Александр Беляев

Александр Беляев

Четвёртое измерение № 23 (155) от 11 августа 2010 г.

Подборка: Жизнь животных/приблизительные описания

* * *

 

Злые дни расчётливей и чётче

Убивают времени запал.

Лампочки кручёный позвоночник

Хрустнул и пропал.

 

Встань по стойке смирно, человечек,

Дай себя узреть.

Ты наполовину изувечен,

Мёртв на треть.

 

Что же там внутри перегорело,

Мой родной?

Может, в этой лампочке всё дело,

В ней одной?

 

Поменяй её, вернись на место,

Сделай свой последний поворот.

Злые дни уже привычным жестом,

Но наоборот.

 

Элегия

 

Есть время между вечером и днём,

Когда ты словно пропадаешь в нём,

Не зная, как начать и чем продолжить,

Когда уже не то, чтобы светло,

Но и не то, чтоб темнота в стекло,

Так, проходящий миг прохожий.

 

Тогда окно, и шторы по краям,

Вся комната привычная твоя

Погружена в сонливость.

Стол у окна стоит, не освещён,

Своей обычной прелести лишён,

Как будто жизнь внутри него остановилась.

 

Как в зоне отчуждения, когда

Вдоль изгороди поезда

Несутся с воем,

Стоишь себе, как товарняк пустой,

Глазеешь на окрестный лес густой,

И сам не свой, и всё вокруг другое.

 

Но вот стемнело. Светят фонари.

Приятная снаружи и внутри

Шумит вечерняя прохлада.

И, торопясь закончить, пару строк

Дописываешь. Есть. Готов урок.

Выходишь в сад. И времени не надо.

 

* * *

 

Ходишь по комнате, видишь себя

Кем-то другим, незнакомым.

Кем-то, кто свет не гасил, уходя

В холод оконный,

Где вертикальные искры дождя

Падают в свете фонарном –

Всё, что знакомо до боли, хотя

Боль эта странным

Образом связана с некой иной

Мудростью, скажем,

Вроде желания быть заодно

Вместе с пейзажем.

 

Вариации

 

в детстве ездил на музыку

до сих пор помню ноты

некоторые наизусть

некоторые в лицо

 

особенно нравились с хвостиками

праздничные как флажки

 

что могло быть страшнее

четырёх диезов при ключе

каким немыслимым счастьем

был каждый бекар

 

долго тренировался

выписывал кренделя

педагог исправлял

скрипичным ключом

 

басовая запятая была не так хороша

 

двоеточие

 

в музыке главное паузы

говорил педагог

практика показала что не только в музыке

 

ломался голос

какой там хор

о чём разговор

зато в левой меж указательным и мизинцем

целых пять ладов

умещается до сих пор

 

хроматическое упражнение (от слова хромать)

из конца в конец

гаммы (от слова гам)

дорога занимала полтора часа

успевал уснуть и проснуться к своей остановке

доползти до подъезда

пауза двоеточие

знак повтора

четыре диеза

в конце бекар

 

* * *

 

Вроде, вот оно, всё перед тобой,

а возьмёшься описывать, выйдет страница с буквами.

Право слово, бухгалтерский отчёт выглядит убедительнее.

Там хотя бы понятно, ради чего вся затея, к чему всё идёт.

Главное, чтобы в итоге дебет и кредит сошлись.

 

А тут ходишь вокруг да около, сводишь концы с концами,

пробуешь на зуб, взвешиваешь на ладони,

и нет обещания, что разгрызёшь, нет гарантии, что поднимешь;

подняв же, не донесёшь – ветром сдует.

 

В лучшем случае сложишь пасьянс

(читай: сам сложится).

В худшем – свалишь всё на ветреную погоду.

 

Как ни крути, отчётность нарушишь, выйдет растрата,

а возвращать нечем.

 

Проводка трещит по швам.

 

Снова ждать аванса.

 

* * *

 

Или вот, например, энтомолог, там, арахнолог,

специалист по мелким ползучим тварям.

Очки. Зрение гарантировано ни к чёрту.

Заранее можно выбирать оправу.

По молодости ещё туда-сюда, а на склоне лет ощутимо,

церкви от хелицер не в раз отличишь

даже в бинокуляр.

 

Опять же, природа. Проявлений масса,

но простым смертным её даром не надо,

своих проявлений по горло.

«Жизнь животных», Брэм и Фабр, всё по полкам.

 

Разве что тараканы волнуют.

Как наличием, так и отсутствием.

Есть потребность раз и навсегда

разобраться с этим вопросом,

принять решение в ту или иную сторону.

 

Итак, решение принято. Население оповестили.

 

Радиационный фон достиг небывалой отметки,

но показания снимать некому.

Из живых проявлений – тонкие тени на стенах,

то ли церкви, то ли хелицеры,

не в раз отличишь даже в бинокуляр.

 

P.S. Очки были в роговой оправе

 

* * *

 

Гулкий амфитеатр аудитории, но гула не слышно,

Внутри никого. За окном, как говорится, темно.

Час, как говорится, поздний.

 

Несколькими часами ранее в ней

Звучал величественный голос и рассуждал о предмете,

Царила благоговейная тишина, внимавшая предмету,

Луч солнца венчал пыль, покрывавшую предметы.

 

А несколькими часами позднее в ней

Происходило нечто, чему нет точного названия,

Разве что приблизительные описания,

Слабые сравнения, уводящие в разные стороны.

 

В общем, слова и не требовались.

Ветви ясеня представляли особую ценность,

На них были красные кисти, они так мерно покачивались,

И только солнце было единственным, что садилось.

 

* * *

 

То, из чего я рос,

Из чего вырастал –

Шахматный лес берёз,

За верстой верста.

 

По траве босиком,

По камням, по песку.

Тайны тайком

Относил к чердаку.

 

Глаз предела не знал,

Слух не ведал границ.

Много жил, мало спал,

Слушал трели синиц.

 

По утру во дворе

До сих пор жёлтый писк.

Дремлет пёс в конуре

И над ним жёлтый диск.

 

* * *

 

Лев Толстой писал тексты исключительно для музыки

Б.Г.

 

Идёшь за плугом и не то, чтобы приплясываешь,

а просто идёшь

с некоторой скоростью.

Смотришь в борозды,

бросаешь зёрна, когда мешок пустеет, опять же,

просто идёшь.

Солнце высоко, тучи высоко, лес вдали.

Поле не перейти, даже если с жизнью всё более-менее.

А что касается Льва Николаевича, то тут и подавно

пиши – пропало.

 

* * *

 

Пергаментные страницы

Пергаментными пальцами листаю

Прошлое вспоминаю

Резные картинки складываются в орнамент

Но не в слова

Далеко им до букв

Близко им до начала начал

Разливы Нила

Причудливые системы богов и каналов

 

Что же ещё из школьной истории древнего мира

Нам задавали?

 

Даже имя-отчество исторички и то едва ли

А ведь порой даже пятёрки ставила

Ни с того ни с сего

Гуситское движение

Табориты и умеренные

Сибариты и неумеренные

Это мы

Сами в себе

Неуверенные

 

Домашнее задание

Проверенное

 

* * *

 

По весне все лужи в пыльце сосны,

И Москва ночная стоит в огнях,

Как на праздник. Кольца моей весны

Всё плотней сжимаются день от дня.

 

Там Крылатские в яблоках сплошь холмы,

Дельтапланы, церковь, подать рукой.

Если память ещё мне даёт взаймы,

То спасибо ей за пустяк такой.

 

Дальше Марьино, башни, куда ни кинь,

И Ходынка, будущее, как есть,

А в Измайлове зелень такая, синь,

Как увидишь, сам начинаешь цвесть

 

Просто так, легко, будто рай кругом,

Будто кто пыльцой запустил в глаза,

Или взгляд поймал налету силком,

Незаметно окольцевал, связал.