярные стихи

Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «О разлуке»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Рождественская звезда»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Письма к стене»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Вошь ползёт по России»
Жаклин де Гё
Жаклин де Гё «Первопроходческое»
Валерий Брюсов
Валерий Брюсов «Венеция»
Николай Щербина
Николай Щербина «Южная ночь»