Внутри подаренных миров

Некоторые итоги конкурса перед решающим туром


Список финалистов VII международного поэтического конкурса
«45-й калибр» имени Георгия Яропольского сезона 2019 года


 

Диалог с собой... о соимениннице Вечности

 

Мы на пороге финала. (Какой финал? Какой конкурс? Разве поэзия может быть табуирована, градуирована, втиснута в какие-то рамки?) Тем не менее, коллективное мнение жюри (и твоё, кстати) уже выделило из двухсот семидесяти пяти кандидатов сколько-то там счастливчиков. Цифры нешуточные: эти 275 уже прошли первичный отбор, а всего в «Калибре» участвовало 430 авторов. (Ну и что? Голая цифирь... Да, коллективная оценка – звучит солидно, убедительно. Но разве можно гарантировать, что интересные, неординарные, неожиданные стихи попадут в число отобранных? То, что вызвало твой мгновенный отклик – может оставить равнодушным другого члена команды, любящего поэзию не меньше твоего, только иначе, по-своему... Грустно? Конечно. И для нас, судей, и для автора, и для читателя).

Но прежде, чем имена финалистов будут озвучены, хочу показать составленную мной подборку, стихотворения которой, написанные разными поэтами, будто соединились внутри меня. Читая стихи, забывал о необходимости ставить какие-то условные оценки. Просто жил внутри подаренных мне миров.

 

Иду.

Мимо старого дома,

выискивая знакомых

или детский портрет свой

в переплётах рам по соседству.

 

Иду.

По родным бульварам.

Деревьев не видно старых.

Сохранился лишь план дорожек,

да и он раствориться может.

 

Иду

проходными гулко.

Ветер мечется в переулках,

бьёт сиреневыми кустами

по всему, до чего достанет.

 

Иду.

Заглядевшись в окна,

на балконах пелёнки сохнут.

Вся Москва и кусочек неба

пахнут пылью, травой и хлебом.

 

Иду…

 

Куда идём? Где мы? Только в Москве? Нет же: в Киеве, в Ростове, в Ставрополе. В Тель-Авиве, в Нью-Йорке, в Торонто, в Сиднее. Может, попытаемся остановиться, замрём хотя бы на миг? Попытаемся услышать тишину, оборачивающуюся безмолвием...

 

тот вечер был ничем не обозначен,

и звёзды не сулили новых истин.

уютное пространство старой дачи;

потрёпанный сюжет агаты кристи

 

и человек

на выцветшем диване,

укрытый разноцветным одеялом,

а рядом табурет и чай в стакане;

и кошка, 

что в ногах постель примяла.

 

и ночь прошла;

и луч рассвета замер.

свалившись, на полу лежала книга.

кричала кошка, встретившись глазами

с безмолвьем остановленного мига.

 

И отсюда, из укрытого разноцветным одеялом «сегодня» перенесёмся в ушедший век, вспомнив полудетскую «паспортную» фотографию, сделанную всего-то жизнь тому назад. Глядя в стихотворное зеркало, распознаем себя – юного, наивного, почти неузнаваемого.

 

Три на четыре паспортное фото

И круглая печатка в уголке –

На жизнь в пространстве выданная квота, 

Права передвигаться налегке.

 

Уж фото не в ладах с оригиналом

И побледнела синяя печать,

И самого себя с тем странным малым

Тебе с трудом приходится сличать.

 

Вот ведь что получается: можно воспринимать своё участие в жюри как работу, непростую, иногда мучительную, отнимающую и время, и душевную энергию. А можно – как подарок, праздник, вознесение над буднями. Чего стоят мимолётные разочарования от чьих-то корявых, невнятных строк в сравнении с возможностью прикоснуться к другим строкам – светлым, радостным, волшебным? Подлинным человеческим тайнам...

 

когда январь в объятиях закружит

тебя и небо, снег и фонари,

до оголтелой тишины – снаружи,

до белизны клокочущей – внутри,

 

качнётся шар, и всё перевернётся:

вода и свет, дома и облака.

звезда родится в глубине колодца,

слетит чуть слышно слово с языка.

 

синицам вдоволь нынче белых крошек,

блаженный мир нечёсан и небрит.

а ты стоишь на небе, огорошен,

с новорождённой звёздочкой внутри.

 

Оставь! Экий мечтун: январь... небо... звёздочка... Вернись-ка лучше на грешную майскую землю, где отпущенное тебе время утекает тихо, незаметно, посекундно, как песок в песочных часах. Иногда оставляя в памяти строки. В сегодняшней памяти, сиюминутной, ветхой, которую жизнь держит на коротком поводке. И которая вдруг уходит вдаль, в отрыв, круша временные и пространственные препоны. Гонимая душой поэта. Соименинницей вечности...

 

Песок считаем. Сеем ветер.

Пересекаем море вброд.

Мы так живём, что не заметим,

Когда конец веков придёт:

 

Исчезнут время и пространство,

И обратятся звёзды в прах,

Но с нами – наше окаянство

И вкус пустыни на губах.

 

И что нам после ни назначат,

Не услыхавшим Трубный Глас, –

Не вздрогнем даже. И заплачут

Судить собравшиеся нас.

 

Борис Суслович,

член жюри конкурса «45-й калибр»

 

Боженькин карандаш

 

В этом году в анналах «Калибра» много по-настоящему чудесных подборок. Долго перечитывала и выбирала для себя лучших из лучших. Много технически выверенных, добротных, классических стихотворений. Но больнее всего, в самое сердце, кольнули верлибры.

 

у старого карьера

мы пили горькое вино

и черпали руками звёзды

 

говорили о том

что мир тлеет а не горит

что жизнь это обман

а люди марионетки

 

мы хотим жить

счастье подавай

кричали мы в небо

 

сегодня я один

на берегу карьера

 

выплеснул вино в воду

сжимаю в кулаке

твой амулет

 

И вот этот очень пришёлся по душе, с финалом:

 

Я реву,

как будто несут выкидывать 

бабушкину хрустальную люстру,

и никак

не могу

остановиться.

 

Запомнились фотографически точные метафоры, зацепили строки, за которыми ярко вставали картинки, как чётко очерченный эскиз:

 

котёночье сердце 

 

Боженька плачет – нет у него правильного карандаша.

 

Только на роль Пилата

Нет никого пока.

 

кричала кошка, встретившись глазами

с безмолвьем остановленного мига.

 

Третий десяток казался игольным ушком,

Можно продеть похмелье и штопать веки –

Ты не в ответе. Но сеется сквозь прорехи

Солнечное пшено – золотой пушок

Что надо лбом младенческим

Мягким венчиком.

Страшно и хорошо.

.....

 

Вы прекрасны, мои сотоварищи по альманаху-45! Спасибо за то, что снова дали окунуться в многоцветный искрящийся мир «45-го калибра»!

 

Екатерина Малофеева,

член жюри конкурса «45-й калибр»