Юргис Балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис

Все стихи Юргиса Балтрушайтиса

1-e марта

 

Дрогнул и грянул безбрежно,

Землю сзывая на вече,

   Колокол силы живой,—

Будут от вести мятежной

Сталью невольничьи плечи,

   Скованный дух — тетивой!

 

Вот оне, грозные стрелы,

Реют и ранят смертельно,

   Молния — красный их след!

В каждой груди оскуделой

Всходит заря беспредельно,

   Вечное солнце и цвет...

 

Пепел проклятья на старом:

Горькая быль — на погосте,

   Темное время — в гробу!

Славьте новь жизни! И с жаром

Славьте бессмертные кости

   Павших за зов на борьбу!

 

Ave, stеlla maris

 

(сборник: Весенняя роса)

 

 

 

Дымно тает берег плоский...

Весел Кормчий у руля...

Еле видимой полоской

Обозначилась земля...

 

Вся клокочет ширь морская...

Я — один над синей тьмой...

Вихри пены ввысь взрывая,

Воет бездна под кормой...

 

Крепче, буря, парус белый

В час венчальный напряги,

Чтоб во славу воли смелой

Разомкнулись все круги!

 

Шумно, в беге бесконечном,

За волной встает волна...

Я один в их споре вечном -

И покой и тишина...

 

Без тревоги, без печали

Бродит в сердце новый хмель,

И светло мне снятся дали

Неизведанных земель...

 

______________________

Ave, stеlla maris

Славься, звезда морская(лат.)- начальные

слова католического церковного гимна, известного

с IX века.

 

Beati possidentes

 

Блажен, чей день лазурным кругом

Облек поля, венчал простор...

Блажен, чей путь проходит лугом,

Где пестрый цвет встречает взор...

 

Блажен, кто, жизнью ослепленный,

Весь предан мигу, с мигом слит,

По краю пропасти бездонной

Без дум и ужаса скользит...

 

Блажен, в ком слиты воедино

Случайность жизни и судьба,

Кто с гордым сердцем господина

Свершает горький труд раба...

 

Блажен, кто, жребий вверив зною,

Избранник Солнца, гаснет с ним,—

Блажен, кто силой неземною

От смертной горечи храним...

 

* Счастливы имущие (лат.).

 

Beчерняя песня

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

            А Giuseppe Vаnnicolа

 

Желтеет колос — пробил срок!

Угрюмый раб, готовь оброк...

Кончая труд, и стон и дрожь,

Богатства Бога приумножь!

 

С молитвой руки ввысь воздень,

И что поил ты в долгий день,

И что лелеял в час зари —

В земную меру собери...

 

Cвой вечный вздох, свой горький пот,

И трепет всех твоих хлопот,

Твой долг Небесному Царю,

Неси к святому алтарю...

 

И вспыхнув сам в костре твоем,

Твой дым над жертвенным огнем,

Как малый дар твоих полей,

В вечернем зареве разлей!

 

Beшние струны

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

Раскрылся к цвету хмурый север,

И снова зимний сон далек...

То в синий лен, то в красный клевер

Свои холмы пpocтop облек,

И грудь, дышавшая лишь болью,

Дивясь полдневному раздолью,

Его лазурь и зной, как мед,

В забвеньи детском жадно пьет...

Пусть кубок пламени и звона

В час жизни пенится полней

У уст, познавших горечь дней,

И час ущерба, жребий стона,

Преобразится в полноту —

Как май, как яблоня в цвету!

 

Deo ignoto

 

(сборник: Горная тропа II)

 

 

 

         Памяти Н.Л. Тарасова

 

Жертву живую

Ведут к алтарю...

В сумрачном храме

Не я ли горю!

 

Грозно мелькает

Сквозь жертвенный дым

Древняя жрица

Со взглядом седым...

 

Тянется к жертве

Костлявой рукой —

Горестный камень

Ждет крови людской!

 

Мечется пламя

И блещет, дрожа,

Алым пыланьем

На стали ножа...

 

В храме пустынном

Безмолвен и строг,

Каменноликий,

Неведомый Бог...

 

Зарево Смерти

Над зыбким огнем

Красной улыбкой

Пылает на Нем...

 

Жребий свершился,

И глухо легла,

Жизнь замыкая,

Великая мгла...

 

Смерклось, и в храме

Таинственно пуст

Жертвенный кубок

У каменных уст!

 

___________________

Deo ignoto

Неведомому Богу (лат.).

 

Marcia eroica

 

Tuba mirum spargens sonum

Per sepulchra regionum.

Памяти Н. Л. Тарасова

 

В снежной пустыне, при бледной луне,

Мечется Витязь на белом коне...

Скачет с угрюмым Своим трубачом,

Машет в пустыню тяжелым мечом...

 

Глухо и скорбно серебряный рог,

В мертвом безмолвии белых дорог,

Будит полуночный дремлющий мир,

Сирых и скорбных зовет на турнир...

 

Дико и сумрачно конь Его ржет,

С дрожью таинственной клич узнает,

Рвется, трепещет, встает на дыбы,

Ждет не дождется разгула борьбы...

 

Глухо ответствуя, льется в простор

Пение труб, повторяющих сбор...

Искрится, зыблется лунная мгла,

Дрогнула полночь, вся ночь ожила...

 

В снежной пустыне, средь лунных огней,

Белые всадники гонят коней...

Слышится с запада посвист лихой...

Близится с севера топот глухой...

 

Мчатся–сдвигаются с пеньем рогов,

В скорбном побоище вихри врагов...

Снежным туманом дымятся поля,..

Белым пожаром объята земля!

 

Только темнеет луна в небесах,

Только взрывает серебряный прах,

Грозно сойдясь — лезвием к лезвию —

Белая Конница в белом бою...

 

Moй сад

 

(сборник: Дымные дали)

 

 

             Валерию Брюсову

 

Мой тайный сад, мой тихий сад

Обвеян бурей, помнит град...

 

В нем знает каждый малый лист

Пустынных вихрей вой и свист...

 

Завет Садовника храня,

Его растил я свету дня...

 

В нем каждый злак— хвала весне,

И каждый корень — в глубине...

 

Его простор, где много роз,

Глухой оградой я обнес,—

 

Чтоб серый прах людских дорог

Проникнуть в храм его не мог!

 

В нем много-много пальм, агав,

Высоких лилий, малых трав,—

 

Что в вешний час, в его тени,

Цветут-живут, как я, одни...

 

Все — шелест, рост в моем саду,

Где я тружусь и где я жду —

 

Прихода сна, прихода тьмы

В глухом безмолвии зимы...

 

Nocturne (Час полночный...)

 

Час полночный... Миг неясный...

Звездный сумрак... — Тишина...

Слабых крыльев взмах напрасный,

Мысль — как колос без зерна!

 

Весь свой век, как раб угрюмый

В опустелом руднике,

Пролагаю ходы, трюмы

С тяжким молотом в руке...

 

Много в мире нас стучало,

Вскинув горестный топор, —

Мы не знаем, где начало

В лабиринте наших нор...

 

Все–то знанье — что от века

Миллионы слабых рук,

Точно сердце человека,

Повторяли тот же стук...

 

Весь удел в тюрьме гранитной,

В сером храме древних скал: —

Чтобы молот стенобитный

Одиноко упадал...

 

Дни идут — пройдут их сотни —

Подземелью края нет...

Только смерть — наш День Субботний,

Бледность искры — весь наш свет!

 

1907

 

Noli tangere circulos meos

 

(сборник: Весенняя роса)

 

 

Слышу, слышу гул нестройный!

Меркнет божья синева...

Стонут-воют беспокойно

Роковые жернова...

 

Шум борьбы глухой и тщетной,

Отложи свой горький зов,—

Дай дослушать в час рассветный

Вещий звон колоколов!

 

Пыль великая, земная,

Не взрывайся близ меня,—

Дай мне ярче, в утро мая,

Осениться светом дня...

 

Ропот грозный, стон полдневный,

Нескончаемый,— будь тих!

Не смущай тревогой гневной

Мира тайных снов моих!

 

Тише, тише, вихрь вечерний,—

Милосердие — лучу!

Я несу в обитель терний,

В дом свой, вербную свечу...

__________________________

Noli tangere circulos meos

Не касайся моих чертежей (лат.). –

слова, приписываемые Архимеду, обращенные

к римскому солдату, ворвавшемуся в дом.

 

Pelegrinaggio alla Madonna dei Monti

 

Немая грусть все беспредельней,

Загадочней тоска в мольбе —

В моей душе, в твоей часовне,

Где все молитвы — о тебе...

 

И с бегом часа все бескровней

Живая жажда полноты —

В моей душе, в твоей часовне,

Где в снах и думах — только ты...

 

_______________________________

 

Pelegrinaggio alla madonna dei monti

Паломничество к Мадонне деи Монти (ит.).

 

Silenzio

 

(сборник: Сбор винограда)

 

 

 

Молчанье! Забвенье без срока...

Свой жребий, пустынник, мечи...

Пусть зыблется жизнь одиноко,

Как пламя ночное свечи...

 

Безмолвие грани последней

Мой дух просветленный зовет...

И глухо на башне соседней

Пустынное время поет...

 

Ни страха, ни ропота в бое

Вещающих утро часов...

Лишь молится сердце живое

Восходу светающих снов...

 

Молчание! С гордым упорством,

Пустынник, таи свой простор...

Пусть люди о хлебе их черством

Ведут нескончаемый спор...

 

Всем жаром души своевольной

Будь предан иному труду,—

Ты слишком упорно и больно

Метался в бесплодном бреду!

 

Taedium vitae

 

Все тот же холм... Все тот же замок с башней...

Кругом все тот же узкий кругозор...

Изгиб тропы мучительно–всегдашней...

Пустынный сон бестрепетных озер...

     И свет, и тень, без смены и движенья,

В час утра – здесь, в истомный полдень – там,

Все сковано в томительные звенья,

С тупой зевотой дремлет по местам...

Лесной ручей, скользя, дробясь о скалы,

Журчит докучно целый божий день...

Изведан в часе каждый вздох усталый,

Знакома в жизни каждая ступень!

И каждый день, свершив свой круг урочный,

Вверяет сердце долгой тишине,

Где только дрогнет колокол полночный,

Да прокричит сова наедине...

И что ни ночь, в тоске однообразной –

Все та же боль медлительных часов,

Где только шорох, смутный и бессвязный,

Меняет глубь одних и тех же снов...

И скорбно каждый в сердце маловерном,

Следя за часом, жаждет перемен,

Но льется день в своем движеньи мерном,

Чтоб обнажить зубцы все тех же стен...

И вновь, тоскливо, с четкостью вчерашней,

Невдалеке, пустынный видит взор

Все тот же холм, все тот же замок с башней,

Один и тот же узкий кругозор...

 

Valse triste

 

(сборник: Белые вихри)

 

 

 

Под сонное пенье фагота

Усталые пары скользят...

И холод, и боль, и забота

В блуждающих взглядах сквозят...

 

Плывут-чередуются пары,

Испанец, венгерец и лях,

И юноша томный, и старый

Усач, поседелый в боях...

 

Своею игрой бесконечной

Суровая прихоть сплела

Рассеянность доли беспечной

И скорбную бледность чела...

 

Мелькает-скользит вереница

Гонимых на пир пустоты —

Борьбой искаженные лица,

Клейменные жизнью черты...

 

И длится веселье без срока

В чертогах, не знающих сна,

Где в сумрачный час одиноко,

Срывалась, рыдает струна,—

 

Где, гостья из далей бездонных,

Колеблется ночь по углам

И светится в нишах оконных

Крестами белеющих рам...

 

_______________

Valse triste

Грустный вальс

 

Villa la Tour

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Люблю я этот домик с садом,

С оградой и крыльцом, откуда

Дивлюсь я на дневное чудо,

Раскрытое так щедро рядом...

 

Долина, холм, а там за ними

Опять сады по горным склонам,

Крест дальней церкви в тонком дыме

И плечи гор в плаще зеленом...

 

Но в узкой и глухой аллее,

Вот здесь, вблизи благого крова,

Стократ мне ближе и милее

Зеленый конус стройной ели,

Напоминанье о метели,

Пришлец с приветствием былого...

 

Но жребий дал мне эти ставни,

Как дал калитки скрип железный,

Чтоб позабыть тот мир недавний

И душу отделить от бездны...

 

Так! Крепче доброе забрало,

Чтоб сердце вдруг не опознало

И не изведало той сути,

Что дышит вечностью в минуте.

 

А gaja scienza

 

(сборник: Весенняя роса)

 

 

 

 

 

I

 

Живую душу всюду ждет

И яркий миг, и светлый год,

И пламя радостных забот...

 

Хотя б кругом дышал самум,

Везде найдет свободный ум

Живой источник вещих дум...

 

Есть искра света в каждой тьме,—

Есть миг свободы и в тюрьме,—

Есть клад и в нищенской суме,—

 

И много в недрах бездн ночных

Зарниц, мгновений огневых,

Но их сверканье — для живых...

 

II

 

В игре мгновений, в смене лет

Безмерна мощь луча,

Нам жизнь во всем, где вспыхнул свет,

Правдиво горяча,

Нам луч везде поет привет,

Ликующе звуча...

 

Он вечно падает с небес,

Как весть о знойном дне,

О том, что в мире час чудес

Заискрится вдвойне,

Что к часу жатвы должный вес

Утроится в зерне,—

 

Он в мире радостно горит

Идущим вдаль — искать,

Он всякий сумрак озарит,

Нам нужно лишь алкать,—

Он даже в сером камне скрыт,

Лишь нужно высекать...

 

___________________

А gaja scienza

Веселая наука (ит.).

 

Аlеa jаcta est

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

Вещей полночной порой,

Алчное сердце, раскрой,

Книгу Времен и Мест —

Alea jacta est!

 

Чу! Океан бытия!

Быль не пристань моя!

Трепетный парус вскинь —

В море, в смятенье! Аминь!

 

Вот она, древняя дверь

В царство утех, потерь —

Сирый, в вещей ночи

В дверь роковую стучи!

 

Перешагни порог

В дали земных дорог,

Где и впредь, как досель,

Будет цвет и метель...

 

В тяжбе с собой, с людьми,

Темное сердце, прими

Миг ликованья и крест —

Alea jacfa est!

 

___________________________

Аlеa jаcta est

Жребий брошен (лат.) Слова приписываемые

Каю Юлию Цезарю при переправе через реку

Рубикон в гражданской войне 49г. до н.э.

 

Аve, crux!

 

(сборник: Дымные дали)

 

 

 

Брось свой кров, очаг свой малый,

Сон в тоскующей груди,

И громады скал на скалы

В высь немую громозди...

 

Божий мир еще не создан,

Недостроен божий храм, —

Только серый камень роздан,

Только мощь дана рукам.

 

Роя путь к твердыне горной,

Рви гранит, равняй холмы, —

Озари свой мрак упорный

Искрой, вырванной из тьмы...

 

Пусть взлелеет сны живые

Отблеск творческой мечты,

И чрез бездны роковые

Перекинутся мосты...

 

Лишь свершая долг суровый,

В мире лени, праздной лжи,

Ты расширишь гранью новой

Вековые рубежи...

 

Лишь предав свой дух терпенью,

Им оправдан и спасен,

Будешь малою ступенью

В темной лестнице времен...

 

__________________

АVE, CRUX!

Славься, крест! (лат.).

 

Аккорды

 

Одиноко пробегает

В поле пыльная тропа,—

Грузно землю попирает

Утомленная стопа...

 

Под холодным серым небом

Только вспаханы холмы,

Кто ж навстречу выйдет с хлебом

Для скитальческой сумы?!

 

Поле... поле... Мир просторен!

Всюду пашни в стороне,—

Много Пахарь бросил зерен,

Много ль будет на гумне?!

 

Ждут посевы всхода, роста...

Скоро ль грянет летний гул?—

С отдаленного погоста

Наклоненный крест мелькнул...

 

Извиваясь одиноко,

Там кончается тропа,—

Кто же там почил до срока,

Кто не дожил до снопа?!

 

Аккорды

 

В даль из перламутра

Кинув трепет звона,

Развевает утро

Синие знамена...

 

У рассветной двери,

В песне о просторе,

Славлю в равной мере

Капельку и море...

 

Вспыхнул полдень яркий

Красными кострами...

Сердце — трепет жаркий!

Дух мой — пламя в храме!

 

Серым покрывалом

Вечер пал на землю...

С дрожью в сердце малом

Жребий тьмы приемлю...

 

Труден путь над бездной

К неземному краю...

К вечной тайне звездной

Руки простираю!

 

Алкание

 

(сборник: Сбор винограда)

 

 

 

Нас в мире ждет великое алканье

   На всех путях...

Нас всех томит угрюмое незнанье

   В земных сетях...

 

Мы молимся о чуде утоленья

   И день и ночь,—

Но горечи последнего томленья

   Не превозмочь...

 

Придет гроза, завоет и нарушит

   Земную тишь,—

По тишины, что наше сердце душит,

   Не возмутишь...

 

Аллея

 

(сборник: Горная тропа III)

 

 

Вьется аллея

Вниз под откос,

Вся пламенея

Алостью роз...

 

Тишью и зноем

Парк усыплен...

Тянутся строем

Тополь и клен...

 

Кровь земляники...

Мшистые пни...

В полдень великий

Сладко в тени!

 

Шаг и — все реже

Полог лесной.

Листья все те же,

Шелест — иной...

 

Солнце за тучей...

Хмурится дол...

К иве плакучей

Путник пришел...

 

Длится аллея

Под гору, вниз,

Где, лишь чернея,

Спит кипарис...

 

Альпийский пастух

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

 

                Марии Б.

 

I

 

 

 

Indi un altro vallon mi fu scoverto1.

                                     Dante

 

To see a worid in a grain of sand…2

                William Blake

 

Af klarsynt dröm, af matt förnuft,

af eid och vatten, jord och luft3

                         Per Hallström

_______________________________

1 Тогда мне открылась другая долина.

                                     Данте Алигьери

2 Увидел мир в песчинке…

                        В. Блейк

3 Из отчетливости сна, из утомленного ума,

    Из огня и воды, земли и воздуха!

                         П. Хальстрем

 

 

 

 

 

По высям снегами

Увенчанных гор,

Как в радостном храме,

Блуждает мой взор...

 

Пo склонам их вечным,

С межи на межу,

С напевом беспечным

Я стадо вожу...

 

На светлых откосах

Все глубже мой хмель...

От неба мой посох,

От неба — свирель...

 

Вне смертной тревоги,

Как ясность ручья,

От Бога — о Боге —

И песня моя...

 

Он тайною вечной

Мой разум зажег

И зов бесконечный

Вложил в мой рожок...

 

И свят над горами

Звон плача его,

Как колокол в храме

Творца моего...

 

Альпийский пастух

 

По высям снегами

Увенчанных гор,

Как в радостном храме,

Блуждает мой взор...

 

По склонам их вечным,

С межи на межу,

С напевом беспечным

Я стадо вожу...

 

На светлых откосах

Все глубже мой хмель...

От неба мой посох,

От неба — свирель...

 

Вне смертной тревоги,

Как ясность ручья,

От Бога — о Боге —

И песня моя...

 

Он тайною вечной

Мой разум зажег

И зов бесконечный

Вложил в мой рожок.

 

И свят над горами

Звон плача его,

Как колокол в храме

Творца моего...

 

Аминь

 

(сборник: Горная тропа III)

 

 

 

Опять, венчая круг суровый,

Зажглась вечерняя заря,

И — верный жрец — до жертвы новой

Я отхожу от алтаря.

 

Хвала и мир свершенной грани!

Хвала и мир пустым садам!

Живой тоске каких алканий

Мой вещий дух я вновь предам?

 

Повторна ночь, и свет повторен.

Неисчерпаем трепет лет...

И вся безмерность тайных зерен

Еще раскроется, как цвет...

 

Еще в великом зное Бога

Не все пылание зажглось,

И в далях праха много, много

Никем не вспаханных полос...

 

И солнце пламенным восходом

Сверкнет над новью снов и мест...

Лети, пчела, за новым медом!

Прими, невольник, новый крест!

 

Бальмонту

 

Весь мой напев — как бездны вечной ночи

   Средь вечных льдов...

Он — там, где жизнь гнетет всего жесточе

   Сирот и вдов...

 

И где судьба разит своей лавиной

   Людей, как мух...

На зов же кроткой песни соловьиной

   Я — нем, я — глух...

 

Мой дух к певучести не клонит

   Весенний хмель,

Он — там, где Смерть глухие смерчи гонит,

   Грозу, метель...

 

Он — там, rge света-счастья — искры-крохи,

   Где — жизнь: терпеть,—

А про цветы, про блестки, грезы, вздохи,—

    Не стану петь!

 

Бедная сказка

 

(сборник: Белые вихри)

 

 

 

О nott’, о dolce tempo benche nero,

ben ved’e ben intende chi t’esalta.1

                            Michelangelo

                               Buonarroti

 

Silent, silent Night,

Quench the ho]y light

Of thy torches bright.2

                William Blake

_____________________________

1 О ночь, о сладостное время, хоть ты и черна,

   Но хорошо видит и слышит тебя воспевающий.

                            Микеланджело Буонарроти

 

2 Безмолвная, безмолвная ночь,

   Погаси святой свет

   Твоих факелов ясных.

                              В. Блейк

 

 

 

Тихо пело время... В мире ночь была

Бледной лунной сказкой ласкова, светла...

 

В небе было много ярких мотыльков,

Быстрых, золотистых, майских огоньков...

 

Искрами струился месяц в водоем,

И в безмолвном парке были мы вдвоем...

 

Ты и я, и полночь, звездный свет и тьма

Были как созвучья вечного псалма...

 

И земля и небо были, как венец,

Радостно замкнувший счастье двух сердец...

 

Онемело время... В мире вновь легла

Поздняя ночная тишь и полумгла...

 

Искрились пустынно звезды в тишине,

И пустынно сердце плакало во мне...

 

Был, как сон могильный, скорбен сон долин,

И в заглохшем парке плелся я один.

 

На глухих дорогах мертвенно белел

Пылью гробовою бледный лунный мел...

 

В небе было много белых мотыльков,

Медленных, холодных, мертвых огоньков...

 

Бедная сказка

 

Тихо пело время... В мире ночь была

Бледной лунной сказкой ласкова, светла...

 

В небе было много ярких мотыльков,

Быстрых, золотистых, майских огоньков...

 

Искрами струился месяц в водоем,

И в безмолвном парке были мы вдвоем...

 

Ты и я, и полночь, звездный свет и тьма

Были как созвучья вечного псалма...

 

И земля и небо были, как венец,

Радостно замкнувший счастье двух сердец...

 

Онемело время... В мире вновь легла

Поздняя ночная тишь и полумгла...

 

Искрились пустынно звезды в тишине,

И пустынно сердце плакало во мне...

 

Был, как сон могильный, скорбен сон долин,

И в заглохшем парке плелся я один.

 

На глухих дорогах мертвенно белел,

Пылью гробовою, бледный лунный мел...

 

В небе было много белых мотыльков,

Медленных, холодных, мертвых огоньков...

 

Безмолвие

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

Я в жизни верую в значенье

Молитв, сокрытых тишиной,

И в то, что мысль — прикосновенье

Скорбящих душ к душе родной...

Вот почему я так упорно

Из тесноты на мир просторный,

Где только пядь межи — мой дом,

Гляжу в раздумии немом...

И оттого в томленьи духа,

Благословляя каждый час,

Что есть, что вспыхнет, что погас,

Безмолвный жрец, я только глухо

Молюсь святыне Бытия,

Где мысль — кадильница моя...

 

Беспечность

 

(сборник: Весенняя роса)

 

 

 

Мой день певуче-безмятежен,

Мой час, как облачко, плывет,

И то, что вечер неизбежен,

Меня к унынью не зовет...

 

В лесу ли вихрь листвой играет,

Иль мчит поток волну свою,—

Все, все мой дух вооружает

Живым доверьем к бытию...

 

Мой путь — по божьему указу -

Светло направлен в ширь долин,

Где ясен мир, привольно глазу,

Где я с мечтой своей один...

 

Все выше солнце — тень короче,—

И пусть затем скудеет зной,

Еще не скоро холод ночи

Дохнет безвестной тишиной...

 

Когда же золотом и кровью

Заблещет вечер в небесах,

Я с тихим жаром и любовью

Благословлю дорожный прах...

 

И в час, когда волна дневная

Отхлынет прочь, за край земли,

Мой дух заманит тьма ночная

В глубины звездные свои...

 

Быстротечность

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

Час — как легкая стрела...

Миг в нем — будто взмах крыла...

Вспыхнул свет, и снова мгла!

 

Ярки искры, век их мал!

Взрылся лист, что вихрь сорвал,

Покружился и — упал...

 

Час забвенья и беда,

Бег их, след их, череда —

Как на мельнице вода...

 

Хлынул вал, ударил в грудь,

Ослепил, и снова в путь,

Не успеешь зачерпнуть!

 

Как бы ни был сон глубок,

Оскудеет в малый срок —

Размотается клубок...

 

Как средь зыби бытия,

К солнцу взрытая струя,

Распадется жизнь моя!

 

В безмерности

 

(сборник: Горная тропа III)

 

 

 

Версты и версты, мили и мили...

Трепет средь зноя, слезы от пыли,

В мире обманчивых вех —

Все же в скитаньи, начатом в силе,

Ясен и звонок мой смех!

 

Все же я сердцем, гордым до срока,

В пестром сияньи нивы широкой,

Верю дневному лучу

И, отгоняя тень, без упрека

Посох железный влачу...

 

Силясь, шагая — долго, далече —

В мире без крова, в доле без встречи,

Любо мне мерить холмы —

Пусть оттянула бедные плечи

Бедная нота сумы...

 

Пусть средь истомы жажды палящей

Темному сердцу снится все слаще

Близость пути к рубежу —

Все же с любовью в дым предстоящий,

В тайную даль, я гляжу...

 

В горах

 

(сборник: Горная тропа II)

 

 

 

Спят вечные горы... И немы

Их выси... И строен их ряд...

Лишь ярко их снежные шлемы,

Забрала и копья горят...

 

И молкнет в лазурном их дыме

Весь трепет долинный и гул...

И полдень, раскрытый над ними,

В их раме зубчатой уснул...

 

Лишь плавно, цепляясь за кручи,

Где строит свой храм тишина,

Плывут, чередуются тучи,

Как звенья их белого сна...

 

И в область томленья и пени,

К nopory тревоги людской

Нисходят их строгие тени,

Их светлая тишь и покой...

 

И в мире бессменной недоли

Я снова молюсь бытию,

И клятву безропотной боли

Безмолвным вершинам даю...

 

В лесу

 

(сборник: Весенняя роса)

 

 

 

Тишь... Безмолвие лесное...

Безмятежен ранний день,—

Лист не дрогнет в ровном зное,

Ни узорчатая тень...

 

Вдоль тропинки незабудки

Притаились в полумгле,—

Золотые промежутки

Протянулись по земле...

 

Только звонко захохочет

Птица в зелени ветвей,

Только бегает-хлопочет

Деловитый муравей...

 

Чу! Над светлою дремотой

Пробежал веселый свист

И, сверкая позолотой,

Заметался влажный лист...

 

Вдаль ли глянешь, вглубь ли, ввысь ли,

Всюду — трепет, шелест, дрожь...

Только вникни, только мысли,

Все узнаешь, все поймешь!

 

В моей судьбе

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

В моей судьбе все царство праха было...

   В моей судьбе

Так часто сердце падало, и стыло,

И знало вновь миг пламени в себе.

 

В рассветный час мне дан был кубок дрожи...

   В рассветный час

Я принял посох смертных бездорожий,

Где пыль и зной равно встречают нас...

 

И в полдень мой — я с солнцем пламенею...

   И в полдень мой

В полях земли упорствую и сею

С надеждою и верою немой.

 

А ввечеру я встречу тень в покое...

   А ввечеру

Я в звездный храм свершение людское,

Как жатву праха, кротко соберу!

 

В море

 

(сборник: Горная тропа II)

 

 

 

E quindi uncimmo a riveder le stelle1.

                               Dante

 

Bring me my chariot of fire!2

                              William Blake

 

Hear the loud alarum bells –

Brazen bells!

               Edgar Poe3

________________________________

1 Тогда мы вышли, чтобы увидеть звезды.

                      Данте Алигьери.

2 Дай мне мою огненную колесницу!

                      В. Блейк.

3 Слушай, как гудят колокола тревоги –

   Медные колокола!

                        Эдгар По

 

 

 

В безбрежность дня

Один плыву —

В кольце огня,

Сквозь синеву!

 

В лихих валах

Дороги нет...

Их зыбкий прах

Замел мой след...

 

Весь с мигом слит,

Мой легкий челн

Легко скользит

По воле волн...

 

Рассветный хмель

Над синей тьмой,

Моя свирель

Да жребий мой,—

 

Да гордый ум

Вне смертных уз,

Да прихоть дум —

Вот весь мой груз!

 

Простор валов,

Их зыбкий снег —

Мой верный кров

И мой ночлег...

 

Все — свет, покой

В моем кругу,

И дым людской

На берегу!

 

В ночном пути

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Мне шепчет Ночь в тиши унылой,

Смущая ум, волнуя кровь —

Твое грядущее уж было,

Твой час былой цветет, как новь...

 

И все смятенье яви бренной

В удел людскому дню дано —

И ты живешь, одновременно,

Как корень, стебель, цвет, зерно...

 

И пусть лишь каплей сердце дышит,

Но миг твой равен Бытию —

Весь океан, не вал, колышет

Твою заблудшую ладью!

 

В парке

 

(сборник: Сбор винограда)

 

 

 

Пусто, пусто в старом парке...

Каждый угол поредел,

Даже там, где в полдень жаркий

Час прохладный не скудел...

 

Шире каждая дорожка,

Где теперь хлопочет крот...

Заколочена сторожка

У свалившихся ворот...

 

Где спускался, зыбля складки,

Вешний груз зеленых риз,

Ныне дремлет в серой кадке

Одинокий кипарис...

 

Взор печальный отмечает

Прах и тлен со всех сторон...

И осенний вихрь качает

Гнезда черные ворон...

 

Вот пустынный холм с беседкой...

Грустный кров — теперь сквозной,—

Где с прекрасною соседкой

Коротал я час ночной...

 

Скорбен вечер в небе хмуром,

Грустен в парке мертвый шум...

И пред каменным Амуром

Я стою, один, угрюм...

 

В полдень мы были высоко в горах...

 

В полдень мы были высоко в горах —

Вместе забыли мы рыночный прах.

Все мы имели: простор впереди,

Гордую веру в груди!

В этот святой, торжествующий час

Мир был наряден и светел — для нас.

Миг торжествующий нас приобщил

Богу живому мечтаний и сил.

 

В пути

 

(сборник: Сбор винограда)

 

 

 

             Памяти Н.Л. Тарасова

 

Вперед, вперед, мой бедный конь,

Исполни свой завет,—

Сквозь холод вьюги, сквозь огонь...

Назад дороги нет!

 

Наш день не долог, путь далек,

Плетись, пока светло...

Тебе наскучил твой ездок,

Ему — твое седло.

 

Ни повернуть, ни отдохнуть...

Пустынные края!

Но свой докучный, долгий путь

Придумывал не я...

 

Свершай, мой конь, свой темный бег,

Где всюду — боль с бедой,

Где лишь однажды был ночлег

С хозяйкой молодой...

 

Вперед же, вскачь, до той черты,

Где все — покой и мгла,

Где дрогнет грудь моя, а ты

Закусишь удила...

 

В сокрытом строе мирозданья...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

В сокрытом строе мирозданья,

В безвестности его путей

Есть горький подвиг ожиданья,

Что подвига борьбы трудней...

 

Без дум, без снов, без слез и смуты,

Как бы в плену у стен глухих,

Какая боль считать минуты

И мерить веком краткий миг...

 

Так, точно на меже осенней,

Не шепчет ветер в камыше,

И лишь стоят немые тени

В изнемогающей душе...

 

В тревогах жизни, в час непрочный...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

В тревогах жизни, в час непрочный,

Свой жар лишь вешним снам предав,

Молись, душа, тропе восточной

И шелесту росистых трав...

 

Дышать тревогой переменной

Всему, что в яви, суждено,

И все, что было — колос тленный,

Отдавший Пахарю зерно...

 

И Суд веков замыслил строго,

Чтоб был лишь мигом беглый миг,

Чтоб билось сердце у порога

Свершений и надежд своих...

 

Но Зодчий дней, в любви суровой,

Торопит каждый взмах крыла,

Чтоб мука смерти жизнью новой

И новой юностью была...

 

И вечно-вечно свет поющий

Венчает тьму приявиших прах —

Молись, душа, заре грядущей,

Забрезжившей в твоих слезах...

 

В тюрьме, где были низки своды...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

В тюрьме, где были низки своды

И каждый стебель цвел в тени,

Я ткал из бренной жажды годы,

Прял из пустых забвений дни...

 

И в трепете о звездном свете

Лишь в искрах мира сны любя,

Я, как слепой паук, в их сети

Безрадостно ловил себя...

 

И там, где сон скудел и даже

Был мертв в плену зацветший миг,

Я, узник, сам стоял на страже

Скрепленных мной оков моих...

 

И, точно камень, время было,

И мерной тенью дни текли

В неволи прихоти постылой

На замкнутой меже земли...

 

И жил я в прахе у пopoгa

Творца тщетой слепых минут,

Как будто свет и бездна Бога,

Не сердцу смертному цветут.

 

Венчание

 

(сборник: Белые вихри)

 

 

 

                Памяти М.А. Морозова

 

Венчальный час! Лучистая Зима

Хрустальные раскрыла терема...

 

Белеет лебедь в небе голубом...

И белый хмель взметается столбом...

 

Лихой гонец, взрывая белый дым,

Певучим вихрем мчится к молодым...

 

Дымит и скачет, трубит в белый рог,

Роняет щедро жемчуг вдоль дорог...

 

В венчальном поле дикая Метель

Прядет-свивает белую кудель...

 

Поют ее прислужницы и ткут,

Тебя в свой бархат белый облекут,—

 

И будешь ты, на вечность темных лет,

Мой бледный княжич, щеголем одет...

 

Твоих кудрей веселых нежный лен

Венцом из лилий будет убелен...

 

И в тайный час твоих венчальных грез

Поникнешь ты средь белых-белых роз...

 

И трижды краше будешь ты средь них,

Красавец бледный, белый мой жених!

 

Верному другу Марии в день ее рождения

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

В твой добрый день весь мир кругом

    В огне, в крови —

Но ты с молитвой о благом

    И впредь живи!

 

Ты много ведала тревог

    В твоем пути —

Твой дух их пытку превозмог,

    И ты цвети!

 

Твой дух незыблемо был смел

    Средь мрака лет

И в то лишь веровать умел,

    Чье имя — свет...

 

Стремись доверью к бытию

    Не изменить,

Чтоб свет и дальше вил твою

    Земную нить!

 

Верую

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

                  Credo quia impossibile.1

                        Gregorius VII, РМ

 

Знаю я в яви вселенной

Плач на рассветном пороге,

Путь человеческий в зное,

   Длящийся ложно —

Знаю, как сердце земное

Хило во сне и в тревоге,

Немощно в радости бренной,

   В скорби ничтожно...

 

Вижу я в смертной истоме

Годы, заботы и крохи

Блага, блаженство и рядом

   Горе у двери —

Юность с седеющим взглядом,

Старость с проклятьем во вздохе,

В нищем и княжеском доме

   Те же потери...

 

Снится мне в жизни, однако,

Цвет человеческой доли,

Сила души беспечальной

   В мире и в споре,

Верую в жребий венчальный,

В царствие часа без боли,

В посох, ведущий из мрака

   Вечные зори...

 

Верую, верую, Боже,

В сумрак, о звездах поющий,

Свет беззакатный, сулящий

   Чудом страданья...

Верую в молот разящий,

В пламя и в меч создающий,

В жертву зиждительной дрожи,

   В мощь упованья!

______________________________

1 Верую, ибо невозможно (лат.).

  Григорий VII, папа римский (1073-1085)

 

Весна не помнит осени дождливой...

 

Весна не помнит осени дождливой...

Опять шумит веселая волна,

С холма на холм взбегая торопливо,

В стоцветной пене вся озарена...

 

Здесь лист плетет, там гонит из зерна

Веселый стебель... Звонка, говорлива,

В полях, лесах раскинулась она...

Весна не знает осени дождливой...

 

Что ей до бурь, до серого томленья,

До серых дум осенней влажной тьмы,

До белых вихрей пляшущей зимы?!

 

Среди цветов, средь радостного пенья

Проворен шаг, щедра ее рука...

О, яркий миг, поверивший в века!

 

Вехи

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Будто ломкий стебель в поле,

Что желтеет в краткий срок,

Шатки вехи смертной доли

В сокровенности дорог...

 

Весь объят тревогой худшей

Дух, познавший тайну дней —

И беспечен ум заблудший

Средь блуждающих огней!

 

Ищут бури мир и нега.

Стонет вихрь о благах сна,

Точно скрыты два побега

В темном жребии зерна.

 

Час заката, час рожденья

Тесно слит в волне времен —

В каждом миге утоленья

Миг алканий заключен...

 

Снятся кормчим в час недоли

В море нивы, их poca,

Где, в бреду иной неволи,

Светят сердцу napyca!

 

Вечер

 

(сборник: Сбор винограда)

 

 

 

 

 

I

 

Подходит сумрак, в мире все сливая,

Великое и малое, в одно...

И лишь тебе, моя душа живая,

С безмерным миром слиться не дано...

 

Единая в проклятии дробленья,

Ты в полдень — тень, а в полночь — как звезда,

И вся в огне отдельного томленья

Не ведаешь покоя никогда...

Нам божий мир — как чуждая обитель,

 

Угрюмый храм из древних мшистых плит,

Где человек, как некий праздный зритель,

На ток вещей тоскующе глядит...

 

II

 

Вечернее зарево меркнет, скудеет,

Ложится туман на поля...

И бедное сердце дрожит, холодеет,

И глухо безмолвна земля...

 

Ни вздоха о счастье, ни плача о хлебе,

Ни шелеста в темном кусте...

Лишь светлые звезды в синеющем небе

Мерцают, дрожат в высоте...

 

Меж сердцем усталым и миром безмерным

Распалось дневное звено...

Лишь в памяти, светом случайным, неверным,

С минувшим оно сплетено...

 

Что было, что будет — все та же дорога,

И пепел и пыль впереди —

Молитва о жизни, алкание Бога

И сумрачный холод в груди...

 

Вдоль серой дороги, на темных откосах,

Все глухо почило, молчит...

О камень дорожный один лишь мой посох

В безмолвии мира стучит...

 

Вечер в гopax

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

 

                  С. А. Полякову

 

Стелет, зыблет лунный прах

Тишь вечерняя в ropax,

В сонном царстве вечных льдов,

Белых замков, городов...

 

Лишь средь каменных оград

Глухо воет водопад,

И белеют вдоль скалы

Пыльно взрытые валы...

 

Дремлют башни и зубцы...

Глухи храмы и дворцы,

И обходит их порог

Суета людских дорог...

 

У ворот их, строясь в ряд,

Стражи белые стоят,

И сверкает их броня

Зыбью лунного огня...

 

Стелет звездный свой простор

Тишь вечерняя средь гор,

Где раскрылся под луной

Мир и холод неземной...

 

Вечернее вино

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

 

                К.Бальмонту

 

Знаю цепи, помню крылья,

Mиг победы, час господства,

Век бесплодного усилья,

Вечность пени и сиротства...

 

Помню золото рассвета,

Знаю дым и кровь заката,

Помню пламя, пламя цвета,

Трепетавшее когда-то...

 

Знаю, знаю кубок желчи,

Горечь смертного томленья,

Смертной жажды облик волчий,

Бледный призрак утоленья...

 

Знаю трепет солнца в пене,

Знаю гаснущие очи

И великие ступени

В беспредельность звездной ночи...

 

Вечерние песни

 

(сборник: Дымные дали)

 

 

 

I

 

             И.Н. Худолееву

 

В вечерний час, в глухую пору,

Плетусь в неверной тишине

И, меря мир, открытый взору,

Дивлюсь великому простору,

И чуток трепет дум во мне...

 

И, озирая мир широкий,

Где я дышу, где я томлюсь,

Считаю я мгновенья, сроки,

И в час грядущий, недалекий,

Проникнуть разумом стремлюсь...

 

Но тщетно я в тиши неверной

Витаю в далях прежних лет

И в их кругу, в их смене мерной,

Ищу душою суеверной

Предчувствий вещих и примет.

 

И мыслю вновь: — смешна тревога...

Настанет день — сверкнет волна...

И час и век — во власти Бога,

Их темный бег исчислен строго,

И жребий сбудется сполна...

 

То плоским берегом, то в гору

Плетусь медлительно во мгле,

И сладко мне, в глухую пору,

С молитвой звездному простору

Припасть тоскующе к земле...

 

II

 

            Валерию Брюсову

 

Час покоя! Стелет тени

Дымный вечер средь полей...

Лишь не знает сладкой лени

Вещий жар в крови моей...

 

Час закатный — час прозренья

В тайну божьей глубины...

Полный темного волненья,

Лунный Рыцарь ждет луны...

 

Скоро-скоро осенится

Тайным блеском смертный взор,

В час, когда засеребрится

Нескончаемый простор...

 

Полночь звездная утроит

Глубь небес и ширь земли,

И рассыплет и раскроет

Месяц золото в пыли...

 

Пусть же сладкая прохлада

Клонит смертное ко сну,

Я один, искатель клада,

Глаз упорных не сомкну...

 

III

 

                К. Бальмонту

 

Звездным миром ночь дохнула...

Средь смолкающего гула

В лунном поле я брожу...

И, склоняясь сам к покою,

С просветленною тоскою

В дали звездные гляжу...

 

Здесь и там — огонь далекий,

Вспыхнув искрой одинокой,

Кротко зыблет мрак ночной...

Как узор в единой ткани,

Сочетается без грани

Свет небес и свет земной...

 

В поздний час, не помня боли,

Я брожу в пустынном поле,

В чуткой лунной тишине...

Средь дремоты беспредельной

Молкнет трепет мой отдельный,

И оправдан мир во мне!

 

И в великий миг слиянья

С вечной тайной мирозданья

Кротко мыслю: с бегом дней

Все стройнее, все безгневней

Трепет мира, шорох древний,

Глубже сердце — жизнь ясней...

 

III

 

             К. Бальмонту

 

Звездным миром ночь дохнула...

Средь смолкающего гула

В лунном поле я брожу...

И, склоняясь сам к покою,

С просветленною тоскою

В дали звездные гляжу...

 

Здесь и там — огонь далекий,

Вспыхнув искрой одинокой,

Кротко зыблет мрак ночной...

Как узор в единой ткани,

Сочетается без грани

Свет небес и свет земной...

 

В поздний час, не помня боли,

Я брожу в пустынном поле,

В чуткой лунной тишине...

Средь дремоты беспредельной

Молкнет трепет мой отдельный,

И оправдан мир во мне!

 

И в великий миг слиянья

С вечной тайной мирозданья

Кротко мыслю: с бегом дней

Все стройнее, все безгневней

Трепет мира, шорох древний,

Глубже сердце — жизнь ясней...

 

Вечерний дым

 

Аминь! Аминь! Закончен круг дневной,

     Наш малый круг...

Почил и звон и гул борьбы земной,

     И серп и плуг...

 

Скудеет в небе светлая лазурь,

     Прошла волна!

Лишь в темном сердце отзвук дальних бурь

     Не знает сна...

 

Далекий вихрь увел свой пестрый шум,

     И блеск и цвет,

Оставив нам печаль бессильных дум

     И звездный свет...

 

Раскрылась ночь с безмолвием своим,

     В ее тени,

Толпа детей, без крова мы стоим,

     Одни, одни!

 

Рабы одной галеры в блеске дня,

     Уходим мы,

С отдельной болью жребий свой кляня,

     В отдельность тьмы...

 

Вечерняя заря

 

(сборник: Горная тропа III)

 

 

 

Полоска дня все уже, уже

   И все бледней...

И так тревожит ум досужий

   Приход теней!

 

И тлеет, тлеет, без пыланья,

   Дневной покров

От безглагольного дыханья

   Ночных миров...

 

И лишь дымится, в час отлива,

   Земное дно,

Где все живое сиротливо

   Обнажено...

 

И дышит сердце вздохом тени —

   Слепой игрок —

Растратив свет своих томлений

   В столь малый сpок!

 

Лишь искры звезд, смиряя вздохи,

   Зовут меня,

Горя, как солнечные крохи

   От пира дня...

 

Вечерняя песня

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Скользнул закат по высям отдаленным,

И вновь шепчу я сердцу моему:

Познав весь свет, равно неутоленным,

Падешь во тьму...

 

На всех стеблях, чья стройность длится хрупко,

Зажжется свет, затмится и пройдет...

И лишь полынь — на дне живого кубка,

Где будто был налитый на пир мед...

 

В миг пламени веков седая Пряха

Роняет прах, и меркнет вдруг игра,

И каждый раз для холода и страха

Влачусь я от костра...

 

Смыкает день стоогненные сроки

В полях земли — лишь в небе облака

Цветут, горят... Но искры их далеки!

И дрожь близка...

 

Вечерняя песня (Входит под сирую...)

 

Входит под сирую кровлю

Вечер... И тесен мой кров!

Малое сердце готовлю

К таинству звездных миров...

 

Явное в свете и в зное

Призрачно в лунной пыли...

Лживо томленье дневное,

В мире не стало земли!

 

Реет в ночном океане

Дух мой свободной волной...

Огненно зыблясь без грани,

Тайна — лишь тайна — со мной...

 

День — его крики и лица —

Бред обманувшего сна!

Каждая дума — зарница,

Каждая мысль — тишина...

 

Радостен детский мой лепет

Богу, представшему вдруг...

Весь я — молитвенный трепет

К звездам протянутых рук!

 

Видение

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

 

                   А. Скрябину

 

Мелькает некий Храм святой

    Сквозь дым времен...

От мира огненной чертой

    Он отделен...

 

Юго святые алтари —

    Как звездный щит,

Где ярче утренней зари

    Потир горит...

 

Все пенье наших дум и слов,

    Наш смертный жар,

В хвале его колоколов —

    Один удар...

 

От слуха скованных в пыли

    Их звон далек...

И ропот дня и гул земли

    Его облек...

 

И вечность горьких ступеней,

    Сквозь пыль, сквозь тьму,

Из мира скорби и теней

    Ведет к Нему.

 

И лишь ценою всех тревог,

    Всех слез, потерь,

Увидит мир Его порог,

    Откроет дверь...

 

Видение вечера

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Зыбля дым свой сизый

В поле, в тайный срок,

В пламенные ризы

Вечер даль облек...

 

В час их кроткой славы,

Искрясь, ввысь простер

Огненные главы

Огненный собор...

 

Во врата святые

Шествуют толпой

Митры золотые

К службе мировой...

 

И в святыне горней

Светится потир —

И поник соборне

Вещий звездный клир...

 

И воскресла в Боге,

Лаской звезд дыша,

На земном пороге

Смертная душа...

 

Пламя разрешило

Плен ее в пыли —

   Вскинуло кадило

К небу дым земли!

 

Видение полудня

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Была пора борьбы и крови,

Час отягченных зноем век,

Когда слепой игрою нови

Был глухо движим смертный бег...

 

Текли мгновенья ровным звоном,

И были мерой дум дела,

И в сердце, жаждой напряженном,

Лишь дрожь свершения цвела...

 

И ноше, принятой на плечи,

Усилью сжавших молот рук,

Равнялась твердость краткой речи,

Сталь мышц, натянутых, как лук.

 

И знак венчального удара

Был дан — судьба была дина!

И лишь предчувствием пожара

Пылала глубь людского сна...

 

Кaк влага в кубке, близясь к краю,

Кипел и рос полдневный пир,

И, как железный груз на сваю,

Сверкнув, он пал на старый мир!

 

Вифлеемская звезда

 

(сборник: Горная тропа III)

 

 

 

Дитя судьбы, свой долг исполни,

Приемля боль, как высший дар...

И будет мысль — как пламя молний,

И будет слово — как пожар!

 

Вне розни счастья и печали,

Вне спора тени и луча,

Ты станешь весь — как гибкость стали,

И станешь весь — как взмах меча...

 

Для яви праха умирая,

Ты в даль веков продлишь свой час,

И возродится чудо рая,

От века дремлющее в нас,—

 

И звездным светом — изначально —

Омыв все тленное во мгле,

Раздастся колокол венчальный,

Еще неведомый земле!

 

Вновь День свершил свой пестрый круг...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Вновь День свершил свой пестрый круг ...

И вновь — во мгле — со мной сам-друг —

Мне, ослепленному борьбой,

Поет о Вечности прибой...

 

Стоцветный миг, рассветный час,

Раскрывшись молнией, погac —

И будет сумрак, как ни спорь,

До петухов, до новых зорь,

 

За тенью свет, за светом — тень —

К полночным звездам дух воздень

И в смуте, в час твоей тоски,

Лишь в кротость душу облеки.

 

Вновь у безвестного порога...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Вновь у безвестного порога,

Людское сердце, бьешься ты —

Но пусть цветет твоя тревога

Лишь часу новой полноты...

 

Плетись сквозь ночь по звездам жизни,

Не мешкая в угрюмой мгле,

И снищешь ты стезю к отчизне,

В веках завещанной земле...

 

В минувшем небе — солнце ржаво,

Без пламени его огни —

И ты, венчанный новой славой,

На роковое посягни!

 

Вновь, вновь зажегся в должный срок...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Вновь, вновь зажегся в должный срок

Стоцветным пламенем восток.

Радеет плуг вблизи, вдали —

Хвала поденщикам земли!

 

В лазурном зное, в вихрях гроз

Зеленый стебель к солнцу рос,

Луга и нивы зацвели —

Благословенны сны земли!

 

Поблек в полях зеленый шелк,

И шелест трав уже умолк,

И отлетели журавли —

Блаженной пленники земли!

 

Возврат

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

 

                С. А. Полякову

 

Брожу опять по старым ступеням

   И — только в миг иной —

Шепчу привет и свету и теням,

В далекий день мелькавшим предо мной...

 

Как новый сон, воскресла явь в былом,

Сплетая жизнь, ее покой и спор

В таинственный, таинственным жезлом

   Начертанный, узор...

 

И явен в часе жребий дней и лет,

   И меря вновь их дрожь,

Я узнаю, что гроба в мире нет,

И чувствую, что призрак смерти — ложь...

 

Как лик луны средь бега облаков,

Пылая, хмурясь, зыбок миг во мне,

Но дремлет быль в бессмертии веков,

   Как новый цвет в зерне...

 

Из вихря в вихрь, в просторе ледяном

   Скользит мой дух живой,

И я на час, на явь, что будет сном,

Беспомощно качаю головой!

 

Восхождение

 

А. Скрябину

 

Плетусь один безлюдным перевалом,

Из света в свет — сквозь свет от вечных стен...

Неизреченно пламя в сердце малом

И тайный жар в душе неизречен!

 

Мгновения — как молнии... В их смене

Немеет вздох отдельности во мне...

И в смертной доле выше нет ступени,

И ярче нет виденья в смертном сне!

 

Ни жалобы, ни боли своевольной...

Ни ига зыбкой радости людской...

Лишь кроткий свет молитвы безглагольной,

И знание без мысли, и покой...

 

И снова дух, как пилигрим опальный,

Восходит в храм пророческой Молвы,

Где ширь земли — как жертвенник венчальный

Под звездным кровом Бога синевы,—

 

И где, вне смерти, тает в кротком свете,

В жемчужных далях бездны золотой,

Вся явь вещей и бренный труд столетий,

Как легкий дым кадильницы святой...

 

Вся мысль моя — тоска по тайне звездной...

 

(сборник: Земные ступени)

 

 

 

               Марии Б.

 

Вся мысль моя — тоска по тайне звездной...

Вся жизнь моя — стояние над бездной...

 

Одна загадка — гром и тишина,

И сонная беспечность и тревога,

И малый злак, и в синих высях Бога

Ночных светил живые письмена...

 

Не дивно ли, что, чередуясь, дремлет

В цветке зерно, в зерне — опять расцвет,

Что некий круг связующий объемлет

Простор вещей, которым меры нет!

 

Вся наша мысль — как некий сон бесцельный...

Вся наша жизнь — лишь трепет беспредельный...

 

За мигом миг в таинственную нить

Власть Вечности, бесстрастная, свивает,

И горько слеп, кто сумрачно дерзает,

Кто хочет смерть от жизни отличить...

 

Какая боль, что грозный храм вселенной

Сокрыт от нас великой пеленой,

Что скорбно мы, в своей тоске бессменной,

Стоим, века, у двери роковой!

 

Вячеславу Иванову в Красной поляне

 

I

 

Пока ты, весь средь славы горной,

Bceгдa на новь вещей глядишь,

Я с грустью тку свой день повторный,

Влачу в тоске ночную тишь.

Нам, братьям, жребий дан различный:

Твой каждый час — что хлеб пшеничный,

И с ним ты крепок, с ним ты — царь...

А мне мой миг — кроха, сухарь,

Не в меру жесткий, слишком черствый!

Но как бы я ни звал порой

Цвет дня ненужною игрой,

Храня в груди завет: “Упорствуй”,

Приемлю скудость, боль, суму

И верю часу моему...

 

II

 

И как не веровать смиренно,

Что в суете путей людских

Есть звездный знак на яви бренной,

И входит вечность в беглый миг...

И если нужно божьей воле,

Чтоб застонала грудь от боли,

Пусть жребий мой волной огня,

Как ризой, облечет меня...

Привет земным слезам и горю!

И в терниях, служа кресту,

В простор веков да возрасту

И в трудных пытках да ускорю

………………………………….

………………………………….

 

III

 

Кто жрец? И кто — огонь суровый?

Чьи дни — как плавный воск полей?

Не знаю... В храме жертвы новой

Я весь — и пламя и елей...

И всей душою обделенной

Я пламенею умиленно —

На свет и боль тоски святой —

Неугасимой полнотой...

И как судил мне жребий строго,

Та власть, в чьей воле — все пути,

Я буду жертвенно цвести

У заповедного пopoгa,

Где сердце ждет полдневный зной

И весь безмерный круг ночной...

 

Горная тропа

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

 

           Alla Donna Еvа Kunh-Amendolа

 

Лишь высь и глубь!.. Лишь даль кругом... Напрасно

Дерзаю взглядом, в полдень, в час безгласный,

Хотя б на миг измерить круг земной

И все пыланье неба надо мной...

 

Лишь глубь... Лишь даль, где вьется путь мой малый,

Что я свершал, карабкаясь на скалы,

Хоть часто круты были грани их

Для слабых сил, для смертных ног моих...

 

Вот серый склон изведанный, откуда

Глядел я в ширь, возникшую, как чудо,

Чей пестрый мир уже неразличим,

Как все, что я считал в пути большим...

 

Вот часть стези, где слышал я впервые,

Как билась смерть о скалы вековые,

Сметая в дол, от грани облаков,

Утесы, зданья, кости смельчаков...

 

И снова даль! Мой взор уже бессилен

Проверить смену срывов и извилин,

Которых я почти не узнаю,

В безмолвии, где в полдень я стою...

 

И тщетно дух, от мига отрешенный,

За кругом круг, вскрывает мир бездонный,

Куда нельзя проникнуть светом в тьму

Тоске людской, гаданью моему...

 

И сколько б дум сознанье ни включало

В свой детский счет, их мера — лишь начало

Безмерности, где молкнут времена,

Как легким вихрем взрытая волна...

 

Грохот мига... Тишь столетий...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Грохот мига... Тишь столетий...

Вешний час, воскресший вдруг...

Сладко сердцу быть на свете!

Все же мир — как вечный луг...

 

Чередуются покосы...

Цвету кашки нет конца...

Не беда, что люди босы,

Что беспомощны сердца!

 

Не беда, что люди нищи

И что каждый часто сир —

На великом пепелище

Воскресает майский мир!

 

Два стихотворения

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

I

 

Как трудно высказать — нелживо,

Чтоб хоть себя не обмануть —

Чем наше сердце втайне живо,

О чем, тоскуя, плачет грудь...

Речь о мечтах и нуждах часа

В устах людей — всегда — прикраса,

И силен у души — любой —

Страх наготы перед собой,—

Страх истины нелицемерной

Иль, брат боязни, хитрый стыд,

О жалком плачущих навзрыд,

Чтоб точным словом, мерой верной

Toгo случайно не раскрыть,

Чему сокрытым лучше быть...

 

II

 

Но есть и час иной напасти,

Когда мы тщетно ищем слов,

Чтоб с тайны помыслов иль страсти

Хотя б на миг совлечь покров,—

Чтоб грудь, ослепшая oт муки,

Явила в знаке, или в звуке,

Иль в скорби молчаливых слез,

Что Бог судил, что мир принес...

И, если пыткой огневою

Весь, весь охвачен человек,

Он только холоден, как снег,

И лишь с поникшей головою

В огне стоит пред тайной тьмой,

Вниманью чуждый и немой.

 

Дерево

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

 

Тянутся ветви к области горней,

К звездам в бестрепетной мгле...

Скрыты глубоко темные корни

Тайною сетью, в земле...

 

Не потому ли в пору недоли

Светит душе синева —

В свете беспечном, не оттого ли

Сумрачно шепчет листва!

 

В вешнюю пору, в час быстротечный,

В сладостный миг полноты,

Пир преходящий, пир вековечный,

Ярко пируют цветы...

 

В зимних сугробах скорбны побеги...

В зимних ветвях — тишина...

Сказка о солнце, сказка о снеге —

Два неразгаданных сна...

 

То-то с тревогой, в час изумрудный,

Зыблет сиянье росу!

To-то порою больно и трудно

В божьем великом лесу!

 

Детские страхи

 

(сборник: Дымные дали)

 

 

 

В нашем доме нет затишья...

Жутко в сумраке ночном,

Все тужит забота мышья,

Мир не весь окован сном.

 

Кто-то шарит, роет, гложет,

Бродит, крадется в тиши,

Отгоняет и тревожит

Сладкий, краткий мир души!

 

Чем-то стукнул ненароком,

Что-то грузно уронил...

В нашем доме одиноком

Бродят выходцы могил.

 

Всюду вздохи — всюду тени,

Шепот, топот, звон копыт...

Распахнулись окна в сени,

И неплотно вход закрыт...

 

Вражьей силе нет преграды...

Черным зевом дышит игла,

И колеблет свет лампады

Взмах незримого крыла...

 

Длятся — тлеют глухо...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

Длятся — тлеют глухо

Дни в немых стенах,

Где о царстве Духа

Молится монах.

 

Дневное сияние

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

 

               A Giovаnni Papini

 

В полдневный час, целуя алчно землю,

С молитвенной и трепетной тоской

Я славлю мир, и жребий свой приемлю,

И всякий долг, и всякий крест людской...

 

И знаю -: свят труд молота и плуга,

И праздный цвет, и важный звон серпа,

И свет росы средь утреннего луга,

Как вся земная пестрая тропа...

 

Все та же явь -: осенний вихрь над нивой

И стройный стебель в стройный час весны,

Седые думы старости ворчливой

И юных дней несбыточные сны...

 

Равно достойны света воздаянья —

Суровый пот к земле склоненных лиц,

В огне веков нетленные деянья

И мудрый лепет вещих небылиц...

 

Мгновенное и длительность без меры,

Объятое смятением и сном,

И зыбь полей, и в поле камень серый —

Живые зерна в колосе одном...

 

Древнее сказание

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

 

То Edward Gordon Craig Esq.

 

Вначале был лишь сон весенний

   И тишина,

И не вскрывался трепет тени

   В судьбе зерна...

 

И в час расцвета, в час зачатий,

   Вступая в путь,

Еще без плача об утрате

   Вздымалась грудь...

 

Еще в кругу забвенной неги

   Текли часы,

И пили стройные побеги

   Алмаз росы...

 

Но poг, зовущий тайну к яви,

   Все звонче пел,

И дрогнул мир в лазурной славе,

   И день вскипел...

 

И — лишь дремавшая у Бога —

   Глухой волной,

Вошла великая тревога

   В простор земной...

 

И, тень познав, сквозь трепет боли,

   Вилась тропа —

Туда, где меркнет стебель в поле

   И ждет серпа...

 

Дробление

 

(сборник: Горная тропа II)

 

 

 

Как бы ни цвел неизмеримо

В пыланьи мира каждый миг,

В нем, тайным страхом одержимо,

Трепещет сердце, дух поник...

 

И все встречают вихрь мгновенья

Холодным взглядом сироты,

И что ни доля, то — дробленье

Невозвратимой полноты...

 

И каждый-каждый, судя строго,

Своим случайным часом жив,

Отторгнув грудь свою от Бога,

Себя от мира отделив!

 

Как будто в жизни не от века,

Хвалою майскою звеня,

Сверкает в доле человека —

Живое пламя — чудо дня!

 

И будто, звездными волнами

Баюкая безгранно нас,

В безмолвных высях не над нами

Плывет-цветет полночный час!

 

Духу живому — ныне и присно

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Есть жизнь и смерть лишь в мнимых гранях праха.

Есть только жизнь в пылании времен...

Не для зерна зерно — для всхода и расцвета,

Равно, как цвет опять цветет зерну,

Чтоб Тайна мира вечно колосилась,

И, строясь к Солнцу, были беспрерывны

Ступени праха Богу своему.

Кто мыслит так, кто верит так, тот знает

Свет истины. Его людское сердце

Дрожит в слезах у гроба. Но, как дух,

Ушедшему он вслед глядит безбольно

В сознании, что вечен дар зари...

Аминь! Бессмертен Дух его, зовущий

От детских слез и счастья наших дней

Туда, где грудь людская вновь воскреснет

Из скудости в богатство полноты...

Звучит векам певучий дар его,

Преображая жребий человека,

Чтоб стал он частью в чуде бытия

И в нашей жизни, тайно ускоряя

К иному дню светающее время...

В устах земли три имени ему:

Пифийский жрец, Пророк и вновь Пророк,

Что станет светом нового Синая.

Он учит нас доверью ко Вселенной,

И мы приемлем вещий зов его:

Земные братья, пробил час крещенья!

Бросайтесь слепо в воды Иордана,

И будет в мире молодость души!

 

Дым

 

(сборник: Белые вихри)

 

 

 

                   А. Скрябину

 

В древнем храме Жертвы вечной,

   Пред волхвом седым,

Ярко пламя, бесконечно

   Реет легкий дым...

 

Точно зыбкий и ленивый

   Бег часов и лет,

Льются синие извивы,

   Зыбля тьму и свет...

 

Миг и век, струй святая

   Длит свой ток живой,

Строясь к солнцу, рея, тая,

   Слившись с синевой...

 

Носит в пламя Жрец упорный

   Смолы и елей,

Воск и чаши крови черной,

   И цветы полей...

 

В древнем храме вечной Дани,

   Точно зыбь в волне,

Тает плоть, теряя грани

   В жертвенном огне...

 

Реет пламя, неустанно

   Зыбля свет и тьму,

Завершая мир, венчанный

   В жертвенном дыму...

 

Дышат бездной сумерки и зори...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Дышат бездной сумерки и зори,

Две отвечных тайны, ночь и день,

В том немом и благостном просторе,

Где земля — лишь малая ступень!..

 

Для истомной сладости ль, для бед ли

Ты пришло во прах земных степей,

Сердце, здесь, в пыланьи дня, помедли

И полночной горечи испей!

 

Ежой земли

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Вскрывались дни, часы цвели —

И брел я, в поте и в пыли,

На зов Отца, межой земли...

 

И был я в смертных думах смел...

И труд пути, святой удел,

Не раз в любви преодолел...

 

И строя миг по мере сил,

Я лишь упорным словом жил,

О всходах вечности тужил...

 

И сердцем, вверенным весне,

У летней грани я втройне

Горю молитвой о зерне...

 

Я цвел с Творцом в Его цвету,

И знаю: в божью полноту

Свой смертный колос я вплету.

 

Есть волшебные улыбки...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Есть волшебные улыбки,

Вещий взгляд безмолвных глаз —

Как немое пенье скрипки,

Уводящей в вечность час!

 

Есть в согласии вселенной

Стройность северной сосны —

Свет, прядущий в смуте бренной

Сказкой-нитью явь и сны.

 

Есть в земных пределах тесных

Предстающий вдруг простор —

Как полна светил небесных

Полночь северных озер.

 

Вот он — взрыл перед тобою,

Сердце, пленница тоски,

Зыбля тихою волною

Ожерелья — огоньки.

 

Вот он — льется в мир твой зыбкий,

Грудь, толкующая сны —

Зов заклятью, пенье скрипки,

Шорох северной сосны...

 

Есть некое святое принужденье...

 

Есть некое святое принужденье,

Насилие, чья пытка благотворна,

Как только благо — горький меч творящих

Новь бытия во славу бытия.

Так нужно нам, так вечной правде нужно,

Чтоб тайна мира вечно колосилась,

И в божьем мире были беспрерывны

Ступени праха к Богу своему.

Иначе кровь и смерть не перестанут.

Кто принял боль, кто весь приемлет жертву,

Тот благостно познает навсегда

Живое чудо нового Крещенья.

Земные братья, близок час рассветный,

Кончайте же пустынную тропу,

Бросаясь слепо в воды Иордана,

И будет в мире молодость души.

 

Жертвенник

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Весь смертный жар — от первых детских слез,

Всю мощь мою — от детских малых сил,

Я в Вечный храм в живой тоске принес,

На жертвенник суровый возложил...

 

Что добыл молот, что взлелеял плуг,

И что вспоила тишь садов моих —

Тревога дум и дрожь усталых рук,—

Все было в жизни пламенем на миг...

 

И вся борьба, завещанная мне

В игре мгновений, в долгий век труда,

Цвела лишь с тем, чтоб был мой дух в огне,

Пока пройдет земная череда.

 

И на костре, где сердце сожжено,

Средь пыток жертвы понял я не раз,

Что долг огня — единое звено,

В ткань Вечности вплетающее нас.

 

Вот почему, прозрев в людском бреду,

Свой тайный свет, как каждый час былой,

На жертвенник суровый я кладу,

Чтоб стал мой жребий дымом и золой...

 

За круг земной

 

(сборник: Горная тропа III)

 

 

 

В тиши ли гор пространство озираю,

   Иль глухо слит с волной,

В земную даль я руки простираю,

   В простор земной...

 

Везде, везде, где искрилось мгновенье,

   Иль дымно день скудел,

Я с тайною тревогой умиленья

   На мир глядел...

 

В безмолвии и в дни борьбы докучной

   На все, в чем жизнь цвела,

Готовила свой отклик полнозвучный

   Моя хвала...

 

Но как душе тоскующей ни любы

   Цветы, чье имя — миг,

И пламя дня, и даже трепет грубый

   Страстей людских,—

 

Я все же с тайной грустью разделяю

   Их вечный пир дневной

И алчный взор все чаще устремляю

   За круг земной...

 

Забвение

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

 

Смыкая две ели,

То быстро, то плавно,

Мелькают качели

В игре своенравной...

 

То вправо, то влево,

Со скрипом подбросят,

И юношу с девой

Из мира уносят...

 

Светло и раздольно

Паденье с размаха...

И сладко и больно

От счастья, от страха...

 

В волне заповедной

Грудь девы чуть дышит,

И юноша бледный

Не видит, не слышит...

 

Их носят качели

И в вихре и в дыме —

И солнце средь елей

Качается с ними...

 

Замок страха

 

(сборник: Горная тропа III)

 

 

 

Долго время в Замке Страха,

Где я в полночь света жду,

Где мелькает только плаха

В нескончаемом бреду...

 

Пробуждая мертвый шорох,

Срок за сроком бьют часы...

Призрак черепа в узорах,

В беге линий — знак косы...

 

В пестроте дневного звона,

На случайный смутный звук

Отвечает горечь стона,

Бледность лиц и трепет рук...

 

В долгий час ночного круга

Скорбно смотрит в лунный прах

Мука детского испуга

В отуманенных зрачках...

 

В древнем замке — безысходно —

Боль всегда и боль везде...

И душа — как цвет бесплодный

Белых лилий на воде...

 

Заповедь скорби

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Когда пред часом сердце наго

В кровавой смуте бытия,

Прими тревогу дня, как благо,

Вечерняя душа моя.

 

Пусть, в частых пытках поникая,

Сиротствует и плачет грудь,

Но служит тайне боль людская,

И путь терзаний — божий путь.

 

И лишь творя свой долг средь тени,

Мы жизнью возвеличим мир

И вознесем его ступени

В ту высь, где вечен звездный пир.

 

И вещий трепет жизни новой

Взростит лишь тот, скорбя в пыли,

Кто возлюбил венец терновый

И все изгнание земли.

 

Зачем, мой Рок, для жизни бренной...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Зачем, мой Рок, для жизни бренной

Ты дал мне темную межу,

Где двум мирам одновременно

Я, блудный раб, принадлежу?

 

Здесь — лишь грохот, хаос, зной...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Здесь — лишь грохот, хаос, зной...

Там, у грани неземной,

Царство тайной тишины,

Где лишь пение струны...

 

В этом царстве тайных снов

Это пенье — вещий зов,

Чтобы в звездный час в тиши

Вскрылось пение души...

 

Третий раз поет петух!

И воскрес поющий дух...

Веет ангельским крылом...

Весь — молитва, весь — псалом...

 

Зимнее раздумье

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Сквозь тишь зимы трудна дорога к маю,

К лесной свирели, к пению садов,—

Но я метель любовно принимаю,

      Как дали льдов...

 

Ниспавшей капле долго ждать возврата

В полдневный пояс радужных полос —

Нo тверд мой дух, пусть глухо грудь объята

      Приливом слез...

 

Пред бездной мира разум безоружен

И ткани дум в сознаньи нет —

Лишь знаю я, что праздный колос нужен,

      Как нужен цвет...

 

Не скоро взмах отвечного огнива

Сольет творенья в пламени одном —

Но в вихре яви сердце искрой живо

      И кратким сном...

 

В игре теней не скоро в смертной доле

Искупит Солнце алчущих в бреду —

По я горжусь венцом суровой боли

      И чуда жду...

 

Зимняя дорога

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

 

            А Giovаnni Amendolа

 

Кончил в далях Бога

Вал свой шумный бег...

Зимняя дорога

Стелет тихий снег...

 

Миг и миг — две тени...

Равен часу час...

В их жемчужной смене

Искрится алмаз...

 

День и ночь средь снега —

Два глухих звена,

Два немых побега

Белого зерна...

 

Вскрыла в далях Бога

И в груди людской

Белая дорога

Белый свой покой...

 

Кротче вздох угрюмый

В блеске зимних дней...

Усыпляет думы

Ровный скрип саней...

 

Смутно и безбольно

Снится даль весны

В веяньи раздольной

Белой тишины.

 

Зодчий

 

(сборник: Белые вихри)

 

 

 

                   С. А. Полякову

 

Своенравным Зодчим сложен

Дом, в котором я живу,

Где мой краткий сон тревожен,

Где томлюсь я наяву...

 

Много в нем палат огромных,

Нищ пустынных и зеркал,

В чьих углах, в чьих безднах темных

Отблеск солнца не сверкал.

 

Много в нем — средь мрачных келий,—

Масок, каменных зверей,

Лестниц, мшистых подземелий,

Ложных окон и дверей...

 

Скорбен в доме день короткий...

Скорбно месяц, зыбля мглу,

Черный крест моей решетки

Чертит в полночь на полу...

 

Низки сумрачные своды

Над твердыней серых стен —

В замке, где и дни и годы

Я влачу свой долгий плен...

 

Зодчим нови

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

В день чуда в русском бездорожьи

Идите, каменщики божьи,

Поправ навек свой долгий плен,

Дробить гранит для гордых стен...

 

Идите, плотники христовы,

Свершая кротко подвиг новый,

Тесать с молитвой горный дуб,

Чтоб рос в лазурь за срубом сруб.

 

И зданье света скоро-скоро —

Дыханьем русского простора,

Воздвигнет свой надежный кров

На счастье всех его сынов...

 

Оденься, Храм, в стальные скрепы

На миг лихой, на час свирепый

И — грань векам — в веках живи

Упорством Жертвы и Любви...

 

Твой первый камень врыл глубоко

В родную почву заступ рока,

И первые венцы легли

Вкруг сердца Матери-Земли...

 

И ты красуйся величаво,

Гордясь своей земною славой,

Но ввысь до звездного чела

Вскинь неземные купола.

 

А ты, могучий Зодчий Бога,

Стряхни у светлого порога

Весь прах недоли вековой,

И — да святится Молот твой!

 

Из тени в свет

 

(сборник: Горная тропа III)

 

 

 

То опьяненный синевой

Плетусь стезею кочевой...

 

То вновь, в докучной полумгле,

Влачу свой жребий на земле...

 

Из света в тень, из тени в свет,

Иду, свершая свой завет...

 

Из тени в свет, из света в тень,

Меня уводит краткий день —

 

От блеска утренней росы,

От цвета вешней полосы,

 

От детских игр — в кровавый 6ой,

В пыланье выси голубой —

 

К печали молкнущих полей,

К тоске и плачу журавлей —

 

И к тайной грани сна в снегу,

На неизбежном берегу!

 

Как бы все те же дни и зори...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Как бы все те же дни и зори,

Но каждый миг, едва взойдя, уже

Горит-цветет в другом просторе

И гаснет на иной меже...

 

* * *

 

Как в круге бытия суровом

   Ночь следует за днем

   Иль холод за огнем,

Так час безгласья следует за словом...

 

Как водопад, дробящийся о скалы...

 

Как водопад, дробящийся о скалы,

И громок и красив наш пламенный порыв...

И всяк из нас, как путник запоздалый,

Подходит к торжеству угрюм и молчалив.

День подвига, желанный миг победы,

Едва прошел, мы горько жаждем сна —

Добыча же другим... Мы слишком домоседы,

Чтоб вдаль идти, пока нам жизнь красна.

Одно усилие, и человек бессильный

Исчерпан весь, ни сил, ни жажды нет...

О, снизойди скорей, огонь плавильный,

И переплавь расслабленный наш свет!

 

Как снег, повторен цвет полей...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Как снег, повторен цвет полей —

Отсохшей ветки не жалей,

Ни зыбких снов, ни трудных слез —

Всего, что в жертву ты принес...

 

В метели бытия познай: —

В день воздаянья, в должный срок —

Взойдя, вернет далекий май

Всей щедрой мерой полноты

Все, что у жизни отнял рок,

Все, от чего отрекся ты...

 

Как срок дан искре, срок — волне...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Как срок дан искре, срок — волне,

Так сердце мечется во мне...

 

Вот, алчное, в твоей тени

Зажглись нежданные огни!

 

Их трепет праздный, но живой

Своим забвением удвой...

 

Tвой жребий вплел в их знойный миг

Пыланье всех надежд твоих...

 

Умей беречь, умей продлить

Из молний сотканную нить...

 

Их цвет пустой возьми в свой путь,

Скитанью преданная грудь,—

 

Их цвет, что цвел лишь раз вблизи,

Сквозь слезы в далях отрази,—

 

И всю их пламенную ложь,

Тоскуя, в памяти умножь!

 

Карусель

 

(сборник: Горная тропа II)

 

 

 

В час пустынный, в час метели,

В легком беге карусели,

    В вихре шумном и лихом,

В вечер зимний, в вечер серый,

Мчатся дамы, кавалеры,

    Кто — в карете, кто — верхом...

 

Зыбля прах, взрывая иней,

Князь с маркизой, граф с княгиней,

    То четою, то сам-друг,

Длинной цепью, пестрой ротой,

Кто в раздумье, кто с зевотой,

    Пробегают малый круг...

 

И поет им беспрерывно

Зов шарманки заунывной,

    Хриплой жалобой звеня...

И от песни однозвучной

Часто-часто, в час докучный,

    Рыцарь валится с коня...

 

Часто-часто рвутся звенья,

Иссякает нить забвенья

    И скудеет свет в очах,

Но вплетенных в вихрь случайный

Строго гонит ворот тайный,

    Им невидимый рычаг...

 

Когда в твоей слепой дороге...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Когда в твоей слепой дороге,

Предав твой дух огню тревоги,

Твой час над сердцем меч занес,

Проси у жизни дара слез...

 

Их сирой горечью омытый,

В груди, не знающей защиты,

Ты полночь боли в свет и в тишь

Свое смятенье обратишь...

 

Когда твой час в земной тени...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Когда твой час в земной тени

Ночь облечет в свои огни,

Безмерность жизни оцени...

 

И нищим сердцем молви: Днесь

Мир полноты открылся весь

Нам, мукой сна объятым здесь.

 

И все, что мы, как смерть, клянем,

Всегда, всегда живым огнем

Наш жребий осеняет в нем.

 

Вот отчего, сковав века,

Несет на вольность их тоска

И оттого нам боль сладка,

 

Колокол

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

 

             Валерию Брюсову

 

Высился, в славе созвучий,

С песней венчально-святой,

Колокол вещий, могучий,

В пламени утра литой...

 

В звоне на версты и мили,

В зове за смертный предел,

Сильный, гремел он о силе,

Тайный, о тайне гудел...

 

Много надежд заповедных,

Чаяний света во мгле

В трепете уст его медных

Стройно звучало земле...

 

Но, раздаваясь все строже,

Часа тоскующий крик

Отзвуком суетной дрожи

В вечное пенье проник...

 

Тайная горечь без срока

Утренний звон облекла,

И — зарыдав одиноко —

Стала проклятьем хвала...

 

Комары

 

(сборник: Горная тропа III)

 

 

 

Пляшет в меркнущем пожаре

Рой вечерних комаров...

Сколько в мире бренной твари,

Богом замкнутых миров!

 

Как и я, служа мгновенью,

Протянувшись ввысь столбом,

Вьются мошки легкой тенью

В небе бледно-голубом...

 

Пусть все тем же смертным бредом

Ослепил их беглый миг,

Но их жребий мне неведом,

Как и жребий дней моих...

 

Только вижу вечер сонный

И печаль стоячих вод,

Где толчется ослепленно

Комариный хоровод...

 

Только знаю, что до срока

Длиться суетной игре,

Устремленной одиноко

К догорающей заре...

 

Кормчий

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

 

В ярости бурь, в океане,

Старец ceдой у руля

Держит в бестрепетной длани

Жребий и бег корабля...

 

В строгом служении дали,

Вечны в случайности дней

Древние пальцы из стали,

Пламя под снегом бровей...

 

В беге сквозь пену, сквозь брызги,

Взрытые синею тьмой,

Строен в их свисте, в их визге,

Кормчий глухой и немой...

 

Только в смятении диком

Вскинутых к небу валов

Чудится, слитый с их криком,

Хохот проклятья без слов,

 

Волею, с бурей союзной,

Мчит молчаливый Старик

Утлый, громоздкий и грузный,

Дрожью охваченный бриг,—

 

Мощью, не знающей меры,

В море, не знающем дна,

Гонит Он трепет Галеры

К берегу мира и сна...

 

Круг вековечный

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

 

                     Валерию Брюсову

 

Близится ночь к рассвету...

Ясен шелест листвы...

Строится стебель к цвету,

Цвет лишь ждет синевы...

 

Ширит заря тревогу,

Зыбко искрясь в пыли...

Тянется сердце к Богу

С темным вздохом земли...

 

Льется, как пламя, в воды

Синий, радостный день —

Холит земные всходы,

В полдень, светлая тень...

 

Все, что цвело-боролось,

К часу тайного сна

Вскинулось ввысь, как колос,

С малой данью зерна...

 

Клонится путь к ночлегу,

Меркнет и тень и зной...

Слава дневному бегу!

Слава тайне ночной!

 

Кузнец

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Кузнец упорный, что куешься

— Затвор на склеп, где тлеет ложь,

Глухую цепь, стальной засов

На рабство дел и рабство снов,

Несокрушимо-крепкий щит

От слез, насилья и обид!

 

— Отныне взрыл мой звонкий труд

В земле безмерность божьих руд,

И юной мощью рук моих

Я должен выковать из них,

Как мне назначил мой Творец,

Державу, скипетр и венец.

 

— Уже красна в моем огне

Вся сталь, что Зодчий вверил мне,

Но, груз полос моих дробя,

Я впредь венчаю сам себя,

И с гордым трепетом кую

Свой миг и час, судьбу свою!

 

Аминь! Из пепла мир возник!

Он весь, как девственный рудник,

Открыт упорству твоему,

И пусть твой горн, служа ему,

Цветет в веках, как свет живой,

И — да святится Молот твой!

 

Лесной водопад

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Пробил час зеркальной глади,

И беспечный сон речной

Заметался в водопаде,

Став дрожащею волной!

 

Вместо легкой, светлой зыби,

Что,качая день, текла,

Хлынул вал, от глыбы к глыбе,

В глубь гранитного жерла...

 

Дрогнул строй прибрежных елей

Рвутся, делятся стволы

В вихре снежных ожерелий,

В дымных взрывах белой мглы,

 

И разбился на иголки

Отблеск солнца в небесах

Дробным блеском, искрой колкой,

Озарял шумный прах.

 

Только грохот и тревога,

Вои поверженной волны —

Что же так хрупка у Бога

Чаша сна и тишины!

 

Лишь тот средь звезд венчает землю...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Лишь тот средь звезд венчает землю,

Кто, встретив сумрак и зарю,

Бесстрашно молится: Приемлю!

В смирении твердит: Горю!

 

В одной и той же тайной воле,

Раскрывшей свой вселенский сад,

Возник и стройный стебель в поле,

И век его пресекший град...

 

Людскому сердцу дан на благо

В тиши и в бурях трепет дней,

Но где оно пред пыткой наго,

Там смертная стезя верней...

 

Вот льются солнечные волны,—

Баюкая забвенно нас,

И каждый миг — как кубок полный...

Благословен цветущий час!

 

А вот, меняя безмятежность,

Срок дрожи тень свою принес —

Благословенна неизбежность

Борьбы упорной, трудных слез!

 

Лунная соната

 

(сборник: Сбор винограда)

 

 

 

Ночные дали в лунном свете.

Гудур — как мрамор при луне...

Гудур в неволе лунной сети...

Гудур с луной наедине...

 

Гудур в часы неволи бледной,

Вникая в ночь, не зная сна,

В томленьи грезы заповедной

Блуждает в тереме одна...

 

Гудур в саду из бледных, нежных,

Из лунных лилий... и средь них

Пред нею, в ризах белоснежных,

Ее тоскующий жених...

 

Она склонилась, и любовно

Луна улыбкой их зажгла,

Немой и бледной, и бескровной,

Как скорбный снег его чела...

 

И вздох венчает их истому,

И он, склоняя бледный лик,

К ней, как к причастию святому,

Устами скорбными приник...

 

Лунные крылья

 

(сборник: Горная тропа II)

 

 

 

Из лунных снов я тку свой зыбкий миг,

Невольник грез, пустынник дум моих...

 

И в лунных далях близится межа,

Где молкнет гул дневного мятежа...

 

И призрачны, безмолвствуя вдали,

Дневная явь и пестрый круг земли...

 

И в звездный час разъятия оков

Я весь — пыланье лунных облаков...

 

И длится тишь, и льется лунный свет,

Вскрывая мир, где смертной боли нет...

 

И тих мой дух, как сладостен и тих

Пустынный цвет пустынных снов моих...

 

И молкнет мысль, и меркнет, чуть дрожа,

Все зарево земного рубежа...

 

И, будто тая, искрится вдали

Немой простор в серебряной пыли...

 

И в тайный миг паденья всех оков

Сбывается алкание веков...

 

Все — сон, все — свет, и сам я — лунный свет,

И нет меня, и будто мира нет!

 

Маятник

 

(сборник: Белые вихри)

 

 

В тягостном сумраке ночи немой

Мерно качается Маятник мой,

С визгом таинственным, ржаво скрипя,

Каждый замедливший миг торопя...

 

Будто с тоской по утраченным дням

Кто-то, по древним глухим ступеням,

Поступью грузной идет в глубину,

Ниже, все ниже, — во тьму, в тишину...

 

Будто с угрюмой мольбой о былом

Сумрачный Кормчий упорным веслом

Глухо, размеренно гонит ладью

Вдаль, в неизвестную пристань мою...

 

Призрак Галеры плывет да плывет...

Дальше, все дальше, все глуше поет

Скорбный и мерный, отрывистый звон —

Шествие Часа в пустыне времен...

 

Метель

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

       (Отрывок)

 

Чу! Ширь глухая вдруг завыла!

Вот зыбкий вихрь мелькнул в кустах,

И, будто с жалобой унылой,

Клубясь, гудя, взрывая прах,

Как белый призрак, мчится, пляшет,

Вдруг длинный саван распояшет

И обовьет им кровли хат,

И глухо-глухо бьет в набат...

Но сладость есть и в диком вое

Вдруг встрепенувшейся зимы,

Как жутко-сладок шелест тьмы,

И любо сердцу роковое,

В чьем сумраке безвестный час

Над грозной бездной водит нас!

 

Миг торопит, час неволит...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Миг торопит, час неволит,

День заходит — кубок пролит!

Чуда крови сердце молит.

 

Хлынул-сгинул трепет вала...

Снова, снова, как бывало,

Грудь от радости отстала...

 

Блеск был ярок, звон был ясен!

Вечерея, час безгласен...

Вечер тенью опоясан.

 

По суровому завету,

Как ни ратуй, как ни сетуй,

Бродит серп от цвета к цвету.

 

Точит силу червь бессилья,

От сиянья, от обилья

В сумрак, в сумрак реют крылья!

 

Мой храм

 

(сборник: Весенняя роса)

 

 

Мой светлый храм — в безбрежности

Развернутых степей,

Где нет людской мятежности,

Ни рынков, ни цепей,—

Где так привольно, царственно

Пылает грудь моя

Молитвой благодарственной

За чудо бытия...

 

Мой тайный храм — над кручами

Зажженных солнцем гор,

Мой синий храм за тучами,

Где светел весь простор,

Где сердцу сладко дышится

В сиянии вершин,

Где лишь туман колышется

Да слышен гул лавин...

 

Моя святыня вечная -

В безгранности морской,

Где воля бесконечная -

Над малостью людской,

Где лишь тревога бурная

Гремит своей трубой,

Где только высь лазурная

Над бездной голубой...

 

      Меррекюль, 7 августа 1903

 

Молись в ночи без плача о заре...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Молись в ночи без плача о заре,

Всей нови дней и всем векам седым,

Где Млечный Путь сквозь сумрак взрыл свой дым

На жертвенном вселенском алтаре...

 

Молитва

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

 

                   С. А. Полякову

 

Забвенья, забвенья! Всей малости крова!

Всей скудной, всей жалкой отрады людской —

Усталым от дали пути рокового,

Бездомным, измученным звездной тоской!

 

Мгновенья покоя средь вихря мгновений —

Свершающим заповедь зыбкой волны,

Во мраке без искры, средь зноя без тени

Всей смертною кровью питающим сны!

 

Убежища бедной душе, осужденной

На горестный подвиг томленья в пыли,

И жребий изгнанья, и трепет бессонный

На вечном распутье в пустынях земли!

 

Ночлега влачащим свой посох железный

И боль и убожество смертной сумы,

И ждущим забвенья от выси, от бездны,

От горькой повторности света и тьмы!

 

Молкнущий вечер во мгле...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Молкнущий вечер во мгле —

Яко земля еси —

Темной и алчной земле

В жертву себя принеси!

 

Молот

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Падает с лязгом Молот стальной

В смертной, упорной руке,

Грузно взрывая мерной волной

   Гул вдалеке...

 

Строя, чеканя темный свой сплавъ

В горестной малости сил,

Слепо ковал он, слепо создав,

   Зданье дробил...

 

И, содрогаясь в трудных лучах,

Тратя во тьме ли свой жар,

Знал ли, что Богу каждый был взмах,

   Каждый удар?

 

В мире взрывая искры сквозь тень,

С грохотом Молот стальной

Грузно готовит часу ступень

   В храм неземной...

 

Дробность во прахе замкнутых руд,

(Смертное сердце, заметь!)

Должен средь смуты времен его труд

   Преодолеть...

 

Должен он славу дня Твоего

Трепетом сирым обнять,

Боже! Но вечность — бремя Его,

   Миг — рукоять!

 

Море и капля

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Море и капля, как колос и цвет,

Дышат, свершая все тот же завет,

В мире прядущий зиму и зной,

Вихрь и дремоту ветки лесной...

 

В ткани предвечной людские дела...

Чудо — наш Кормчий, мы — взмахи весла...

В трепете вечном — трепет минут...

Благости вечной годы цветут...

 

Час человека подобен волне...

Знаешь ли, смертный, в ночной глубине,

Встретив молитвой звездную тишь,

Чьими устами ты говоришь?

 

В блеске полудня, где час полноты

В мире Голгофы вскрывает цветы,

Знаешь ли странник, в труде и борьбе

Чья неземная дума в тебе?

 

Мощь малости

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

 

              К. Бальмонту

 

Мыслю все чаще

В свете мгновенья —

Выше и слаще

Путь отреченья!

 

Замыслы ломки,

Счастие хило...

В серой котомке —

Правда и сила...

 

Думы безродных

В мире утраты

Знаньем свободных

Будут богаты...

 

В далях вселенной

Встретит бездомный

Мир неизменный,

Свет незаемный...

 

В пору недоли

В сердце усталом

Будут без боли

Слезы о малом...

 

Горечь тревоги

Воля осудит —

В смертной дороге

Смерти не будет!

 

На берегу

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Средь пенья волн, в часы их зова,

Горька прибрежная роса,

И от тщеты труда земного

Уносят сердце паруса...

 

В час бренных дум и боли праздной,

Моих испытанных подруг,

От их игры однообразной

Нагорный звон влечет мой слух...

 

Нежданный миг иль вихрь случайный

Приблизит сердце к забытью,

В простор своей суровой тайны

Уносят звезды мысль мою.

 

К кресту земли, во львиной яме,

Мой дух тоскующий, ты весь

Прикован древними цепями,

Но в вечной жажде ты — не здесь!

 

На берегу

 

Как привольно, протяжно и влажно

Одинокие волны поют...

Как таинственно, плавно и важно,

Чуть белея, их гребни встают...

 

Божий шум так ласкающе ровен,

Божья ласка так свято нежна!

Этот трепет и чист и бескровен,

Эта вещая ночь так нужна!

 

Только звездная полночь и дышит,

Только смертная грудь и живет,

Только вечная бездна колышет

Колыбель несмолкающих вод!

 

И безбольно, с отрадною грустью,

Трепетанием звезд осиян,

Как река, что отхлынула к устью,

Я вливаюсь в святой океан...

 

На отмели

 

(сборник: Дымные дали)

 

 

 

Божий мир для нас — как море...

Мы на темном берегу

Глухо плачем о просторе,

Кто на радость, кто на горе,

Каждый — в замкнутом кругу...

 

Здесь, в истоме повседневной,

Счет изведанных часов...

Там — разгул свободы гневной,

Вечно новой и напевной,

Трепет смелых парусов...

 

Тщетно нашу мысль уводит

К синим далям дальний дым,

Тщетно кровь кипит и бродит, —

Наша молодость проходит

В споре с сердцем молодым...

 

Мы живем в плену суровом,

Вечно в той же полумгле,

Где печаль о часе новом

Лишь смущает тщетным зовом

Сон прикованных к земле...

 

Ослепленными очами

Мы глядим, рабы теней,

В мир, сверкающий пред нами,

Расширяя только снами

Жребий малости cвoeй!

 

На поле Ватерло

 

(сборник: Белые вихри)

 

 

 

Склонись с тоскою всякое чело —:

Пасется Мир в равнине Ватерло!

Где до небес рычал сраженный лев,

Стоят теперь корыто, ясли, хлев,

Шумит трава, и, в час иных забот,

Проходит плуг, и бродит мелкий скот...

Где грозно смерть гнала свою метель,

Теперь пастух поет в свою свирель...

Что в гордом сне замыслил Человек,

Смела гроза, суровый меч рассек!

Что ж, сердце, с болью мечешься в груди!

Тужи, но знай — Пустыня впереди...

Умолкнет в мире всякая молва...

На все прольет свой скорбный шум трава,

Склонив к покою каждое крыло —

Как этот мир в равнине Ватерло!

 

На пороге ночи

 

(сборник: Сбор винограда)

 

 

 

В вечерней мгле теряется земля...

В тиши небес раскрылось мировое,

Где блещет ярче пламя бытия,

Где весь простор — как празднество живое!

 

Восходят в высь, в великий храм ночной,

Недвижных туч жемчужные ступени,

И тяжко нам, на паперти земной,

Сносить тоску изведанных мгновений...

 

Со всех сторон ночная даль горит,

Колебля тьму пред взором ненасытным...

Весь божий мир таинственно раскрыт,

Как бездна искр, над сердцем беззащитным...

 

Живой узор из трепетных огней

Сплетает ночь на ризе златотканной,

И страшно сердцу малости своей,

И горек сон и плен земли туманной!

 

Для нас земля — последняя ступень...

В ночных морях она встает утесом,

Где человек, как трепетная тень,

Поник, один, с молитвенным вопросом...

 

На улице

 

(сборник: Горная тропа II)

 

 

 

Стою один на перекрестке

Средь шума улиц городских,

Вникая праздно в пыль и блестки,

В покой и важность лиц людских...

 

Какое хитрое сплетенье —

Без явной связи и межи —

И сна и горького смятенья,

Слепой правдивости и лжи!

 

Снуют наряды, перстни, бусы,

И жадность уст и алчность глаз,

Ханжи бродячие и трусы,

Тщета и глупость напоказ.

 

И видны-видны сквозь румяна

Земного счастия кроха,

Печать корысти и обмана,

Клеймо позора и rpexa...

 

Ползет чудовищем стоногим,

Чей темный голод глух и нем,

Толпа, довольная немногим,

Неутоленная ничем...

 

И каждый носит в сердце сонном

Свободу, ставшую рабой,

Случайность, ставшую законом,

И жребий прихоти слепой...

 

И жуток свет во взглядах смелых,

И грозен всюду знак судьбы

На пальцах, горько загрубелых,

На спинах, согнутых в горбы...

 

И всех равняет знаком сходства,

Приметой божьего перста,

Одно великое сиротство,

Одна великая тщета!

 

Надпись А. А. Альвингу

 

Koгдa, дрожа, я мерю зачастую

   Всю дрожь свою,

В тебе, поэт, все ту же боль святую

   Я узнаю...

 

И полно сердце ревностным приветом

   Душе твоей,

Чтоб был твой жребий красен пестрым цветом

   Часов и дней,—

 

Чтоб ты умел, в дороге дольней мира,

   Скорбь превозмочь,

Когда, в пыли, друг друга встретят сиро —

    Душа и Ночь!

 

Напутствие

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

В глухом кругу пустынных дней

   Будь тверд, будь скор,

Ведь много трудных ступеней

   К вершинам гор...

 

В забвенных вихрях полноты

   Замедли шаг,

У их смолкающей черты

   Ты будешь наг...

 

И, исчерпав их хмель и шум,

   В закатный миг

Ты не узнаешь гордых дум,

   Ни снов своих...

 

И пусть прекрасен вешний луг

   Росой цветов,

Их стройность древний грузный плуг

   Измять готов...

 

И вдруг поникнет смертный сев,

   Что цвел, как кровь,

И ты, светло на мир прозрев,

   Ослепнешь вновь...

 

Где было пламя, тень падет

   Вблизи, вдали,

И горько в грудь твою войдет

   Вся скорбь земли.

 

Нарядно выстлав дол, взбегая на холмы...

 

Нарядно выстлав дол, взбегая на холмы,

Красуйся, шелести, зеленый океан!

Твой радостный простор мой дух освобождает

От горькой слепоты незнанья моего,

И в полноте восторга сердце постигает

Премудрость Пахаря и Замыслов Его.

Всю горечь дней моих и боль душевных ран,

Поникнув пред Творцом, смиренно забываю,

И с шелестом твоим свой тихий вздох сливаю.

Красуйся, шелести, зеленый океан!

 

Наши севы, наши всходы...

 

Наши севы, наши всходы

Смерть пожнет своей косой,—

То, что мы слезами годы

Поливали, как росой...

 

Средь полей необозримых

Туча с неба водит тень...

Мир — простор хлебов озимых...

Все — на некий дальний день.

 

Звонко их весна разбудит,

Будет в жатву жизнь красна,

Только пахаря не будет

На святом пиру зерна...

 

Не меркнет солнце в смертном бытии...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Не меркнет солнце в смертном бытии...

О, вешняя, о, новая гроза,

Как ты трудна! Как ты слепишь мои,

Усталые от праха дней, глаза!

 

Вся — пламя с дымом, дрогнула лазурь —

И нет границ, не стало берегов!

Тебя я знаю, песня древних бурь,

И, сам — огонь, в огонь иду на зов...

 

Я знаю жребий этих древних волн,

Что, как прибой, объемлет грудь мою,

Но грудь моя — как нищий утлый челн,

В котором я себя не узнаю...

 

Не называй далекой бездной...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Не называй далекой бездной

В тоске твоих насущных снов

Неизмеримость ночи звездной

И темный вой морских валов...

 

Ведь все пыланье яви мира,

Час всхода, стебель, цвет, зерно,

Как бы ни билось сердце сиро,

С ним первозданно сплетено...

 

И слиты в круг нерасторжимый

Различья, грани и межи,

И ты пред всей их далью мнимой

В дороге праха не дрожи.

 

От краткой песни колыбельной

До гроба, тайной бытия,

Цветет векам твой миг отдельный,

Их глубь великая — твоя

 

И в час смятенья, и в покое,

Звезда средь звезд, творит твой дух

Одно свершенье мировое —

Хоть ты лишь слеп, хоть ты лишь глух!

 

Новогоднее видение

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

             Высокочтимой Матери Марии

 

Знак неразгаданного рока

Равно клеймит и прах и цвет,

Но наши пытки лишь до срока,

Как сумрака без меры нет...

 

Лишь смерч и смерч нам ныне ведом,

Где мирные сады цвели,

И Демон Тьмы кровавым бредом

Сковал сурово грудь земли...

 

Ко благодатные созвездья

Прольют сквозь мрак свой свет на нас,

И близок, близок час возмездья

И щедрый воздаянья час...

 

Вот Он — грядет рассветный Витязь

В венце из радуг и зарниц —

Гонимые земли, молитесь,

Заблудшие, падите ниц!

 

Ночная песня

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Раскинуло свой звездный невод Время

В полночный омут яслей и могил,

И дольний мир, как благостное бремя,

Безвестной чащей сердце обступил.

 

И не уйти всей яви дней от ловли,

Что в безднах мира длится век и век,

Взошел ли миг, погас ли век, готов ли

Стать трепетной добычей человек.

 

Скользит челнок вдоль смертных побережий,

Где час вспоил свой краткий цвет в пыли,

Чтоб вдруг вовлечь в таинственные мрежи

Все прихоти, все жребии земли,

 

Ночная тишь

 

(сборник: Горная тропа II)

 

 

 

Дышит полночь тенью жуткой...

Тьма в окне и в сердце тьма...

Сладость — малая минутка...

Горечь — долгая зима...

 

Чуткий дух в тоске бессменной

Внемлет ночи у окна...

Велика, неизреченна

Неземная тишина...

 

Но с годами понемногу

Тают тайные круги,

И к последнему порогу

Приближаются шаги...

 

Слышен звон освобожденья

В бое медленных часов,

И сдвигает бег мгновенья

Неразгаданный засов...

 

Будет час, и дрогнут петли,

Дверь глухая задрожит,

И узнаю, тьма ли, свет ли

Смертный выход сторожит!

 

Ночной пилигрим

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Весь преданный жару тоски ненасытной,

Плетусь я по звездам, ночной пилигрим,

Приемля их холод душой беззащитной,

Взывая к их пламени сердцем нагим.

 

Мерцает их слава, то кротче, то строже,

Великая полночь их сменой полна,

Но сердце, как тайна, все то же, все то же,

И боль кочевая все также одна.

 

Лишь вижу: напрасна молитва в пустыне,

Что с бледною дрожью слагают уста,

И горек мой посох — доныне, отныне —

Где выкован череп под знаком креста!

 

Лишь знаю, что в мире — две разных ступени:

Средь высей зацветший покой

И в дольней дороге от тени до тени —

Заблудший в смятении разум людской!

 

Ночные крылья

 

(сборник: Сбор винограда)

 

 

 

Бьет полночь... Лишь ветер угрюмый

Бушует в просторе морском...

О, древние, вещие думы,

Ваш гневный призыв мне знаком!

 

Как отзвуки жизни незримой,

Далекой, вселенски иной,

Вы скорбно проноситесь мимо

Забывчивой доли земной...

 

И зовом живым зачарован,

Я долго тоскую во мгле,

Но сердцем я горько прикован

Великою цепью к земле!

 

Обвеянный стройными снами,

Я снова терзаюсь в бреду,—

От жертвы в таинственном храме

На горестный рынок иду.

 

И молкнут живые заветы

В бесплодном земном забытьи,—

Лишь к трепетным звездам воздеты

Бессильные руки мои!

 

Ночью

 

(сборник: Горная тропа III)

 

 

 

                Н.А. Подгорному

 

Затмила полночь тайну яви —

Раскрыла полночь тайну сна,

Но смертным грезам, их забаве,

Моя душа не предана.

 

В пустынной мгле, rge сердце тонет

И будто вскрыта грудь моя,

Мой детский ужас мысли гонит,

Мой дух не знает забытья...

 

Средь бездны, преданной дремоте,

Расторгла ночь мой смертный плен,

И вот — во мне не стало плоти,

Вокруг меня не стало стен!

 

И горстью праха с тьмою слитый,

Не зная яви, чуждый сну,

Я без опоры, без защиты,

В полуночном омуте тону...

 

И бледной искры жду, как блага,

И жду рассветного крыла,

Познав, как в мире сердце наго,

Как ночь земная тяжела!

 

Ныне и присно

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

 

               А. Скрябину

 

Все, что трепещет иль дремлет

В тайном кругу бытия,

Строго от века объемлет

   Мера моя.

 

Слитность и вздох одинокий,

Колос и цвет на лугy —

Смертные грани и сроки

   Я стерегу.

 

Тот, кто в незнаньи беспечен,

Тот, кто прозреньем томим —

Каждый незримо отмечен

   Знаком моим...

 

Правя земною игрою,

Вскинув-смиряя волну,

Я разрушаю и строю,

   Сею и жну.

 

Солнце в светающем небе,

Искра в ночной тишине —

Каждый раскрывшийся жребий

   Замкнут во мне.

 

Грянув, как молот суровый,

В вечном и тщетном бою,

Я расторгаю оковы,

   Цепи кую.

 

Мука влекомых на плаху,

Ласка мгновений людских,

Все умолкает по взмаху

   Крыльев моих!

 

Огненный невод

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Учись у пламени живого,

Как в час ущерба вспыхнуть снова,

И в гранях полноты заметь,

Как в пепле часа должно тлеть...

 

Чтоб было время снова ало,

Исполни жребий искры малой,

И, пав на трут, обманешь тень,

И будешь весь — как красный день...

 

И в сонных гранях тьмы полночной,

Koгдa приспеет час урочный,

Змеись к дубраве в тишине,

И встанет дерево в огне...

 

А там, с шипеньем, в беге метком,

Струясь, звеня, по сучьям, веткам,

Сжигая боль твоих оков,

Ты расцветешь до облаков...

 

И дрогнув вдруг, над сном и тенью,

В просторе, преданном смятенью,

Земле поведает набат,

Как ты прекрасен и богат!

 

Одиночество

 

(сборник: Белые вихри)

 

 

 

Среди людей, я средь — чужих...

Мне в этом мире не до них,

Как им, в борьбе и шуме дня,

Нет в жизни дела до меня...

 

В дороге дальней им, как мне,

Тужить, блуждать наедине...

Мне в мой простор, в мою тюрьму,

Входить на свете одному...

 

Пока в пути не встанет грань,

Нам всем томительную ткань

Рукою сирой в жизни ткать —

Душою замкнутой алкать...

 

Звучит по разному у всех

Один и тот же стон и смех,—

На всех ткачей один станок,

Но каждый сир и одинок...

 

Осенняя песня

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

С молитвой Солнцу встретил я зарю,

С молитвой свету провожаю день —

По мере часа бытия горю,

По мере рока погружаюсь в тень...

 

В вечернем небе — золото и кровь,

В вечернем поле — тишь, зола и дым —

Но те же бездны снятся вновь и вновь,

Что снились в утро крыльям молодым...

 

Чем дальше жизнь, тем кротче круг тревог,

И тень вблизи, и зыбкий свет вдали —

Благослови, душа, земной порог

И горькое изглание земли...

 

Осенняя песня

 

Люблю средь леса, в час осенний,

   Под грустный шум,

Внимать волнению и пени

   Пустынных дум...

 

Распались замки, тлеют своды

   В глухом огне,

Чей тонкий дым венчает годы

   И сны во мне...

 

Прошли зеленые потемки,

   Их звон утих...

И гнется с треском стебель ломкий

   У ног моих.

 

Пустынны в гаснущем наряде

   Ряды берез,

Где зыблет ветер мох, как пряди

   Седых волос...

 

И блеск и звон, цветы и травы

   Судьба сожгла,

И в дымном храме вешней славы -

   Зола, зола...

 

Осенью

 

(сборник: Сбор винограда)

 

 

Брожу один усталым шагом

Глухой тропинкою лесной...

Певучий шелест над оврагом

Уже не шепчется со мной...

 

Синеют дали без привета...

Угрюм заглохший круг земли...

И, как печальная примета,

Мелькают с криком журавли...

 

Плывет их зыбкий треугольник,

Сливаясь с бледной синевой...

Молись, тоскующий невольник,

Свободе доли кочевой!

 

Отрывок...после встречи с умирающим Ибсеном

 

...Едва они уйдут, борцы и властелины,

Как юрко проползет по их следам, как тать,

К орлиным гнездам карлик из долины —

И кто поможет бремя жизни приподнять?!

Их голос громовой умолкнет глухо, жалко...

Живую весть с наджизненных высот

Людская память, сонная весталка,

Как праздное сказанье переймет...

И скоро вздорный внук, весь в дедовском наряде,

На чахлый лоб надвинув шлем его,

Пойдет расхаживать на пошлом маскараде...

Великий,— вот удел величья твоего!..

 

Отторженность

 

(сборник: Дымные дали)

 

 

 

Och fler och fler

ga stjarnor fram1.

            Wi1helm Ekelund

 

Nu har jag lodat sorgen liksom lyckan,

       nu kan jag gе och ta2.

                   Per Hallstrom

___________________________________

1 Приближается все больше и больше звезд.

                            В. Экелунд

2 Познал я и боль и радость,

   Теперь я могу и дать и брать.

                            П. Хальстрем

 

 

Все в смертной доле двойственно,

Случайностью живет,—

Лишь низости несвойственно

Сверкнуть лучом высот.

 

Нам в мире все возможности

Для подвига даны,—

Стезею осторожности

Влачиться мы должны!

 

Всем жаром нашей малости

Мы требуем любви,

Но губим все без жалости

И мечемся в крови.

 

Плывет наш день медлительно

В неведеньи конца,—

Лишь светлый сон недлительно

Баюкает сердца...

 

В мучительном томлении

Мы ищем полноты,

Но строим жизнь в дроблении

Усилья и мечты...

 

Отчаяние

 

(сборник: Белые вихри)

 

 

 

Кругом весь день стояла тишина...

И будто в муке трудной замирая,

Кляня свой жребий, стыла грудь живая,

И каждый миг был миг мучительного сна.

 

К пустынным небесам струился дым долин,

Слагаясь в смерчи, в сумрачные зданья,

И каждый был в слезах, и каждый был один,

И трепетал от страха и незнанья...

 

Порою лист на землю упадал,

И, точно в час подкравшейся недоли,

С безумием в глазах, дрожал и стар и мал

В глухом огне своей последней боли...

 

И в ужасе, сковавшем все сердца,

Оцепенелый мир алкал освобожденья,

Разъятия железного кольца,—

Но не было ни смерти, ни рожденья.

 

Отчизна

 

(сборник: Сбор винограда)

 

 

 

Я родился в далекой стране,

Чье приволье не знает теней...

Лишь неясную память во мне

Сохранило изгнанье о ней...

 

Знаю... Замок хрустальный стоял,

Золотыми зубцами горя...

И таинственный праздник сиял,

И цвела, не скудея, заря...

 

Помню, помню в тяжелом плену

Несказанно-ласкательный звон,

Что гудел и поил тишину,

И баюкал мой трепетный сон...

 

И средь шума забот и вражды,

Где я, в рабстве, служу бытию,

Лишь в мерцаньи вечерней звезды

Я утраченный свет узнаю...

 

Оттого я о дали родной

Так упорно взываю во мгле,—

Оттого я, в тоске неземной,

Бесприютно влачусь на земле...

 

Памяти А.И. Герцена

 

Велик был в жизни клич его громовый

К восстанию униженных земли —

И вот уже от молний правды новой

Венцы — во прахе, скипетры — в пыли!

 

И вот уже от дум его бессонных,

Где пестовал он славу бытию,

Светло восходит солнце обделенных

И закален час истины — в бою!

 

Он жил в плену, но в мире всепобедней

Рать малых мира шла на торжество,

И в час возмездья Первым стал Последний

И не преидет царствие его!

 

Пусть с верой в солнце правды беззакатной

В глухом гробу он ранее остыл,

Чем пал на мир тот молот благодатный,

Что им впервые грозно вскинут был.

 

Но вещий дух и сердце на чужбине

На жертвенник свободы возложив,

В свершении надежд своих отныне

Ликующе он в нас пребудет жив...

 

Пройдут века, погаснет срок за сроком —

Не отцветут зацветшие поля!

Он победил в гробу своем далеком...

Свят прах его, легка ему земля!

 

Памяти А.Н. Скрябина

 

              14 апр.1917 г.

 

Живой тоске не нужно больше слез...

Глухим прибоем дышит у могилы

Ушедшего теченье пестрых дней,

Но вещий дух, как радуга живая

В росе эемли, цветет бессмертно в нас...

С тех пор, как плакал колокол угрюмый,

Уже глубоко мир преобразился

И трепетно — — до сердца своего —

Земля свои законы изменила,

И правит жизнью новая судьба.

Но в Нем, чья доля — прах в глухом гробу,

Не больше ли могучего деянья,

Чем в нас, свой жребий алчно создающих,

Тоскующих по солнце беззакатном,

Чтоб наконец был долог русский день?

И если б кто был послан отвалить

Тяжелый камень, гроб Его замкнувший,

Он в темном прахе Смерти не нашел бы...

Почивший Зодчий в вечности воскрес

И ширит в жизни звездное сиянье,

Стезю бессильных в мощь преображая...

Он с нами был средь трудной тени утра,

Он нам предрек лазурь и глубь полудня,

Он будет нам вечернею звездой —

И в сиром сердце нет ненужных слез!

 

Памяти Александра Цатуриана

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Он жил средь нас, тая в груди горячей

Святое пламя песни, в чьей тоске

Нерасторжимой тканью сочетались

Земные сестры, Горе и Надежда,

Звон вечера и утренней зари...

Сын горечи, он шел со светлым сердцем,

Предчувствием врачуя боль пути,

И дух его, пекущийся о правде,

Сквозь страх за жизнь лелеял веру в жизнь.

Вот почему, у тайной грани гроба,

Как сеятель в полях земли родной,

Принес он кротко к житнице вселенской,

В дар бытию, горсть зерен полновесных.

Суровый рок вложил в его свирель

Печаль армян в недоле вековой,

И дух его возникнет вновь, как цвет,

В тот час, когда из пепла вновь воскреснет

Армения, тот жертвенник, куда

Он возложил всю любящую душу

И грустный звон напева своего.

 

Перевал

 

Пока наш день и светел и росист

И ум пылает замыслом рассветным,

Мы всей душой, как вешний нежный лист,

Впиваем луч с упорством беззаветным...

 

В уступах Утра много ступеней,

И много сил у жизненного чуда,

Чтоб нам уйти от ужаса теней,—

Не спрашивать, зачем, куда, откуда...

 

И вот бегут певучие часы,

Вот пламя в сердце, звучность в каждом слове,

И свой расцвет у каждой полосы,

Как если б мир раскрылся к жизни внове...

 

Но в каждый миг мы ближе к высоте,

Где ждет нас полдень, отдых перевала,

Где на раздельной каменной черте

Иных морей зеркальность задрожала...

 

Здесь в первый раз простор необозрим,—

И в первый раз, у грани поворота,

Над всем, что было-будет, мы парим

На краткий миг, как капли водомета...

 

Но миг прошел, и нам уже нельзя

Внимать речам полуденного звона,

И видим мы, как падает стезя

В томительных извилинах уклона...

 

Вдали, внизу, — на темном горном дне,—

Как серый желоб, тянется ущелье,—

И трудно нам на каждой крутизне,

И молкнет крик недавнего веселья...

 

* * *

 

Передо мной все тот же шум глухой,

Дитя знакомого смятенья,

Все тот же яростный прибой,

Упорный, как огонь сомненья,

Все тот же сон на берегах...

Все те же сосны вековые

Стоят, как стражи на часах,

Все тот же прежний ряд холмов,

Волной сметенных океана,

Все тот же давящий покров

Осенней ночи и тумана.

 

Песня

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Изведав тишь, познав тревогу,

Земли земную череду,

Я снова изгнан в путь-дорогу

И вновь я, в пламени, бреду...

 

Как крестным знаком, огневица

Коснулась моего чела.

Я знаю, день испепелится

И будет сердце, как зола...

 

Но как ни горек путь мой ясный,

Я донесу до первых звезд

Живой огонь тоски безгласной,

Скорбь-ликованье, цветокрест!

 

Песня юродивого

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Не быстрее ног ходули,

И не трутням божий улей!

Все мы в далях правды ищем,

Правда здесь, в уделе нищем —

Петь бездольных побоюсь ли —

Ведь на то и гусли!

 

Я любил ходить на свадьбы —

Ах, еще раз побывать бы!

А бывал я и на тризне,

Но пою я лишь о жизни,

И ни скудости, ни смерти,

Вы, как я, не верьте!

 

Знал я зной и знаю холод,

Стар вчера, а ныне молод,

И за скорбь земли былую

Трижды землю я целую

И земной былинке всюду

Я молюсь, как чуду...

 

Дан простор земных распутий,

Чтоб цвели века в минуте —

Воет в поле час метели,

Чтоб звучал лишь май в свирели,

Дремлет ночь в земном просторе,

Чтоб всходили зори...

 

Песочные часы

 

(сборник: Горная тропа II)

 

 

 

Текут, текут песчинки

В угоду бытию,

Крестины и поминки

Вплетая в нить свою...

 

Упорен бег их серый,

Один, что свет, что мгла...

Судьба для горькой меры

Струю их пролила...

 

И в смене дня и ночи,

Скользя, не может нить

Ни сделать боль короче,

Ни сладкий миг продлить...

 

И каждый, кто со страхом,

С тоской на жизнь глядит,

Дрожа над зыбким прахом,

За убылью следит,—

 

Следит за нитью тонкой,

Тоской и страхом жив,

Над малою воронкой

Дыханье затаив!

 

Письмо

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

I

 

Вся явь земли живому Богу

И звездной Вечности цветет...

Час, обреченный на тревогу,

И миг, что тишь забвенья пьет,

Раскрыты тайною одною...

Вскипев нежданною волною,

Восторг и боль, вражда, любовь

Поют в крови и молкнут вновь...

Восторг — на миг, и скорбь — на годы!

Сиротство сердца в смене лет,

Упорный сев и чахлый цвет, —

Вот неизбывный чин природы,

Где беглый час ведет в века

Неутомимая тоска!

 

II

 

Здесь все тоскующее знанье,

Что я собрал на нивах дней,

Влачась, один, стезей изгнанья,

Средь снов, обманов и теней...

Но я приемлю жизнь без пени

И, славя трепет всех мгновений,

Их скудный дар в груди храню

И, зная слезы, верю дню...

И уповаю непреложно,

Что, как суровый час ни глух,

К пыланью зорь восходит дух,

И песня радости возможна,

Хоть мне средь всех псалмов милей

Призыв бездомных журавлей!

 

III

 

Есть в этом зове весть живая

Всему, что здесь, в слезах, в пыли

Под ношей жизни изнывая,

Не знает торжества земли!

Вот почему в осеннем поле

Грудь разрешается от боли

И реет дух — из мира лжи —

За неземные рубежи...

И пусть напевный плач вечерний

Прольет на трудный путь людской

Свет умиленья и покой,

Что в мире праха, мире терний

Раздумье скорбного чела

Цветами юность обвила,

 

IV

 

Но полно мудрствовать лукаво...

У жизни много светлых чаш,

Где слита вся земная слава,

И наше утро, полдень наш,

Как знойный вихрь, взрываясь, рея,

Лелеет нас, не вечерея.

Пылает время, жизнь пестра,

И в звездных искрах дым костра,

Где мчит забвенье хороводы,

И миг, что шумная волна

У скал морских, не зная сна,

Поет молитвенные оды,

Как я, бездомный пилигрим,

Как я, наперсник снов людских,

Молюсь — пою у ног твоих.

 

По праху, в смертную обитель...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

По праху, в смертную обитель

Нездешние следы легли,

Но смертный дух не небожитель,

И мы не странники земли...

 

Пусть боль, и ропот, и тревога

Объемлют нас в земной глуши,

Но нет изгнания у Бога

И нет опалы у души...

 

Средь смуты дня и ночи звездной

Сплетают вихри с тишиной,

Венчают нас одною бездной

И миг небес, и час земной.

 

Поздние думы

 

(сборник: Сбор винограда)

 

 

 

Плывут, дымятся облака

В осенний серый час...

Ни малой искры, ни цветка,

Насколько видит глаз...

Пришла пора пустынная,

Дневной пожар погac!

 

У темной грани помнят все,

Что где-то был рассвет,

Что яркий день пылал в росе,

Лелеял рост и цвет,—

Гудел живыми вихрями,

Которых больше нет...

 

И вот — поет осенний шум,

Что полдень оскудел,

И горек трепет поздних дум

Тому, кто даже смел,

Но больше всех — безумному,

Что счастье проглядел!

 

И вот — раскрылся дым ночной,

Что гасит все не в срок,

Своей беззвездной пеленой

Все небо заволок,

И горько сердцу ведомо,

Что день уже далек...

 

Отхлынул день, и тщетно взор

Глядит ему вослед,—

Разорван праздничный убор

И шумных пиршеств нет,—

На всякий вздох в безмолвии

Безмолвие — ответ...

 

* * *

 

Пока дитя не знает речи,

Оно не говорит и лжи –

Ты взрослый, в час житейской встречи

Язык немного придержи...

 

Поклонение земле

 

(сборник: Весенняя роса)

 

 

 

                   С.А. Полякову

 

Кончая день, в вечернем свете,

Гляжу все чаще на зарю

И, как мулла на минарете,

Молитву громкую творю...

 

Земной поклон стране восточной,

Ее безбрежности хвала,

Что в сумрак мира в час урочный

Живое солнце привела!

 

Хвала безоблачному югу

За синий полдень, трудный зной,

Что дал цветы земному лугу

И долгий свет борьбе земной...

 

Хвала, хвала безмерной дали

Великих западных миров

За щедрый дар живой печали

И тишь жемчужных вечеров...

 

Хвала и звездному простору

Пустынных северных полей,

Что дал тоскующему взору

Огни полуночи своей!

 

Кончая день, борьбу живую,

Объятый кроткой тишиной,

Я славлю Бога и целую

С земным поклоном прах земной...

 

Полдень

 

(сборник: Весенняя роса)

 

 

 

Полдень... Меры нет простору!

Высь и долы — круг огня...

Весела дорога в гору,

К золотой вершине дня!

 

В юном сердце — в знойном небе -

Тишь — сиянье — синева...

Славься, в жизни, каждый жребий!

Звонче, гордые слова!

 

Грусть ли первой долгой тени

Поразит тревогой нас,—

Друг мой светлый, мы без пени

Встретим каждый тайный час...

 

Вихрь примчится ль, луг ероша...

Мир — ромашка, ты — пчела,—

Пусть твоя земная ноша

Будет сладко тяжела...

 

Полдень ранит, полночь лечит...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Полдень ранит, полночь лечит...

Полночь — полдень — чет и нечет...

Час добычи, час потери,

Все по прихоти и мере...

 

Было лаской, станет болью —

Взмахи крыльев — по раздолью...

В небе — солнце, тень — в груди —

Меру тени пережди!

 

Лист и цвет на ветке голой —

С ношей сладкой вьются пчелы,

Цвет и мед в их доле скудной

Иссякают обоюдно...

 

Вот уж, странник запоздалый,

В мертвой роще пусто стало —

Цвел и ты, и прах еси —

Прах с молитвою снеси!

 

Полночный парус

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

В полночный час, в моем уме холодном,

От бега лет покорном и бесстрастном,

Чуть дышит явь в броженьи первородном,

Вплести в свой вихрь мой темный дух невластный.

 

В полночный час, в моей груди звериной,

В проклятии желанья ненасытной,

Дробятся сны, как пламя сказки длинной,

Средь вихрей праха горько беззащитной...

 

И в ровной мгле все глуше мир неясный

Струит свои невидимые волны,

Рождая отзвук, смутный, но согласный,

В моей душе, немого плача полной.

 

И бьется сердце, маятник железный,

Творящий волю двух различных граней,

В дыму земли сияньем тайны звездной,

В покое знанья трепетом гаданий...

 

И в смутном вихре яви первородной

Двойным огнем томится дух мой пленный,

И должен разум, сетуя бесплодно,

И жизнь и смерть сознать одновременно!

 

Полночь

 

(сборник: Белые вихри)

 

 

 

Как Молот, вскинутый судьбой,

Ночных часов пустынный 6ой

Поет, что будет новый день,

Иной рассвет, иная тень...

 

Но Тот, Кто мигам бег судил,

Их в нить таинственную свил,

В своей великой тишине

На роковом веретене...

 

Часы на башне полночь бьют,

Сказанье древнее поют,

Одно и то же в беге лет

И там, где тьма, и там, где свет!

 

Умолк двенадцатый удар...

И что же — старый столь же стар,

И нищий нищ, как в прежний срок,

И одинокий — одинок...

 

Правдиво время — верен счет!

Но жизнь проходит, жизнь течет,

Клоня-склоняясь в прах и тлен

Без новизны, без перемен...

 

Поэту

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Ты в жизни был на высях гор

И — клад заоблачный — простор

Для дум и снов в долину слез

Душе изгнанника принес.

 

Предвижу разумом крушенье...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Предвижу разумом крушенье

Всех снов — солгавший мир в пыли!

И вновь предчувствую свершенье

Всех тайных чаяний земли...

 

Пусть смешан пепел с каждым жаром,

Пусть тлен венчает каждый цвет,

Но миг минувший цвел недаром,

Недаром в пламя был одет.

 

Весь подвиг дней в борьбе упорной,

Как след случайный на песке,

Но бьется сердце плодотворно

В слепом алканьи и тоске...

 

Влача свой крест, и пути к утрате,

Где каждый сетует, сам-друг,

Всем даром терний и распятий

Преобразится смертный дух.

 

И зыбкой искре, слитой с тенью,—

Глухому воплю и слезе

Дано быть каменной ступенью

В людской светающей стезе!

 

Предчувствие

 

                   Андрею Белому

 

Вот вновь нам знак, вот вновь зарницы —

Слепое сердце, только верь —

Исполнилось, что праху снится,

В плену приотворилась дверь!

 

Аминь! Цветет венец терновый

Вселенской Вечере отсель,

Благослови свои оковы

И будет время — колыбель...

 

Исходит в мире бремя горя

И мера скудости земной,

Чтоб ты, ручей в безмерность моря,

Стал утренней его волной!

 

При покупке новых очков

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Подаждь мне, Боже Всемогущий,

В час тишины и в час тревожный,

Вступив в твои сады и пущи,

Найти в изгнаньи путь неложный,

Стезю живую в час грядущий...

 

Чем дальше путь, тем чаще нужно

Брести слепцом сквозь мрак нежданный,

Лишь ты подашь душе недужной,

В обманах праха безоружной,

Свет истины обетованной...

 

Приближение

 

(сборник: Горная тропа III)

 

 

 

Все мы с проклятием бродим

В замке неведомой тьмы...

Все мы с тоскою подходим

К двери из смертной тюрьмы!

 

Горек в тиши бесконечной

Топот усталых шагов —

Жуток сквозь сон быстротечный

Шелест нездешних лугов!

 

Все мы на тайном пороге,

В вещем сверканьи зарниц,

С болью о смертной тревоге

Горестно падаем ниц...

 

Чада земного распутья,

В час, расторгающий сон,

Алчно скрепляем мы прутья

В ржавой ограде времен...

 

Страшно нам в глубь роковую

Взглядом пытливым взглянуть —

Страшно на тайну живую

Смертной рукой посягнуть!

 

Привет италии

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

В седых веках шумели воды Тибра —

Векам веков их пляску петь и впредь

О славе жизни, в духе беспрерывной,

Хотя и разной, в пестрой яви дней...

Средь бурь, чьи вихри щедро гонит время,

Не дрогнула таинственная нить,

Связавшая в один великий жребий

Меч Цезаря и белый крест Савойский,

И средь лавин, что зиждут мир и рушат,

Не пресекалась вещая стезя

От Пестума к святым садам Ассизи...

Волшебным плугом, видно, к цвету взрыт

Весь Лациум, раз жертва не скудеет,

И оттого незыблем Капитолий,

Что мудрый зодчий клал его ступени...

И от него, по замыслу его,

В святое имя истины вселенской

Воздвиглась в мире, в глубь земли и к звездам,

Италия, как некий строгий храм,

Что строился и строится от века

Тоскующим напевом пастуха

Среди безлюдья пущи Апулийской,

С душою Данте, думою волхва,

Кривой киркой садовника Тосканы

И царственным резцом Буонарроти,

Безбольною молитвою Франциска,

А — тоже — грузным молотом Арнальдо

И темной кровью в поле боевом...

Велик в красе дворцов своих и башен

Бессмертный Рим, но выше Рим незримый,

Тот Дух, что двигал кистью Леонардо

И тайным чудом звездного огня

Пылал в живых виденьях Галилея...

Италия, как в сердце Гарибальди,

Он дышит в воле всех твоих сынов!

И только в нем ты обретешь упорство

В своих трудах, свершеньях и надеждах

И верный щит величью твоему,

Тот щит, что был с тобой на древнем Рейне

И не изменит ныне на Пиаве...

И не его ль, не дух ли вещий Рима,

Далекие, мы чтим благоговейно

В часы, когда, волнуя сердце, снится

Твой кипарис и серый ряд олив,

И пиния, как жертвенная чаша,

Воздетая за даром солнца к небу

И врытая глубокими корнями

В земную грудь, как вечный образ твой?!

 

Привет родине

 

Прахом распались оковы,—

Русь, как единая грудь,

С верою в жребий свой новый

Ринься в свой солнечный путь!

 

В рабстве служили невзгоде

Все твои степи, края,—

Будет отныне в свободе

Грозная сила твоя!

 

Трижды Бог помочь державе —

Родине в пору забот...

Царствуй в величьи и славе,

Русский свободный народ!

 

Призыв

 

Кланяйся, смертный, дневной синеве!

Кланяйся листьям, их вешней молве,

Кланяйся — ниже — осенней траве!

 

Звонко в горячей молитве хвали

Алую розу, нарядность земли,

Звонче же — ветку в дорожной пыли!

 

Падай пред солнцем, раскрывшим свой зной,

Славь и величие бездны ночной,

Празднуй и малость песчинки земной...

 

Кланяйся звездам, что ярко зажглись,

Жарко сверканью зарниц умились,

Жарче на малую искру молись!

 

Призыв

 

(сборник: Горная тропа I)

 

 

 

               А. Скрябину

 

Сквозь пыль и дым, и шум и звон

Взвивайся, Дух,прервав свой сон,—

 

И, весь — дыхание зари,

Над смертным жребием пари!

 

Над суетой сердец людских

И чахлою любовью их,

 

Над всем, что — горечь, трепет, бой,

Теряйся в бездне голубой,

 

И в синеве, где меркнет цвет,

Где ни луны, ни солнца нет,—

 

У зыбкой грани смертных дней,

За рубежом ночных теней

 

Увидишь Ты запретный край,

Где зреет звездныи урожай,—

 

И — только пламя, только дух —

Рождаясь вновь, рождаясь вдруг,

 

Войдешь, тоскуя и любя,

Во храм Изгнавшего тебя!

 

Пробуждение

 

(сборник: Горная тропа II)

 

 

 

Светает близь... Чуть дышит даль, светая...

Встает туман столбами, здесь и там...

И снова я — как арфа золотая,

Послушная таинственным перстам...

 

И тайный вихрь своей волною знойной

Смывает бред ночного забытья,

В мой сонный дух, в мой миг еще нестройный,

То пурпур дум, то пурпур грез струя...

 

И длятся-длятся отзвуки живые,

Возникшие в запретной нам дали,

Чтоб дрогнуть вдруг, волшебно и впервые,

Как весть из рая, в жребии земли...

 

И вот мой дух, изгнанник в мире тленья,

Бессменный раб изменчивых теней,

Тоскующе слезами умиленья

Встречает сказку родины своей...

 

Прялка

 

(сборник: Горная тропа III)

 

 

 

За древнею Прялкой с куделью косматой

Бессонная Пряха, с утра до заката,

В таинственном замке, на пыльном граните,

Хлопочет-свивает непрочные нити...

 

То бледная дева, средь тени светлицы,

Перстами весталки, перстами блудницы,

С тоскующей песней, с алканьем во взгляде

Срывает-равняет волшебные пряди...

 

То годы и годы, безмолвно и глухо,

В кругу заповедном слепая старуха

Угрюмо хлопочет о нити неровной

И сумрачно водит рукой хладнокровной...

 

Сверканье ли, тьма ли дымится сквозь окна,

Заклятая Прялка свивает волокна,

Готовя упорно, без лада, без связи,

Лохмотья на нищем, наряды на князе...

 

И древняя Пряха без меры, без грани,

Средь майского цвета, в осеннем тумане

Бессонные пальцы за пряжей торопит,

Непрочные нити бестрепетно копит...

 

Пустыни, дебри — дни и дни...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Пустыни, дебри — дни и дни—:

Здесь в хижине повремени!

 

Грозой иль вьюгой дышит путь —

Прикрой измученную грудь!

 

Дик, нелюдим простор степей —

Хоть каплю забытья испей!

 

Путь к синеве

 

(сборник: Горная тропа II)

 

 

 

                        А. Скрябину

 

Thine are these orbs of light and shade1.

                               Tennyson

 

В рассветную пору,

Сулившую вёдро,

Отцветшей, далекой весной,

Беспечно и бодро —

По древнему бору —

Бродил я тропою лесной.

 

Был сон... Лишь на елях

И соснах, чьи ветки

Сплетались в шатры, в купола,—

Как трепет их редкий,

На плавных качелях

Качалась зеленая мгла...

 

И шел я... И долог

Был час беззаботный,

Что сладко баюкал меня...

И сумрак дремотный

Тянулся, как полог,

Меж мной и безмерностью дня,

 

Лишь в полдень, нежданно,

Сквозь зыбь на осине —

От вихря, объявшего лес —

Полоскою синей,

И жутко и странно,

Мелькнула мне бездна небес...

 

Так снилось — так было...

И полдень и лето

Погасли у края стези...

И тщетно их цвета

В тревоге унылой

Ищу я вдали и вблизи...

 

Лишь слышу я шорох

Осенней печали,

Немолчной в заглохшем кругу...

И листья опали,

И мертвый их ворох

Встречаю на каждом шагу...

 

И в мертвом просторе,

Над серой дорогой,

Где глухо седеет трава,

Безмолвно и строго,

Как сонное море,

Раскрыла свой мир синева...

_______________________________

1 Эти сферы света и тени — твои (англ.).

                Алфред Теннисон

 

Раздумье

 

Кто мерой мига сердце мерит

И тайный жребий смертных дней,

Тот горько слеп, тот в жизнь не верит,

Тот в ней — как тень в игре теней!..

 

И всех зовущий сон забвенья,

Пред строгим подвигом веков,

Объяв людей, лишь множит звенья

Их дух унизивших оков.

 

Кто в свете часа дом свой строил,

В величьи мира будет мал,

Зане он жизни не утроил

И бытия не оправдал...

 

Пусть ярок трепет искры зримой,

Но он лишь миг владеет тьмой,

Где человек — как сев озимый,

До утра майского немой!

 

И пусть свята молитва слова

В устах восставшего раба,

Но строят высь пути людского

Лишь тяжкий молот и борьба!

 

Раздумье

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Своеволен в вечной смене жребий дня,

Сочетавший тайну тени и огня...

 

Дышит миг, тужит, как может, весь в цвету,

Весь — дробленье, реет, множит пестроту.

 

Но в рассветных безднах Бога коротка

Беззащитная дорога мотылька!

 

И в рассветном море цвета бирюзы

Безмятежно утро лета до грозы...

 

Длится час, струит, торопит водомет,

Сеет, строит, жнет и копит воск и мед.

 

Но Строитель дней исчислил не на век,

Что содеял, что замыслил человек...

 

Вот и молкнут, рвутся струны в тишине,

И все ближе трепет юный к седине.

 

Вот и зыбок свет, раздвоен, мысль слепа,

И непрочный стебель строен до серпа...

 

Раздумье (Жизнь кого не озадачит...)

 

Жизнь кого не озадачит,

Кто, захваченный грозой,

Не вздохнет и не заплачет

Одинокою слезой!

 

Все мы радостно и бодро

Покидаем детский кров,

Верим в полдень, верим в вёдро,

В тишь далеких вечеров...

 

Но с доверчивыми снами

Тень сплетается и — вдруг

Жребий, брошенный не нами,

Нас влечет в свой строгий круг...

 

Все мы сеем, вверив зною —

Божьей прихоти — свой хлеб,

И с молитвою немою

Точим серп, готовим цеп...

 

Безмятежен и просторен

Мир в весенней тишине...

Много Пахарь бросил зерен,

Много ль будет на гумне!

 

Раздумье (Истекает срок за сроком...)

 

Истекает срок за сроком,

Гнется стебель, меркнет цвет —

Пена, взрытая потоком

Устремленных в вечность лет...

 

В смене тени и сверканья

Дышит время, миг поет...

То же темное алканье

Часу час передает...

 

Входит в круг борьбы немолчной

Тишь, меняющая сны,

Где лишь звонче ропот желчный

Обделенной седины...

 

В неизменности и в смене

Храм беззвездный строит мгла,

Где лишь светится средь тени

Бледность скорбного чела...

 

Раскрылась ночь своей великой тьмой...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Раскрылась ночь своей великой тьмой...

Подходит час полуночи немой!

 

Простор земли во мраке утонул...

И мир свои пределы разомкнул...

 

И над душой, неведающей сна,

Горят лишь звезд святые письмена,

 

Свой тайный блеск таинственно дробя.

Мои бедный ум, мне страшно за тебя!

 

В глухой тиши, среди глухих долин,

Пред бездной мира в мире ты один!

 

Тебе видна дневная ложь,

Нездешнего ты все же не поймешь.

 

В зловещей тьме ты — тень среди теней,

С проклятием отдельности своей!..

 

Рыбаки

 

(сборник: Горная тропа III)

 

 

 

En lo cerrado salida…1

               Cervantes

 

The spell should break of this protracted dream2.

                                       Byron

 

O navicella mia, com’mal se’carca!3

                                     Dante

______________________________________

1 В замкнутом кругу…

                Сервантес

2 Чары этого затянувшегося сна должны развеятся.

                Байрон

3 О кораблик мой, как тяжело ты нагружен!

                                       Данте

 

 

 

               А. Н. Лебедевой

 

В радостной силе,

В утреннем свете,

Брошены были

Легкие сети...

 

В ясности вала

Искрилось море...

Гордо пылала

Вера во взоре...

 

Пела вне тени

Доля земная,

В трепетной пене

Бездны не зная...

 

Длится и длится

Лов запоздалый...

Ждет и томится

Старый и малый...

 

Сумрачны речи,

Взгляды туманны...

Врезался в плечи

Крест конопляный...

 

В меркнущем свете,

К мели пустынной

Близятся сети

С илом и тиной...

 

То-то услада

Смелым, что с криком

Ищут лишь клада

В море великом!

 

С верой в груди упорной...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

С верой в груди упорной,

Знающей колос пустой,

Сейте озимые зерна,

Новь зари золотой...

 

Только предавший плугу

Слезы, молитвы и сны,

Смутно услышит сквозь вьюгу

Звон грядущей весны...

 

Только тревоге трудной,

В сумраке роющих прах,

Вспыхнет, как день изумрудный,

Свет на майских холмах...

 

Светлая заутреня

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

               Всем пасынкам земли родной

 

 

Нисходит свет Преображенья

На беглость часа и века,—

Свершилось вещее томленье,

Сбылась великая тоска!

 

Свободный Плуг, а не ленивый

Яремник отошедших лет —

Взрыл всю дремоту темной нивы,

И светит небу дольний цвет.

 

Пыланье жизни невозбранно!

Еще ступень, еще межа —

И даль Земли Обетованной

Раскроется без рубежа...

 

И, восходя на царство шири,

Возносит мощь свободных рук

Лик солнца в солнечном потире

В тот храм, в чьей славе — звездный круг...

 

Расторгла сумрак жизни тесной

Русь, вся распятая и былом,

И в час Заутрени Воскресной

Поет вселенский свой псалом!

 

Село Ильинское

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

       (Отрывок)

 

I

 

Немного пестрых красок надо,

Чтоб занести на полотно

Ворота, двор, забор вдоль сада,

Мой домик, выцветший давно,

Кривую длинную аллею

Из лип столетних и за нею,

Чуть видимый сквозь полумглу,

Изрытый стадом, спуск к селу,

И дальше — поле за дорогой,

Где пожелтел уже овес,

И над оврагом ряд берез,

И купол сосен, темный, строгий,

И снова поле за рекой —

   Простор безлюдья, сон, покой...

 

II

 

Еще есть церковь возле парка,

Прибежище святое, где

Поникший дух в молитве жаркой

Вновь обретает мощь в беде

И, к чьей ограде здесь, как всюду,

Влачится боль, взывая к чуду,

И блудные на божий суд

Свое терзание несут...

Как есть и сельское кладбище,

Чей неминуемый порог

Приемлет бремя всех дорог,

Открыв последнее жилище,

Где молкнет смех средь мшистых плит

И горе беспробудно спит...

 

III

 

Таков убогий мир, в котором

Живу, сквозь призрачный покров

Стараясь вникнуть в часе скором

В недвижный замысел веков...

Но, дав мне в жизни мир мой малый,

Не боль изгнанья и опалы

Вложил Создатель в грудь мою,

А славословье бытию —

Коль славен русский жребий трудный,

Мох ветхих крыш, гнилой плетень,

Дым нищих сел, где дремлет тень —

И да святится колос скудный

В полях, объятых тишиной,

Как нежный лик страны родной...

 

IV

 

Она теперь в глубоких ранах

И вся в запекшейся крови,

Но зреет в северных туманах

Срок искупительной любви,

И в темную обитель дрожи

Войдет, как пламя, отрок божий,

И будет ярко горяча

В руках невольничьих свеча —

И в щедрый дар за крест суровый,

Где было бремя всех забот,

Наш древний посох расцветет

И дивный трепет жизни новой

Молитвенно в победный час,

Как чудо солнца, вспыхнет в нас...

 

Сердце, миг от вечности наследуй...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Сердце, миг от вечности наследуй

В час, когда по зову бытия

Собрались на древнюю беседу

Звездный мрак, морской прибой и я!

 

Сеятель

 

(сборник: Горная тропа II)

 

 

 

Древним плугом поле взрыто,

Будут зерна в глубине!

Ширь пустынная открыта

Зеленеющей весне...

 

В древнем поле, над оврагом,

Вековой своей тропой,

С зыбкой ношей, мерным шагом

Бродит Сеятель слепой...

 

Он бессмертною десницей,

Строго помня свой завет,

Сеет плевелы с пшеницей,

Хлеб людской и божий цвет...

 

Будет год ли урожайный,

Иль бесплодье ждет зерно,

Приговора вечной тайны

Старцу ведать не дано...

 

Он лишь мерно, горстью полной,

Рассыпает вдоль межи

Летний трепет, шелест, волны,

Звон и пенье в поле ржи...

 

Из лукошка рокового

Он лишь сеет дар Творца —

Скудный свет людского крова

И проклятие жнеца!

 

Сизиф

 

(сборник: Сбор винограда)

 

 

 

Долго-долго время длилось,

Долго-долго время шло...

В горьких помыслах склонилось

Бледное чело.

 

Мыслью, алчущей прозренья,

Я вникал в их беглый миг,

И в высокое ученье

Древних вещих книг...

 

Приковал я грудь живую

К мертвым сводам рудника,

Где, взрывая тьму глухую,

Искрилась кирка.

 

Жил, метался, опыт множил

В тишине, средь шума гроз

И в пустом гаданьи дожил

До седых волос!

 

Все, что век лелеял, сеял,

Все, что годы я поил,

Зыбким прахом час развеял,

Mиг опустошил...

 

Пусть! Скорей другую ношу!

Вновь я гордо восстаю...

Раб мятежный, вновь я брошу

Вызов бытию!

 

Синева

 

(сборник: Горная тропа II)

 

 

 

Луг желтеет — сад роняет

Вешний цвет, убор листвы...

Только небо не меняет

Первозданной синевы...

 

Молкнет гром, и вихрь, и даже

Вечный вздох людского сна...

Мир венчает всюду та же,

Вековая тишина...

 

Дан предел и время смены !

Тени ночи, часу бурь —

Лишь горит века средь пены,

В море зыбкая лазурь...

 

Пестрый мир клоня к покою —

Мысли, подвиги, слова —

Правит долею людскою

Цельность, вечность, синева...

 

Сиротство

 

(сборник: Белые вихри)

 

 

 

Я в беге часа не один...

Со мной простор немых равнин,

Земная пыль, земная даль,

Их круг бессменный, их печаль...

 

Со мною был весенний свет,

Моих лугов роса и цвет,

И трепет вод, и шум листвы,

И пламя летней синевы...

 

Как был покой осенних дней,

Простор развенчанных ветвей,

Холодный пепел, прах, зола

Костров, что ярко жизнь сожгла...

 

Со мною будет сон зимы,

Печаль и холод белой тьмы

И — в краткий полдень — блеск снегов

Без рубежа, без берегов...

 

Как будет бодрствовать со мной

Глухой и дикий вихрь ночной,

И долгий вой, и свист его,

И скорбь сиротства моего!

 

Сказка

 

(сборник: Белые вихри)

 

 

 

У людской дороги, в темный прах и ил,

Сеятель безмолвный тайну заронил...

 

И вскрываясь в яви, как светает мгла,

Острый листик к свету травка вознесла...

 

Вот и длились зори, дни и дни текли,

И тянулся стройно стебель oт земли...

 

И на нем, как жертва, к солнцу был воздет

В час лазурной шири малый алый цвет...

 

Так и разрешилось в пурпуре цветка

Все немотство праха, дольняя тоска...

 

И была лишь слава миру и весне —

Вот что скрыто, братья, в маковом зерне!

 

Слава солнцу, честь земле...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Слава солнцу, честь земле,—

Снам и думам на челе!

Жил я, был я на пирах,

Ведал цвет, как знаю прах...

 

Должно жить и нужно вить

Миг и миг — живую нить —

На немую смену лет —

Цветопрах и прахоцвет...

 

Нужно быть и нужно ткать

Бремя зол и благодать,

Чтобы выткалась парча

Из теней и из луча...

 

Юный вздох и стон седой —

Ткутся тайной чередой,

Мрак и свет, покой и страх —

Прахоцвет и цветопрах...

 

Сладко часу звездно цвесть...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Сладко часу звездно цвесть!

На земле ступени есть

К неземному рубежу —

Ввысь, куда я восхожу.

 

Солнечные крылья

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Сладко с годами смертную нить

В солнечном храме солнечно вить!

 

Веет сквозь звенья бренных оков

В вихре мгновенья мудрость веков...

 

Падают грани в беге сквозь зной —

Светится в длани посох земной...

 

Ярко над нами, зыбля наш сон,

Брызжет лучами утренний звон...

 

Вот в их пожаре зреют поля —

В синей тиаре дремлет земля...

 

Сердце воздето — древний кремень —

Мало от света разнствует тень...

 

Ринься с восходом в солнечный путь,

Солнечным медом пьяная грудь!

 

Соме le onde

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Цветет восторг, как вал. Как вал,

   Уходит прочь...

И все, что к звону день призвал,

   Заглохнет в ночь...

 

Приходит боль, как снег. Как снег,

   Растает вновь...

Недолго дней весенних бег

   Объемлет кровь...

 

И свет и цвет — на миг. На миг —

    Игра всех смен...

И все, что смертный пыл воздвиг —

    Зола и тлен...

 

Вся явь, вся дрожь — волна. Волна —

    Весь труд людской...

И жнет земные семена

   Покой, покой!

 

Сон о сне

 

Открылось солнце бытию —

И вновь, венчая грудь мою,

Цвел миг, и в нем я был в раю...

 

И были в сердце все цветы,

И вдруг возник, на зов мечты,

Час неизбывной полноты...

 

Взошла полночная волна,

И звездным светом в глубь без дна

Была душа облечена...

 

И был бездомный дух в огне...

Отсель лишь тлеет в тишине

Зовущий душу сон о сне...

 

Земной поклон земле былой,

Где свет зари сменился мглой

И зной полудня стал золой!

 

Нездешний миг уже вдали...

Но были звезды, сны цвели

В безмолвных омутах земли!

 

Средь бега дней моих порой...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Средь бега дней моих порой

Не своенравною игрой,

А тайной волей бытия

Взрывается вся жизнь моя.

И вновь, как явь, цветут кругом

Деяния и сны в былом —

Как, вдруг, уже цветет в груди

Все то, что будет впереди...

 

Средь яви пепла и огня...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Средь яви пепла и огня

У сердца смертного — две доли,

Как есть и цвет, и жатва в поле,

Как две зари — у дня...

 

Светает тишь, редеет тень,

Взрывая звон и гул нестройный,

Объемлет землю полдень знойный —

Вот первая ступень!

 

И вновь у дымной грани сна

Уходит пламя, догорая

В безмолвных далях — вот вторая

Всевластная волна!

 

Так будет утро вновь, и так

На смену солнцу многократно

Прольется дым поры закатной

И новый звездный мрак.

 

Так вновь придется грудь открыть

Тому же миру и тревоге,

В чей вечный круг, в чей трепет строгий

Вплетен, — и час не быть...

 

Ступени

 

(сборник: Дымные дали)

 

 

 

Мы — туманные ступени

К светлым высям божьих гор,

Восходящие из тени

На ликующий простор...

 

От стремнины до стремнины —

На томительной черте —

Все мы гоним сон долинный,

В трудном рвеньи к высоте...

 

Но в дыму нависшей тучи

Меркнут выси, и блажен,

Кто свой шаг направил круче

По уступам серых стен...

 

Он не слышит смуты дольней,

Стона скованных в пыли,

Перед смелым все привольней

Глубь небес и ширь земли...

 

Дремлет каплей в океане

Мир немых и тщетных слез, —

Мудр, кто в тишь последней грани

Сердце алчное вознес!

 

Стучись, упорствуя, Кирка...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Стучись, упорствуя, Кирка,

В глухую грудь земли, пока

Не зацветут тебе века...

 

Пусть горек, сир и мал твой труд,

Но есть у грани тайных руд

Рубин живой и изумруд...

 

Но, роя прах, дробя пласты,

Не сетуй с болью, что не ты

Войдешь в сверканье полноты...

 

И ты лишь знай, лишь кротко верь,

Что в мире плача и потерь

Твой трудный трепет — только дверь...

 

Твой древний звон — твой жребий весь,

А сбудется средь звезд, не днесь,

Что ты упорно строишь здесь...

 

Таков закон судьбы суровой...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Таков закон судьбы суровой,

Что вдруг раскрылся час зари,

И стали в горной жизни новой

Золою царства и цари.

Пусть сладки сердцу в мире старом

Его отрада и печаль,

Но ты, смельчак морей, лишь с жаром

От мертвой пристани отчаль!

И там, где в жизни будут крепки

Сны старых стен, былая глушь,

На их оплот могильно-цепкий

Железный молот свой обрушь!

 

Твой знак пред жизнью — вереск гор...

 

Твой знак пред жизнью — вереск гор.

Из синевы его убор...

Его лазурный, долгий век

Красив в росе, красив сквозь снег...

Пыланье розы, цвет гвоздик

Угрюмо чахнет в серый миг...

А он упорно, дни и дни,

Стократ наряднее в тени —

Зане он в мире знак живой

Того, кто явлен синевой.

 

Ткач

 

(сборник: Белые вихри)

 

 

 

Над докучной серой тканью,

Ткач упорный, я поник...

Верный темному алканью,

Тку — сплетаю с мигом миг...

 

Часто-часто за работой,

Чуть замедлишь, рвется нить...

Даже краткою дремотой

Страшно сердце осенить!..

 

Сир мой труд, узка основа...

Мои челнок проворен, скор...

Вспыхнул день, и тку я снова

Незатейливый узор...

 

Долго ль мне в докучной доле

Тратить трепет слабых сил,

Знает только Тот, Кто в поле

Льну и рост и цвет судил...

 

Вечереет, и невольно

Тень сдвигается к станку...

Что-то грустно, что-то больно —

Уж не саван ли я тку?

 

Тополь

 

(сборник: Горная тропа II)

 

 

 

Как в мой разум беспокойный

Входит светом пенье грез,

Дикий тополь век свой стройный

В мир дробления принес...

 

Я свирелью многодумной

Славлю солнце в майском сне,

Он своей листвою шумной

Повествует о весне...

 

Если я теряю и плаче

Ясность сердца моего,

Той же грустью, лишь иначе,

Дышит шелест, речь его...

 

В час смятенья грозового

Стойко встретит свист и вой,

Он, как я, качает снова

Непреклонною главой...

 

В нем — во мне — все тот же жребий,

Долг опальных, долг живых —:

Лишь тянуться к солнцу в небе,

К звездам в далях мировых...

 

Трещина

 

(сборник: Сбор винограда)

 

 

 

Есть трещина в стене тюрьмы моей...

В нее я вижу даль родных полей

    И синеву родных небес,

    Родной ручей, мой шумный лес...

    В нем, в свете утренних часов,

    Так много птичьих голосов.

    Избушка ветхая за ним,

    Где я был близок, был любим...

    Но узник там давно забыт...

    Туда другому вход открыт,

    И дева юная все ждет,

    Когда-то новый друг придет...

Есть трещина в стене тюрьмы моей...

В нее, в тиши, как отзвук прежних дней,

Плывет ко мне немых видений рой —

Скорей, мой страж, ее закрой!

 

Уже в долинах дрогнул трепет томный...

 

Уже в долинах дрогнул трепет томный...

Как изумруд, сияет мурава...

И дольше день зиждительно-истомный,

И светлым зноем пышет синева...

 

И снова жизнь могуча и нова!

И человек, забыв о грани темной,

Слагает в песню светлые слова,

Чтоб славить жизнь и труд ее поземный...

 

О, нежный ландыш! Божий василек!

Кто вас таким сиянием облек,

Чтоб усыпить людской души сомненье!..

 

О, вешний луг! Пошли и мне забвенье

И, дрогнув тайной радостью в груди,

Ко мне дыханьем силы снизойди!

 

Уже вечереет... Спустился туман...

 

Уже вечереет... Спустился туман.

У берега тише шумит океан...

Рыбак, утомленный дневною тревогой,

Плетется с добычей к избушке убогой

И, полный признанья, бросает он взор

На моря родного туманный простор...

И берег уснувший угрюмо лежит,

Одна лишь высокая ива не спит...

Покорная ветру, над шумной пучиной

Качает надломленной бурей вершиной

И шепчется тихо с прибрежной скалой

О вихрях промчавшихся ночи былой.

 

Умершему другу

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

                Памяти А.Н. Скрябина

 

Был колокол на башне, в храме вешнем,

Где явь земли свой жертвенник зажгла...

И он был отлит звону о нездешнем,

И пела в нем вселенская хвала...

 

И он пылал сердцам, как весть живая,

О тайнах мира в звездном их цвету,

Своим псалмом впервые разрешая

Слепой земли глухую немоту.

 

Но в час, когда огонь преображенья

Коснулся праха всех земных дорог,

Не кончив чуда нашего рожденья,

Для райских песен колокол заглох...

 

Но нет, лишь ткань из тлена онемела,

Лишь бренный цвет увял средь смертных нив!

А вещий дух, не знающий предела,

В своем твореньи вечно будет жив...

 

И вновь, и вновь, лишь в строе звездно-новом,

Воскреснет в людях в каждый вещий час

Пророк, что был для нас небесным зовом

И Вечности ответствовал за нас.

 

Утренние песни

 

(сборник: Весенняя роса)

 

 

 

Und alles war erquickt

          mich zu erquicken.

 

                           Goethe1

 

The wind is blowing on the waving reeds,

The wind is blowing on the heart of man.

 

                                     William В.Yеаts2

_______________________________________

   1 И все ожило к моему наслаждению.

                        И.В. Гёте (1749-1832)

 

   2 Ветер овевает колеблющийся тростник,

     Ветер овевает сердце человека.

                        В.Б. Йейтс (1865-1939)

 

 

 

I

 

Запылала заря перед шествием дня!

Ночь скликает к ущельям туманы,

И жемчужной толпой, в поясах из огня,

Расступаются туч караваны...

 

Обнажился простор средь росистых долин,

В бесконечность откинулись дали,—

Будто с божьих высот, с заповедных глубин,

Все завесы над миром упали...

 

Встрепенулся залив — вырастает волна,

Загремела в неистовстве диком,

И разбилась, как звонкий сосуд, тишина

В ликовании утра великом...

 

II

 

Великий час! Лучистая заря

Стоцветный веер свой раскрыла на востоке,

И стаи птиц, в сиянии паря,

Как будто плещутся в ее живом потоке...

 

И звук за звуком, дрогнув в тишине,

Над лесом, над рекой, над нивой тучной,

Стремится к небесам, синеющим в огне,

Смеется и зовет из глубины беззвучной...

 

В росистый круг земли, раскрывшийся, как чаша,

Что пенное вино, струится знойный день,

И каждый холм — на празднество ступень,

И каждый миг — обет, что радость жизни — наша!

 

IV

 

                   С. А. Полякову

 

Рассветные волны качают ладью —

Живая хвала бытию!

 

Безмерные дали — в венчальном огне,

   И солнце и море — во мне...

 

Над глубью лазурной, не знающей дна,

   Я сам — кочевая волна...

 

Пирую, кружусь на пиру световом,

   Как искра в пожаре живом...

 

Пред чудом сверканья бессмертных зарниц

   Я, смертный, не падаю ниц,—

 

Меж мной и вселенною, в час полноты,

   Не стало раздельной черты...

 

Мир — тихое пенье в редеющей тьме,

   Я — пламя молитвы в псалме...

 

Играют, дробятся на мачте лучи,—

Мой парус — из яркой парчи!

 

С молитвенным звоном, как хор неземной,

   Мелькает волна за волной...

 

И каждая тихую сказку поет,

   Что сердце людское цветет!

 

Утром

 

(сборник: Горная тропа III)

 

 

 

Искрятся мгновенья

В ранней тишине...

Миг прикосновенья

К дремлющей струне!

 

Свет в тиши ленивой

Зыблет в сердце тень —

Вечное огниво

Бьется о кремень!

 

В час зари безбурной,

Ширя синий зной,

Льется звон пурпурный

С неба в круг земной...

 

Льется в час безбольный

К небу от земли

Отзыв колокольный

Алчущих в пыли...

 

Реют два сиянья,

Ширя день-деньской

Вихри, чье слиянье —

В радости людской!

 

Фейерверк

 

(сборник: Горная тропа II)

 

 

 

У входа в храм венец из терний,—

Святая Тень — померк в тени...

И в шуме площади вечерней

Мелькает люд, снуют огни...

 

Пронзая мглу струями света,

Дробятся кольца и круги,

Шипя, взвивается ракета

Изгибом огненной дуги...

 

И в мире звезд, в тиши их вечной,

Пылает пестрый вой и звон,

И каждый ярко, в час беспечный,

Мгновенной искрой ослеплен...

 

Дробясь, сплетая в ожерелье

Весь малый клад людской сумы,

Скользит полночное веселье

В безмолвной тьме, не видя тьмы...

 

И дышит-дышит грудь земная,

Забыв полдневную вражду,

Своей судьбы еще не зная

В ночном скудеющем бреду...

 

Хвала рабам

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

В борьбе веков велик ваш долг суровый,

Влачащие ярмо земли сердца,

Бездольные избранники христовы,

В цепях труда — сподвижники Творца!

 

Невольник нивы, древний Божий воин,

Чей каждый миг — лишь дрожь и дрожь в пыли,

Ты средь людей один венца достоин,

Что вырыл плугом солнце из земли.

 

Раб молота, кующий месть в кинжале,

Как в славе часа жребий твой ни мал,

Свое упорство слив с упорством стали,

Ты строил век и мудрость дня ковал...

 

И ты, пастух, что меришь в жизни сроки

Безлюдием звериного пути,

Благословен твой жребий одинокий,

Твой Посох будет в вечности цвести!

 

И пусть ваш долг в кругу неволи цепкой

И сир, и строг, как ваша скорбь строга,

Но на земле лишь вами время крепко,

Из ваших слез возникнут жемчуга.

 

Свершится мера трепета и бега,

И вы, изведав тень земной зари,

Войдете в свет на брачный пир Ночлега —

Поденщики, жнецы и косари!

 

Цветам былого нет забвенья...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

                М.А. Ефремовой

 

Цветам былого нет забвенья,

И мне, как сон, как смутный зов —

Сколь часто! — чудится виденье

Евпаторийских берегов...

 

Там я бродил тропой без терний,

И море зыбью голубой

Мне пело сказку в час вечерний,

И пел псалмы ночной прибой...

 

В садах дремала тишь благая,

И радостен был мирный труд,

И стлался, в дали убегая,

Холмистой степи изумруд...

 

С тех пор прошло над бедным миром

Кровавым смерчем много гроз,

И много боли в сердце сиром

Я в смуте жизни перенес.

 

Еще свирепствует и ныне

Гроза, разгульнее стократ,

И по земле, полупустыне,

Взрывая сны, гудит набат...

 

Но сон не есть ли отблеск вечный

Того, что будет наяву —

Так пусть мне снится, что беспечный

Я в Евпатории живу...

 

Цветок

 

(сборник: Весенняя роса)

 

 

 

Цветок случайный, полевой,

Я — твой двойник, я — рыцарь твой!

 

Как ты узор по лепестку,

Свои мечты я в сердце тку...

 

Тебе я грезами сродни,

И в целом мире мы — одни...

 

Один на свете труд у нас -

Как жить-цвести в полдневный час,—

 

Как божьим светом, синевой,

Наполнить малый кубок свой!

 

Цветок мой, слушай — не дыши,

Мы — две раскрывшихся души...

 

Одна весна нам в мире мать,

Наш жребий — вместе умирать...

 

Мы — вся нарядность бытия,

Нас в мире двое:— ты да я!

 

Час изменил — цветы солгали...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

Час изменил — цветы солгали,

Звон пламени заглох в дыму...

Но сердце не стезей печали

Влачится, онемев, во тьму...

 

Забвенный миг и срок тревоги,

Столь часто острой, как игла —

Два знака у земной дороги,

Два ввысь подъемлющих крыла...

 

Но как ни сладок праздник тощий,

Раскрывший весь свой цвет мечты,

Лишь в пытке — мера смертной мощи

И в ней — даянье полноты.

 

И в мире вижу я все чаще,

Что, гордо строя беглый час,

Слаб дух, над благом дня дрожащий,

И скорбь стократ достойней нас.

 

И я в людском порыве к раю,

Тоске утраты грудь учу —

Безбольный жребий отвергаю,

Венца без терний не хочу!

 

Час обыкновенный

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

Едва колебля пламя жизни пленной

Сквозь легкий сон души,

Плывет-струится час обыкновенный,

Как дым в тиши...

 

Немого сердца тень не ранит...

Мысль, как пчела

Из цвета в цвет, в былые дни заглянет,

И вновь дремота, как была...

 

И с каждым мигом длится безраздельно

Облекший явь покои,

Как смутный отзвук песни колыбельной

В судьбе людской...

 

И греет грудь пустыми снами

Насущный свет,

Как если б бездны не было пред нами,

Как будто тайны несказанной нет...

 

И дремлет ум. Ленив и своенравен

Его слепой досуг,

Как если б был всей бездне мира равен

Наш смертный круг...

 

Часы с кукушкой

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

Ты все ходишь, маятник железный,

То с суровой кротостью, то гневно —

Над сокрытой вековечной бездной,

Над земной былинкой однодневной...

 

Вот кукушка, раскрывая дверцу

В мир, прядущий смертный страх и веру,

Возвещает трепетному сердцу

В круге жизни приговор и меру...

 

От удела скудости — к избытку,

От расцвета — в прах и снова к цвету —

Ты влечешь на пиршество и пытку

По укладу жизни и обету...

 

От свободы — к плачу доли пленной —

Так! Аминь цветам земли и горю —

В них я тайной благости вселенной

Песней сердца, песней Духа вторю...

 

Чем больше в мире я живу...

 

Чем больше в мире я живу,

   Тем меньше знаю слов —

Дух — звездный призрак наяву,

   Дух — звон колоколов...

 

И оттого в житейском сне,

   Творя вражду и спор,

Молюсь безмолвно тишине,

   Немым обрывам гор...

 

Цветет ли свет моей тоске,

   Иль миг приемлет тьму —

Аминь! На смертном языке

   Heт имени ему...

 

Чередою

 

(сборник: Горная тропа III)

 

 

Я светлой доли знал немало,

И трудной скорби ведал много...

Не раз, не раз весна пылала —

Не раз метель дымилась строго...

 

Час гордой силы вел истому...

Сменял неволю час свободный...

И ждал я счастья по-пустому,

И чах и цвел поочередно...

 

И пели дни от смены к смене,

И в миг, смирявший пламя в гимне,

Я знал, что будет зной без тени,

Я знал, что будет холод зимний...

 

И светел взор мой, в даль вперенный,

И — полный кротости и веры —

Я с думой мудро-примиренной

Встречаю день и вечер серый...

 

Изведав пламя, таю, тлею

И цветом нови оживаю —

О прежних днях не сожалею,

Погасших снов не призываю...

 

Черное озеро

 

(сборник: Дымные дали)

 

 

 

                Валерию Брюсову

 

Из храма гор, из сонной мглы лесной,

В отдельном беге каждый одинокий,

Струятся вдаль, вспоенные весной,

Немой земли немолчные потоки...

 

Все золото зари, весь изумруд

Холмов, весь мир светающего поля

Глядятся в них... Певуч их первый труд,

Светло-шумна их утренняя доля...

 

Поют валы в тени гранитных стен,

Пока их бег стремителен и силен,

Пока далек великий зимний плен

В безвестности порогов и извилин...

 

Но день идет, и скорбно в их простор

Теснится тень, как некий сон упорный

О мертвых безднах сумрачных озер,

Что горестно их ждут в свой омут черный...

 

И, глухо дрогнув, каждая волна

Стремится шумно к далям заповедным,

Туда, где все встречает тишина

Своим лобзаньем сладостным и бледным...

 

Черное солнце

 

(сборник: Белые вихри)

 

 

 

Проходит жизнь в томлении и страхе...

   Безмерен путь...

И каждый миг, как шаг к угрюмой плахе,

   Сжимает грудь...

 

Чем ярче день, тем сумрачнее смута

   И глуше час...

И, как в былом, солжет, солжет минута

   Не раз, не раз!

 

Мой дом, мой кров — безлюдная безбрежность

   Земных полей,

Где с детским плачем сетует мятежность

   Души моей,—

 

Где в лунный час, как ворон на кургане,

   Чернею я,

И жду, прозревший в жизненном обмане,

   Небытия!

 

Чудом тени

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

Чуть внятно дышит вечер поздний

И, дольний довершив предел,

Последний миг из часа розни

Отсталой искрой догорел...

 

И в слитной яви мир всечасный

Сошел на смертную межу,

И к звездной тайне, в Храм безгласный,

Я в думах праха восхожу.

 

И сердце, что в бреду боролось

И было в тлен облечено,

Вплетает ночь в свой звездный колос,

Как полновесное зерно...

 

И грудь, дрожавшая без крова

Средь смуты дня, — в дневном плену,

От чар ночных приемлет снова

Согласие и тишину...

 

Спеши ж расторгнуть чудом Тени

Всю боль и горечь дольних слез,

Кто в вещий час ночной ступени

Свой жребий к вечности вознес!

 

Элегия (Как дымный вечер, скорбен я...)

 

Как дымный вечер, скорбен я...

Как шорох ночи — речь моя!

 

Бессильный трепет грез во мне,

Что лунный блеск в морской волне...

Порядок вещих дум моих,

Что звездный свет, печально–тих...

 

Моих часов докучный бег —

Как в час затишья плавный снег...

 

Глухая боль в груди моей,

Как стужа северных полей...

В моем пути поет метель...

Моя душа — ее свирель!

 

Элегия (Мысль в разлуке с вещим сном...)

 

Мысль в разлуке с вещим сном...

Сердце — в сумраке ночном...

Дождь пустынный за окном...

 

Свист за дверью, вой в трубе...

Век прожив в пустой борьбе,

Вспоминаю о себе...

 

Меркнет цвет и гаснет свет...

Ни тревог, ни мира нет...

В миге — много тысяч лет...

 

Точно я уж вечность жил,

Вечность сетовал, тужил,

Тайне вечности служил...

 

Ночь... И только мысль во мне,

С тьмой ночной наедине

Тускло тлеет в глубине...

 

Тьма... Лишь воет за окном

Все о том же, об одном,

Ветер в сумраке ночном...

 

Элегия (Уводит душу...)

 

Уводит душу час в тени

   Назад, назад,—

Туда, где ярки были дни

   И цвел мой сад...

 

Пестро менялись звон и цвет

   В моих лугах,

И дрогнул в сердце с бегом лет

   Бессильный страх.

 

И вот железный крест готов

   Давно, давно —

И плачет сердце средь цветов,

   Одно, одно.

 

Я видел надпись на скале...

 

Я видел надпись на скале:

Чем дальше путь, тем жребий строже,

И все же верь одной земле,

Землей обманутый прохожий...

 

Чти горечь правды, бойся лжи.

Гони от дум сомненья жало

И каждой искрой дорожи —

Цветов земли в Пустыне мало...

 

Живя, бесстрашием живи

И твердо помни в час боязни:

Жизнь малодушному в любви

Готовит худшую из казней.

 

Я гордо мудрствовал когда-то...

 

(сборник: Лилия и Серп)

 

 

 

Я гордо мудрствовал когда-то,

Что беглый жар в людской душе —

Лишь вечной цельности утрата,

Лишь шелест вихря в камыше...

 

И сердце билось и черствело,

Себя отняв от бытия,

И вот в груди осиротелой

Лишь боль проклятья мерил я...

 

А ныне я молюсь: Нетленно

Все, что приемлет праха лик,

И всей повторностью вселенной

Мой жребий смертного велик...

 

Я светлый оникс — я лежу в земле...

 

Я светлый оникс — я лежу в земле —

В мучительной и мерзостной темнице,

А ты, мертвец, обрадовался мгле

И траурной дешевой колеснице.

Я свет свой жаждал жизни расточить,

Навеки замкнутый под слоем чернозема,

И силюсь в темноте сорвать его печать,

А ты, зарю забыв, лежишь в земле, ты — дома.