Александр Бывшев

Александр Бывшев

Четвёртое измерение № 14 (254) от 11 мая 2013 г.

Подборка: Осколок возле сердца

Табак

 

Затих свист пуль и вой снарядов

И грохот полутонных «дур».

Товарищ мой прокашлял рядом:

«Кажись, ребята, перекур».

 

И каждый вынул из кисета

Свой драгоценный самосад.

Короткий отдых до рассвета,

А завтра – вновь кромешный ад.

 

Мы затянулись горьким дымом,

Пахучим и до слёз родным,

Таким сейчас необходимым

Нам, молодым бойцам седым...

 

Прервал молчанье бас майора:

«Не одолеть им нас никак.

Мы прикурить дадим им скоро.

Их дело всё равно – табак».

 

Пуля

 

Ну что ты свищешь, дура пуля,

Свинцовожгучая пчела?

Того, кого ты ищешь в поле,

Твоя сестра вчера нашла.

 

За молодыми всё летаешь,

Поди, намаялась в пути.

Ещё своё ты наверстаешь,

А я уже не твой, прости.

 

* * *

 

«Любимая, прощаюсь я с тобой.

Осталось напоследок мне побриться.

Нас на рассвете ждёт неравный бой.

Пускай умрём, но не пропустим фрица...»

 

Легли костьми за мост все двадцать два.

О том не раз писали краеведы.

А дочку назвала его вдова

Викторией – в честь будущей Победы.

 

Ветеран

 

Он носил осколок возле сердца –

В память о проклятой той войне.

Никуда от прошлого не деться.

Продолжал он воевать во сне.

 

Вот опять упрямо лезут фрицы,

А вокруг клубами вьётся дым.

Злобой перекошенные лица.

Ничего, сейчас мы вам дадим!

 

Боль в груди – и в землю он уткнулся,

Пулею сражённый наповал...

Ветеран на утро не проснулся.

За окошком ветер бушевал.

 

Старец, весь в отметинах металла,

Ратный путь прошёл здесь до конца.

В воинстве небесном больше стало

В эту ночь на одного бойца.

 

Русский солдат

 

Отпилили парню руку.

Двести грамм – и весь наркоз.

Принял он такую муку

Стиснув зубы и без слёз.

 

Всё стерпел, молчал упрямо.

Лишь когда застрял металл,

Вскрикнул: «Как мне больно, мама!..»

И сознанье потерял.

 

И не стал потом он охать,

Обнаружив в полумгле

Свою правую… по локоть,

Что лежала на земле.

 

Сплюнул красною слюною

И шепнул, с трудом дыша:

«Ничего, я и с одною…

Мне сподручно… Я ж левша…»

 

Медсестра

 

Молодая медсестричка,

Наш товарищ лейтенант.

Под пилоткою косичка.

(Ей так шёл бы белый бант.)

 

И откуда эта сила

В хрупкой девушке бралась?

Скольких с поля выносила,

взрывов будто не боясь.

 

Помню, пулею шальною

Тяжко ранен был в плечо.

Слышу голос надо мною:

«Милый, потерпи ещё...»

 

Бинтовала торопливо,

Затихал вечерний бой,

И от нежности прилива

Как-то притупилась боль.

 

Отгремел салют... Эх, Рита.

Жили б, если б не война...

Мне из прошлого с гранита

Улыбается она.

 

Смертельная схватка

 

Пустые зрачки у карателя-немца

Свирепо вонзились в меня, как ножи.

И вместе с ударами громкими сердца

Во мне застучало: «Ну, сволочь, держись!..»

 

Мы были в смертельных объятьях друг друга,

Исход здесь решали секунды всего.

И было обоим нам не до испуга,

Одна только мысль на двоих: «Кто кого?»

 

Я видел оскал, полный бешеной злости,

И вспомнил их хохот в горящем селе.

Собрал я всю силу, и хрустнули кости.

И фрица прижал я по-русски к земле.

 

Потом вытер пот, словно с плеч сбросил бремя –

Пудов был не меньше шести этот «гусь» –

И, глядя на труп, я сказал: «Дай лишь время,

Вот так и до Гитлера я доберусь!»

 

Парад победы

 

Врага одолел вековой русский гений.

Стоит у Кремля победителей рать.

Парад. Ради этих великих мгновений

И стоило жить и в боях умирать.

 

Берёт своё время – уходят солдаты.

Но разве над подвигом властны года?..

И падали наземь фашистов штандарты.

И были мы счастливы, как никогда.

 

Слава Богу!

 

Страшной кровью грозила заря.

Засверкал над страною нож острый.

Пробил мужества час. Здесь не зря

Было сказано: «Братья и сёстры!»

 

У Москвы встал фашистский сапог.

Худо нам без небесной подмоги!..

Глас раздался: «Вперёд, с нами Бог!»

И пришлось немчуре делать ноги.

 

С именами святых наш народ

Возвращался к корням понемногу.

Так что ярый партиец – и тот

В день победы твердил: «Слава Богу!..»

 

Уроки немецкого

 

Стиснуть зубы и в землю вгрызаться

До последнего хрипа в груди.

Отступать больше некуда, братцы!

Всё, ни шагу – Москва позади!

 

Фриц орал вне себя: «Доннер веттер!»

И свиньёй напирал, что есть сил.

Но горела сталь Круппа, и ветер

Чёрный дым в небеса уносил.

 

И увидели все эти «манны»,

Эти «фоны» тевтонских кровей,

Как умеют сражаться иваны

В непокорной отчизне своей.

 

Под огнём без словариков разных

Мы учились немецкому тут.

И уж вскоре твердили три фразы:

«Хэнде хох!», «Хальт!» и «Гитлер – капут!»

 

* * *

 

Сжал из последних сил гранату.

«Тигр» уже лязгал у моста.

Вот вам за взорванную хату,

За нашу Родину, за Ста...!

 

Дым, вспышка, грохот, визг металла –

Смешалось всё в тот страшный миг.

И сразу тихо в мире стало,

Солдат к земле навек приник...

 

Цветы живые на могиле.

От времени поблёк гранит.

«А всё-таки мы победили!» –

Дед с фото внукам говорит.

 

Берлин 45-го

 

Неся штандарты, здесь ещё вчера

Маршировали фрицы стройным шагом.

А нынче мы идём. Эй, немчура,

Ну как вам наше знамя над Рейхстагом?

 

Сталинград

 

Мир видел ад, земля пылала,

Стоял до неба чёрный смрад.

И смерти было трупов мало...

И звалось это – «Сталинград».

 

Людские стоны, крови реки

И вой свинцового дождя –

Для всех останутся навеки

Под грозным именем вождя.

 

* * *

 

Не могла речь идти о пощаде.

Накопилось кровавых долгов...

Ради мёртвых и выживших ради

Мы должны уничтожить врагов.

 

Пусть святоши витийствуют длинно,

Мол, прощайте несущих беду.

Нет, не жаль нам развалин Берлина

В сорок пятом победном году!

 

В окопе

 

Бомб полутонных свист неистов.

Всё ближе к цели их кладут...

Окопы – не для атеистов,

В два счёта Бога вспомнишь тут.

 

Разверзлось адом поднебесье...

И у солдат порой нет-нет,

Да и касалось троеперстье

Груди, где спрятан партбилет.