Рубрика: Четвёртое измерение

Пусть путь, что маячит, не ясен,
но всё же – в надежде добра…
Миг жизни чудесно-прекрасен,
а всё остальное – мура.

Угрюмы дали зимнего Азова,
Всё небо – из разрозненных кусков,
Лишь малая полоска бирюзова
У края дня, в разрыве облаков.

Коли нету мне лет простых,
Целомудренных неуклонно,
Покачусь-ка в местах святых
Виноградинкою с Афона.

Пойду писать на бересте –
Там дёготь в каждой червоточине,
И все сюжеты на обочине,
Как окантовка на кресте.

Всё дело в цветовом решении и топографии.
На побережье мимоза особенно бессердечна.
Присягни мне на библии флориографии
В том, что будешь любить меня вечно.

В каждой встрече есть тот, кто оправдан,
а в разлуке – оправдан не тот.
Светит грусти звезда до упада.
Но, конечно же, не упадёт.

Совсем немного: тишина прогнётся,
Окутав лес белёсым полотном.
Крик журавлей, раздавшись над селом,
Пробудит луч белеющего солнца
И растворит в пространстве голубом.

И в треске полночного шума,
в ослепшей от снов тишине,
о многом тебя не прошу, но –
останься горчинкой в вине...

Ван Гогово синее в золоте небо
Не столько прекрасно, насколько свирепо.
Его отражение в водах озёрных,
Достойно, конечно же, строк стихотворных.

Валом девятым свалено всех кораблей величие.
Айсберги у Титаника спрашивают: готов?
Бог по-соседски спустится к морю за солью, спичками,
Чтобы зажечь спасительно тысячи маяков.

Я – тайга! Не руби во мне просек, не бей мою дичь.
Не смеши моих леших трескучим костром на опушке.
Пусть, как ведьмы, поют из зыбучей трясины лягушки –
Попытайся их песнь земноводную всуе постичь!

И слишком грубо бьют слова
Туда, где всё черно и зыбко.
Где междумирия провал
и звёзд ощерилась улыбка.