Александр Балтин

Александр Балтин

Четвёртое измерение № 16 (256) от 1 июня 2013 г.

Подборка: Сгореть стихами для других

* * *

 

Себя, как уголь, в топку книг

Перебросал – и что осталось?

А ты, сгорев, остался в них –

Простых, причудливых, витых, –

Твоя любовь, тоска и жалость.

Не говори, что это малость –

Сгореть стихами для других.

 

Физика и метафизика

 

Физические дебри смысловые –

Мох формул в Дантовском лесу.

Необъяснимы данности иные,

Когда ж блеснёт надеждой apercu?

 

Но физика трактует механизмы

Явлений, их природы не открыв.

Свет преломляет золотая призма

Реальности, а есть её сверхмиф.

 

За физикою бездною мерцает

Реальность метафизики – сложна.

Лес Дантовский веками окружает

Нас – высота его и глубина.

 

Храм оптики расширит наше зренье,

Акустики собор усилит слух.

А в небесах – гляжу – сейчас боренье:

Пересеченье многих ярких дуг.

 

Дух физики и суть её, взлелеяв

Мистический кристалл, постигнет мозг.

Мы будем жить настоль, насколь сумеем в

Пространство неба, к звёздам, вдвинуть мост.

 

Джокер

 

Я джокер. Я легко собой любую,

Дурачась, карту заменяю, масть.

В колоде для того и существую,

Чтоб вашему противнику пропасть.

Когда не повезёт – так вам, дурачась,

Я корчу рожи, я всевластный шут.

А в общем я – как шаровая сдача с

Азарта… хоть меня едва ль поймут.

Игру вы понимаете едва ли,

Я корчу рожи – подчинитесь вы.

Игра идёт, а прочее – детали

Стремлений ваших, пустоты, увы.

И вот опять моя ухмылка манит

Мечтающего куш сорвать… А шиш.

И душу рвут отчаяния грани,

И страх грызёт сознанье, будто мышь.

 

* * *

 

В букете розы нечто свяжет –

Быть может, воздух между них?

Они белы, как пух лебяжий,

Как мир вне зла – велик и тих.

 

Земля Титаником под воду

Грехов идёт – черна вода.

Порой мечтаю – пью я водку –

Ах, опьянеть бы навсегда.

 

А розы белые огнями

О небе неба говорят.

Хоть что о нём в прогорклой яме

Судьбы узнать я был бы рад.

 

* * *

 

Голуби над лестницей порхают

В переходе, в черноте ночной.

Резким взлётом после пропадают.

Бездна своеродна надо мной.

Расшифровка бездны в сердце сердца

Жизнь займёт… Огни в ночи горят.

Солью, сутью жить – не надо перца!

Голуби… Они всегда взлетят.

 

* * *

 

Нервно и рвано

Всё время тебе –

Сам будто рана

В своей судьбе.

А отчего так –

Не разберёшь.

Жизни волокна,

Кажется, рвёшь

Нервно и рвано –

Столь окаянно…

 

* * *

 

Мёртвую на остановке видит –

Чётко помнит похороны… Как?

Нет, реальность, обмануть не выйдет,

Схожести такой цена пятак.

Мёртвого приятеля встречает,

Тот прошёл, не увидав его.

Вечером никто не замечает

В городе огромном никого.

Мёртвого знакомого… И дале

Странной ретроспекциею жизнь

Промелькнёт, вобрав в себя детали

Смысла, шорох страха, морок лжи.

 

Подлинность работы

 

1

 

Подлинность работы по плодам

Узнаётся – иль по устремленью

Высшему служить? Не господам,

Что дают иль нет вознагражденье…

Ежели горел, ужель ушло

В пустоту горение такое?

Подлинность – ему не тяжело –

Установит время золотое.

 

2

 

В тупике кругом один тупик,

Подлинность работы под вопросом.

Говоривший проглотил язык,

Сердце будни искололи ворсом.

Ежели горенье было зря,

Для чего он жил – не понимает

Человек, которого заря

Силой более не наполняет.

В тупике узришь один тупик.

По стене карабкаться не сможешь.

Думал – сочинитель разных книг

Строит дом внушительный из них,

Только дом вот так едва ли сложишь.

Подлинность работы на просвет

Фикцией, фальшивкой оказалась.

Ну а есть ли выход или нет –

Никогда к себе не скажет жалость.

 

Бог

 

В нём всё… Как странно, что нашли

Короткое такое слово.

Что мы узнать о нём смогли?

И жизни неясна основа…

Бессчётные о нём слова

Нисколь не приближают к сути,

Перед которой ум пасует,

И снова – жизнь ясна едва.

Он – лучше б говорили мы.

Богатство церкви, пышность церкви.

Ну а ядро? Что скрыто в центре –

За суммами цветной потьмы?

Бог всюду. Как же ощутить,

Когда во мне вскипает ярость?

И страх – немного мне осталось,

И дикое желанье жить…

В пластах души сокрытый Бог,

И Бог, пространство пронизавший.

К нему ль в бою уходит павший?

И от него ль – поэта слог?

Бог – всё. Бог – сила, что мудра.

Он – лучше. Бог – мол, что-то знаем.

Бессчётные окрестно знаки,

И боль неведенья остра.

 

Ёмкость послесловья

 

К Откровенью Иоанна ёмкость

Послесловья представляешь ты,

В небо глядя, – золотая яркость

Осенью, как символ высоты.

Жизнь любую напитать подобной

Глубиной, кривое распрямить!

Каталог грехов – весьма подробный –

Зачеркнуть и трупом схоронить.

Слой за слоем высота над нами –

Даже нижний слой расшифровать

Не сумеем, ибо частью в яме

Сами продолжаем обитать.

Всё же свет-янтарь, присущий небу,

Перспективы обещает, крут

Силой мудрой – той, которой нету

В нас, чтоб распрямить людской маршрут.

 

6 доппий Винченцо Мантуанского

 

Винченцо Мантуанский на монете

В шесть доппий. Потускнело серебро.

Каким Винченцо был на оном свете,

Где зло порой похоже на добро?

…я выиграл иль проиграл? Не знаю…

Я на монету старую смотрю.

Шедевром дорогущую признаю,

Что безразлично дням… календарю…

В жабо Винченцо, волосы струятся,

И плотно сжаты губы, любит власть,

Ещё, поди, балы – и наслаждаться

Всем, что предложит, обольщая, страсть.

На реверсе собака – в сгустках мышц и

Высокая, свирепая, как волк.

Меня порою траурные мысли

Изводят, но и в оных – скрытый толк.

Собака на монете грандиозна,

Что за работа! – залюбуюсь я.

Сверкает нечто в лабиринтах мозга –

А вдруг (да брось!) разгадка бытия?

Шесть доппий – номинал таков монеты…

Гляжу я в монитор, почти забыв

Действительность, борьбу с потьмою света

И грозное ветвленье перспектив.

 

* * *

 

В старых окопах растут грибы,

Малина растёт иногда.

Как будто здесь павшие – лапы судьбы

Не представимы – о да! –

Пришедших сюда хотят угостить,

Дары им неся из земли.

За нас, за нас продолжайте жить,

Коль мы не смогли.

Вкусна малина, грибы велики –

Посмертный ушедших дар.

Их шёпот я слышу – Мы вам близки,

Хотя мы узнали кошмар –

Кошмар войны, поглотивший нас…

Мы рядом! Спасибо вам,

Что в лес вы пришли!

И молитва сейчас

Прирастает к моим губам…

 

* * *

 

Латанный-перелатанный,

Жизнью самой заплатанный,

Продолжающий жить –

Обогащённый опытом,

Пуганный много раз топотом

Бед, чья известна прыть.

Латанный, перелатанный,

Планы забывший – как, мол, ты

Оные воплотишь?

Свет в душе всё же теплится –

Тянется к небу, как деревце,

Хочет в мудрую тишь.

 

* * *

 

На асфальте черви и листья,

Дымка над стадионом.

Как в зеркале, отразиться

В асфальте дадено клёнам.

Тепло октября в середине,

Раскидано золота много.

Ах, была бы отныне

Золотой людская дорога.

 

Храбрый пёсик

 

Жёсткая у берега трава.

Лодка перевозчика с навесом.

Тётка рядом с лодкой – и слова

Трёпа вряд ли обладают весом.

 

Мощная в течении река,

Аромат воды довольно нежный.

И крутые в спуске берега.

Летний день – приятно-безмятежный.

 

Тётка резко вздёрнулась: – Гляди, –

Говорит. – По-мойму, это Кузя…

Ой, плывёт, Серёжа, подхвати,

Он утонет. Никаких иллюзий.

 

Пёсик мал, и над водою нос,

Хвостик закорючкой – столь забавный.

Кучерявый пёсик – очень славный.

Он упорен. Доплывёт? Вопрос…

 

– Как я подхвачу! – Сказал, куря,

Перевозчик. – Разрублю винтом я,

Иль о борт он разобьётся. Зря

Прыгнул, и… не остановишь, Тоня…

 

Лодка начинает путь. Река

Велика. Плывёт упорно пёсик.

Он плывёт. Его теченьем сносит.

Лодка стала. И стоит пока.

 

Пёсик поравнялся и поплыл

Дальше. Суетится тётка жалко.

Выбьется же маленький из сил!

Пёсику плывёт навстречу палка.

 

Берег ближе. Тётка – в воду. Вот

Подхватила пёсика, целует.

Я был в лодке. Видел сцену, чтоб

Мужество – постигнуть – существует.

 

Крохотный – душою самурай –

Пёсик… И его целует тётка.

Для неё дан краткосрочный рай.

К берегу причаливает лодка.

 

Кот, геометрия и зеркало

 

Кот входит в геометрию пространства,

Движеньями сложнее теорем.

Движения кота – его богатство,

Ну а в зрачках мерцает тема тем.

 

По улице пустой гуляет ныне

Тень серая, какую видит кот.

В окно запрыгнет – совершенство линий

Прыжка. И миску с молоком найдёт.

 

Явь тему геометрии представит

Тем, что собой доказываем смерть.

Кот в зеркало глядит – в зеркальной яви

Мерцанье – синеватое, как твердь.