Александр Беляев

Александр Беляев

Четвёртое измерение № 14 (110) от 11 мая 2009 г.

Подборка: Стучать. Входить без стука…

* * *

 

укладывай вещи

готовясь к отъезду

как если навечно

 

на всякий билеты

бери до конечной

а там неизвестно

 

надолго ли эта

дорога и встреча

случится ли где-то

 

* * *

 

Вспоминая тех, кто учил летать, кто ходить учил, вспоминая тоже,

я хочу сказать, что хочу сказать, что хочу сказать… только дрожь по коже.

Вспоминая тех, с кем себя делил, говорил кому – это всё на самом

деле так, и себе то же самое говорил, но потом всё это куда-то кануло;

воскрешая тех, с кем себя нашёл, а потом всякий раз находил всё реже,

я хочу спросить их… а кто ещё на их месте был? Всё они, всё те же,

и всегда казалось: стоило лишь заикнуться, представить, наметить смутно,

что пока ты с кем-нибудь говоришь, кто-то там существует ещё попутно,

всё ломалось, летело в тартарары, и на том же месте пустое место

возникало, ничейное до поры, пока кто-то следующий не воскреснет.

 

* * *

 

Скрип окна на морозе,

Странный медленный звук.

Время тонет в склерозе,

Вспоминать недосуг.

 

Нет звучанья в природе.

Цвет кругом белизна.

Сон – не сон, нечто вроде

Ожидания сна.

 

Что мне все эти строки,

Имена-времена?

Я не лезу в пророки,

Их и так до хрена.

 

Только странные звуки

На морозе слышны.

Ноты нашей разлуки –

Скрипок наших – смешны.

 

Окна наши скрипучи.

Скрипки наши – молчок.

Только песне научат,

Как отнимут смычок.

 

* * *

 

Волна, похожая на снежную лавину,

Одно дыхание в груди, другое в спину.

Ты пополам его дели, и половину

Отдай тому, который для тебя на всё.

 

И ты ему в такой же степени знакома,

И с горки катится снежок, зародыш кома,

И ударяется о дверь твоего дома,

И ты выходишь посмотреть, какое всё

 

В снегу нарядное. Лежит узор на стёклах,

Горит шарами послепраздничная ёлка,

Сидит снегирь на ветке, холодно, и толком

Не разглядеть его, но разве это всё

 

Принципиально? Нет, и нет. И хорошо всё,

И снег идёт, и ничего не нужно вовсе,

И всё случается само, когда не просят,

Как это странно всё, как это странно всё.

 

* * *

 

Даль, спелёнутая тишь,

Звёзды невесомы.

Среди них себе летишь,

Будто нарисован.

 

Незнакомой стороной,

Тихо скрипнув осью,

Повернулся шар земной,

Хоть рукой дотронься.

 

Высоко над головой,

А посмотришь – рядом,

Долгий купол неживой,

Не окинешь взглядом,

 

Не приблизишься в упор,

Не пускает стенка.

Одинаковый простор

Чёрного оттенка.

 

* * *

 

Здесь доказать ничего невозможно,

На слово веришь, разве что.

Это и сложно, и это несложно,

Как в настроении праздничном

Даришь цветы просто так, в виде данности,

Девушке некой,

Не ожидая в ответ благодарности

От человека.

 

Диптих

 

1.

 

Как звук пустой в покинутом дому

осиротелых стен коснётся,

не адресуясь никому,

рассыпется на дне колодца.

Грудная клетка, лестничный пролёт,

ступени, этажи, гортань, трахея.

Ухватишь – глазом не моргнёшь – умрёт.

Кому нужны трофеи?

Отпустишь заживо – обречено,

пыльца на пальцах, ладан на ладонях.

Не станешь трогать – всё равно

страдает, стонет.

 

Что было сказано? Молчать.

Покуда силы есть, не издавать ни звука.

Мрак коридора, на двери печать:

Стучать. Входить без стука.

 

2.

 

Как лабиринт – ходы и переходы,

Ушная раковина, гул огня.

На расстоянии вытянутой ноты

Моя любовь звучала для меня.

 

На расстоянии пролитой водицы

Я вышел весь, сам стал водой,

Мне удалось освободиться.

Пора играть, пора трубить отбой.

 

Пять параллельных бесконечных линий

И между ними – строгий интервал,

А между тем, что между ними –

Нет, я не знаю. Я там не бывал.

 

* * *

 

Сегодня снова вечер тишины.

Подкожный холод стелется неровно.

В привычном сумраке растворены

Созвездия. Они огромны.

 

И поворот ключа, и дверь отворена,

И петель скрип бескровный,

И только эти звуки. Тишина

Неторопливо сводит их на нет. Багровый

 

Закатный след затёрт и отзвучал,

Кричащих красок голоса в начале,

И если след хоть что-то означал,

То голоса не означали.

 

– Не обращай внимания, пускай.

– Мне всё равно.

– Какая жалость!

– Так тихо здесь. Не отпускай

Меня. Я – это всё, что у тебя осталось.

 

* * *

 

Мне двадцать пять. Середина апреля.

Тихий закат, проливное шоссе,

Тени деревьев, вечер субботы.

Книга, завёрнутая в целлофан.

 

Праздник, которому выпало длиться.

Что мне сказать о прошедшем? Ура,

Всё удавалось. Птица кружится.

Надо ложиться спать. Шесть утра.

 

Книга, прочитанная в переводе,

Корка, обглоданная до нуля.

В этот кувшин – вспоминается, вроде –

Мы будем кости кидать, ля-ля-ля.

 

Детский ребёнок, шрамик под глазом,

Манна небесная, с неба крупа.

Столько всего вспоминается сразу –

Бегаешь, падаешь, бегаешь, па-

 

Папа, поехали с нами, мы едем

В город купить пастилы и халвы.

Что этим сказано? Сказано этим

То, что уже состоялось, увы.

 

* * *

 

Всё, что достанешь со дна души,

Ляжет на белую гладь листа.

Переворачивать не спеши,

Сзади окажется пустота.

 

Сзади окажется тишина,

То есть множество тишины,

Словно с изнанки смотришь на

Предметы одежды. И швы видны.

 

* * *

 

Отчего ты тревожишь мне душу

Вся навыпуск навынос наружу

С волосами до самых до плеч

 

Вот ты едешь и вот ты выходишь

А потом ты во мне происходишь

Говоришь мне какую-то речь

 

По пустому ночному пространству

Городской пробирается транспорт

Лёг асфальт неподвижной рекой

 

Как добраться к тебе перебраться

Или в транспорте этом остаться

Что ты с берега машешь рукой

 

* * *

 

дым рассеялся над столом

(полем боя)

встало облако под потолком

кучевое

замерло заново обойди

край беседы

рукой по волосам проведи

даром что седы

выйди на воздух ночной взгляни

тени встали

чьим-то памятникам сродни

на пьедестале

ночь как ночь торжество огня

(щас как брызнет)

удаляется от меня

жажда жизни

 

* * *

 

край бескрайний небо небес

путь неблизкий

воздух дальний возглас древес

голос низкий

поезд шаткий спальный вагон

чай в стакане

отдых краткий видится сон

аня аня

хоть бы хны на другом боку

то же то же

те же сны где-то наверху

видно боже

дёрнет встык в темноте состав

как отцепят

руку ногу кадык сустав

кто прилепит

всё обратно наладит кто

связи эти

бог с ним ладно гляди в окно

звёзды светят

 

* * *

 

1.

 

Рыжий зимний холод, плеч сутулость.

Шла домой из школы, тонкая, смешная,

Чем-то мне случайно приглянулась,

 

Что со мной случилось, я не знаю.

Выпал я из жизни, где вращался,

И уже туда не возвращался.

 

2.

 

Снежный берег, Ленинские горы,

Здесь тебя ещё не целовали,

Впрочем, даже если целовали,

Ты теперь об этом и не вспомнишь…

………………………………………

…И домой, промокшие, в обнимку,

В темноте по белым тротуарам,

Будто бы специально кто насыпал.

Днём растаял. Ночью снова выпал.

 

3.

 

Дальше разговоры: «С кем связался»,

«Что ты в ней нашёл такого»,

Успокаивал себя, что это зависть,

Ничего такого.

 

Оказалось – нет, не зависть, оказалось –

Всё гораздо хуже и серьёзней.

Снежным комом собралось и покатилось.

 

«Сашка, что тебе сегодня снилось?»

 

«Что случилось?»

 

Ничего не снилось, вечер поздний.

С каждым днём морозней.

………………………………………

 

4.

 

Возле Новодевичьего пруда

Было, по весне гуляли,

На холме сидели,

В общем, жизнь как чудо.

 

Как-то нам один прохожий – помнишь? –

Что-то непонятное промямлил

(дескать, будьте счастливы, родные,

Мне же в мои годы остаётся

Разве что с берёзой обниматься) –

Словно заронил в меня заразу,

Словно от его дурного глаза…

 

Помню, я ещё тогда поднял с земли какой-то камень,

Запустил на середину пруда,

И пошла вода кругами.

 

После этого почти что сразу

Мы ушли оттуда,

Каждый со своим внутри ненастьем,

Словно в одночасье

Сделались друг другу незнакомы.

 

«Проводи меня до дома»

Хорошо, я провожу тебя до дома.

 

5.

 

Больше я туда не возвращался.

 

* * *

 

Охота жить – как будто смерть близка.

Как будто мысль о ней – её предвестье.

Какое счастье, что наверняка

Момент её прихода неизвестен.

 

Сто лет назад оно ко мне пришло,

То ощущение, впервые появилось.

Тогда казалось – всё остановилось.

Теперь – пошло.

 

* * *

 

Ветер, янтарь, яшма и волосок.

Всякий сверчок ведает свой шесток.

Всякий предмет свят, уходя в песок,

Окна мои выглядят на восток.

 

Свет мой падает слева, слегка в наклон.

Синий просвет, палевый небосклон.

Птица, страница, пепельница, балкон.

 

Карты края, мятые столько раз,

Сколько выпало им повидать чудес.

Бешеный пульс, цепкий нацелен глаз.

 

Город и лес.

 

* * *

 

на такой глубине где не видно ни зги

и на ощупь ни шагу не сделать

непонятно какие возникли мозги

чтобы выйти на свет не хотелось

 

а напротив поглубже и тихо лежать

если утро ущербное в окна

норовит через форточку выстрел стрижа

где кровать отоспаться прилёг на

 

занавеску задёрнуть и ласковый тюль

запретить вместо этого шторы

не пробиться насквозь если даже июль

правда это случится не скоро

 

шевелись невпопад говори наугад

не поймёшь где труха где порнуха

то ли память вперёд то ли время назад

то ли в бровь то ли в глаз то ли в ухо

 

вид на двор как всегда если с неба вода

устремляется наземь послушно

а без этой приметы не стоит труда

разбираться где двор этот скучный

 

только разве что птица украсит над ним

тонкий воздух без тела и тени

и за ней словно зовом невнятным гоним

над лугами зелёных растений

 

оставляя в покое свою глубину

устремишься вослед за пернатым

а из окон где утро клонило ко сну

чей-то голос знакомый куда ты

 

* * *

 

В те редкие минуты просветленья,

Которые случаются порой

В несносной духоте, в ночном томленьи,

Когда лежишь на простыне сырой,

Горит торшер, свет падает на книгу,

И одеяло сбилось у стены,

И, становясь всё ярче с каждым мигом,

В окне встаёт огромный круг луны,

Тогда приходит это ощущенье:

Вся жизнь моя у бездны на краю,

И в зеркале при тусклом освещенье

Я сам себя уже не узнаю.