Янис Грантс

Янис Грантс

Все стихи Яниса Грантса

  • Горбы
  • Дома
  • За хлебом
  • Зрачок
  • ИхитС
  • Клавиши
  • Коньюнктивит
  • Лестница
  • Месяц
  • Младенец
  • На Прокла
  • Необратимость
  • Нечётная сторона
  • Ничего не случится
  • Ногти растут
  • Общее
  • Окно. Полина
  • Полёт
  • Похмелье
  • Превращения
  • Проснувшийся от песни над крышами
  • Семь
  • Скобки
  • Судьба
  • Сын астронавта
  • Сырость
  • Тётя смеётся
  • Тик-так
  • Тополя
  • Троллейбус
  • Цветы и другие животные
  • Четыре снега
  • Ядвига

Горбы

 

пылятся книги вверх горбами*.

лежу недвижно на диване

глазами кверху – в потолок,

горбом – в подушку. а у ног

пылятся книги вверх горбами.

а дальше книг – в оконной раме –

с бронёй бодается оса,

а дальше – через полчаса –

лежит, бедняжка, вверх ногами.

 

а дальше – небо с облаками.

а ниже – город под дождём,

я здесь давным-давно рождён

за просто так, не по заслугам.

 

лежу на лежбище упругом.

как горбовщик своей судьбы.

вокруг – горбы. горбы. горбы.

---

*«Книги, книги вверх горбом…» – строчка из стихотворения Марианны Гейде «Солнце в облаке круглеет…»

 

Дома

 

Анастасии Афанасьевой

 

…корой в наростах в жилах сетчатых

как заблудившиеся сны

где раны будто бы залечены

хотя они обнажены

и в годовые кольца сложены…

 

корнями жгущие гранит

качаются над бездорожьями

непроходимые на вид

линяют выцветшими перьями

врастают в небо наугад

дома

         и кажутся деревьями

 

а люди тоже шелестят

 


Notice: Undefined index: permission in /var/www/stavinfo/data/www/45parallel.net/smarty/templates_c/1dac55898b0a7c2feae12abf541db51a63382079_0.file.autor_stihi.tpl.php on line 293

 

За хлебом

 

Владе Смехову

 

кропал стишки свои, кропал.

за так. для никого.

пошёл за хлебом и пропал –

как не было его.

 

его не хватится жена.

и мать. и дочь. и пёс.

никто не вспомнит ни хрена,

купаясь в луже слёз:

пошёл за хлебом и – привет.

 

на клетчатом простом –

ожог от спички, чайный след

и кляксы под крестом:

бубубубубубубубу

бубу и не бубу

я скоро вылечу в трубу

я вылетел в трубу

 

Зрачок

 

убийца зафиксирован в зрачке

убитого при вышнем волочке

как при аустерлице князь андрей

лежит под вековым среди корней

убитый никуда не торопясь

как при аустерлице графский князь

 

седая крона траурная вязь

стал невесом убитый заплелась

такая лёгкость что никак ничком

и он взлетел над вышним волочком

с убийцей теплокровным на глазу

оставив тело мёртвое внизу

 

убийца будто в капсуле летит

в зрачке того кто им вот-вот убит

убийца плачет я же не хотел

но он махрой делиться не хотел

 

а капсула туда где горячей

к звезде убитых

к солнцу палачей

 


Поэтическая викторина

ИхитС

 

Человека бросили

Как собаке кость

На зубах под осенью

С кем-то бывшим врозь

 

Он летит что падает

Курит что умрёт

И читает вывески

Задом наперёд

 

Клавиши

 

Пальцы твои стрекозьи

клавишей давят клей.

(Я утонул в неврозе

от нелюбви твоей).

 

Улицы, как помои,

в сточной стоят ночи.

(Сделай хоть раз по-мое-

музыку замолчи).

 

Коньюнктивит

 

а боль болит, поёт как охра

на ржавых сводах.

торчит как бабушка из вохра

в дыре завода.

 

пишу – и вспыхивают спички:

по шесть на строчку.

(спустил последнюю наличку

на оболочку).

 

нещадно режут автогеном

глазное днище.

 

как мне живётся? офигенно!

на пепелище.

 

Лестница

 

хромая лестница под фонарём,

не доверяющим кружеву ночи,

скрипит на каждый шаг

по-своему.

одна балясина – один слог.

на выходе что-то типа:

ле-ди-и-джен-тель-

и всё.

 

даже посадка ушанки на нём

как-то нелепа:

вкось-вкривь.

и язык его в переулках.

и последние новости о том же:

ничего.

 

земля в мыльной пене –

таков уж снег,

будто из прачечной.

 

тут

Глазков

Засмеялся.

 

Месяц

 

произвольный месяц

(который луна, а не февраль),

напоминающий стрельбу из лука,

приближается.

прохожие зачарованно

замирают,

будто смотрят

мультипликационный фильм.

 

по ту сторону,

около предубеждённого

велосипедиста,

по берёзе снуют птицы,

скатывающиеся в свои дупла,

как бильярдные шары.

 

держу пари,

некоторые промахиваются.

 

месяц, точно библия,

входит в каждого,

даже если

остерегаешься

 


Notice: Undefined index: permission in /var/www/stavinfo/data/www/45parallel.net/smarty/templates_c/1dac55898b0a7c2feae12abf541db51a63382079_0.file.autor_stihi.tpl.php on line 293

 

Младенец

 

младенец-холостяк,

лёжа на спине позвоночника,

напоминает бекон

утренней жарки

с обугленными краями.

он портится – брошенный,

как чемодан с одним заевшим замком.

он –

приманка для клювов

баллотирующихся здесь ворон.

от них черным-черно,

будто зрачок

разросся до размеров

ЦПКиО имени Гагарина.

но вот появляются люди

в повязках и с флагами

под цвет закусочной

на перекрёстке,

где буфетчица – с лиловым

ячменём на верхнем веке.

 

младенец тем временем

просыпается

и шипит, как бекон.

 

На Прокла

 

чёрные силы на Прокла

выходят из-под земли,

рылами тычутся в стёкла:

 

у Ксенофонта боли,

у Степаниды боли,

у Аристарха боли,

у Агриппины боли,

у Ратибора боли,

у Василисы боли,

у Клементины боли,

у Ферапонта боли.

 

истошно собаки лают.

спросонья ругаясь, бабы

хватаются за горбыли.

 

Необратимость

 

красная рыба вражды

рыщет сюды и туды

по коридору общаги

мокрые ставит следы

 

этот к перилам приник

видно попал под плавник

и отрывает кусками

свой слишком русский язык

 

как новогодние льды

лампы мерцают и ды-

мятся по старой побелке

запахи кислой еды

 

я трёхколёсный эскорт

папиных тапок и шорт

 

памятью папа заснежен

а если честно то стёрт

 

 Нечётная сторона

(отрывок из поэмы)

 

15,13

 

аllegro

дул на молоко дул

дул на молоко дул

дулнамолокодул

выдулся совсем уснул

 

спал без задних ног спал

спал без задних ног спал

спалбеззаднихногспал

ноги проросли встал

 

постоял стоймя чуть

тронулся умом и в путь

дуть на молоко дуть

дуть на молоко дуть

дуть на молоко дуть

дуть на молоко дуть

дуть на молоко дуть…

и так до конца страницы; либо – в случае публичного чтения – выступающий оставляет это стихотворение «на посошок» и последнюю строчку произносит и произносит, уже отходя от микрофона и продвигаясь к своему месту в зале (останавливается там, где его застают аплодисменты; если аплодисментов не предвидится, то он сам останавливается где-то между рядами (столиками) и раскланивается.

 

Ничего не случится

 

одинокие птицы,

пролетая над бездной че,

разбиваются о края.

 

ничего не случится

(с нами), пока на моём плече

засыпает рука твоя.

 

и пока по утру

у меня во рту –

клубок из волос твоих,

я нисколько даже и не умру.

и никто из нас.

из двоих.

 

другое – не важно (включая эти стишки).

ничего не случится, пока

пока

дворник утрамбовывает в мешки

мёртвых птиц

                        (граблями за бока).

 

Ногти растут

 

стригу ногти на ногах.

маме.

мамочка. мамочка.

детство твоё всё ближе.

скоро я буду мыть

голову твою белую

и укладывать баю-бай.

страшно-то как.

хочется спрятаться под стол,

как в детстве,

когда дед мороз

ещё настоящий.

только что ж это будет:

два малых дитя,

а ногти растут и растут

на ногах

и руках.

 

Общее

 

концертмейстер и гастроэнтеролог.

ну,

что может быть общего?

 

общее тем временем пришло.

разулось.

стоит перед холодильником.

жрёт что-то из холодильника.

дверца холодильника открыта.

общее говорит:

я не буду отвечать на ваши дебильные вопросы.

общее то ли с фингалом,

то ли ярко раскрашено.

от общего разит каким-то пойлом.

общему всего-то 16.

 

концертмейстер.

гастроэнтеролог.

ну,

баюкали ведь.

лелеяли ведь.

любили ведь.

 

общее тем временем

обчистило карманы моего пальто.

крикнуло «чао».

хлопнуло дверью.

 

откуда оно взялось – такое общее?

убил бы.

 


Notice: Undefined index: permission in /var/www/stavinfo/data/www/45parallel.net/smarty/templates_c/1dac55898b0a7c2feae12abf541db51a63382079_0.file.autor_stihi.tpl.php on line 293

 

Окно. Полина

 

клюют колодезную крышку

четыре чахлых сизаря

для октября морозно слишком

белым-бело для октября

 

куда ни кинь повсюду клинья

из неразгаданных примет

(сегодня восемь лет Полине

а мне не знаю сколько лет)

 

так тихо жутко так и тихо

что дом в окне облез до плит

и после «с» неразбериха

когда считаешь алфавит

 

Полёт

 

о, я б летел над сельским магазином,

где продавщица плачет и течёт,

и, вылив треть канистры из бензина,

сводя с судьбой не выставленный счёт,

в обычных обстоятельствах тщедушный,

а тут с цепи сорвавшийся фома

бесплатно хочет водки самой лучшей,

в противном, угрожает, всем хана…

 

но я б летел и дальше. возле мкада,

хоть я не знаю, что такое мкад,

где ингуши торгуют виноградом,

пока чеченцы тырят виноград,

и на арбузной горке восседает

виталий (не кальпиди, а другой)

и чертит голова его седая

по воздуху параболу дугой…

 

но я б летел, поскольку приземлиться

уже мне не придётся ни за что.

виталии, фомы и продавщицы

мелькают, как бочонки из лото,

которым липкий запах рук не сносен,

по клеткам поля вставшие, как есть:

12.

49.

28.

4.

30.

86.

 

Похмелье

(из цикла)

 

день (родной)

 

небо, говорит, было наклонено.

я, говорит, такое видывал только в концептуальном кино.

небо, говорит, сливало себя самого.

на меня, говорит, сливало на самого.

я, говорит, до трусов…

я, говорит, до денег в кармане…

помолчал. и опять:

небо, говорит, было наклонено.

я, говорит, такого не видывал даже в концептуальном кино.

небо, говорит, сливало себя самого.

на меня, говорит, самого.

я, говорит, промок до трусов.

я, говорит, всё ещё не просох.

 

а зачем, говорю, ты тогда поплёлся под дождь.

 

ты, говорит, сухарь, поэтому вряд ли поймёшь.

кто ж, говорит, его похоронит, кроме меня.

я ж, говорит, его со щенков до вчерашнего дня.

он, говорит, двенадцать лет, как со мной.

он, говорит, мне родной-родной.

замолчал.

помрачнел.

да какой, говорит, он мне родной…

он, говорит, просто часть меня.

я ж, говорит, его со щенков до вчерашнего дня.

замолчал.

потом собрался было, а не говорит.

заплакал.

болит?

не отпуская, болит.

 

Превращения

 

вот и дождь. этот дождь на космической фазе полёта

превращается в снег, потому что февраль и суббота.

 

это снег. он летит синусоидно и неповадно,

превращаясь в соседку. в соседку с клубком. в ариадну.

 

ариадна летит с на губах исполняемым соло,

превращается в сельдь непонятного вовсе посола.

 

и когда до земли остаются какие-то крохи,

превращается сельдь в полуночные ахи и охи,

то есть в сон о любви, ежеклеточной и долговязой,

что проходит – как сон – после каждого третьего раза.

 

и когда этот сон превращается в дождь перекатный,

я иду под него.

и хожу.

и туда.

и обратно.

 

Проснувшийся от песни над крышами

 

медленным январём

ходит под фонарём

тумас почти транстрём-

 

ересь бухтит под нос

полночь январь мороз

(ходит выходит в кос-

 

мост никого вокруг

жёлтый фонарный круг

и тишина но вдруг)

 

Семь

 

по разу тюрьма и сума

две свадьбы и два перелома

сбегал троекратно с ума

четырежды выгнан из дома

пять раз возвращался назад

чтоб шесть не завяли фиалок

 

льёт воду пока говорят

ты жалок

ты жалок

ты жалок

ты жалок

ты жалок

ты жалок

ты жалок

 

в башке с охрененной дырой

с улыбкой бродячей собаки

как самый заглавный герой

из аки каурисмяки

 

Скобки

Сайджан Тимуров.

Вольный перевод с башкирского.

 

с утра под вечер снега навалило.

(бреду себе куда-то налегке).

((завёл желудок пивом через силу)).

(((разжился сигаретами в ларьке))).

 

а это важно?

 

это и другое –

не!важ!но! (что расходится замок

на куртке. что тебя я недостоин.

что мог бы быть достоин. что не смог.

что ни кола-двора. ни дна-покрышки.

не солоно хлебавши. что враще-

нье в колесе обходится мне слишком…

что жизни нет.

что нет.

что нет).

(ваще).

 


Notice: Undefined index: permission in /var/www/stavinfo/data/www/45parallel.net/smarty/templates_c/1dac55898b0a7c2feae12abf541db51a63382079_0.file.autor_stihi.tpl.php on line 293

 

Судьба

 

попался на всю правду, молодой!

попался на узнаешь наперёд!

и вот она берёт мою ладонь.

и вот читает линии.

и вот –

 

дыша духами, луком-табаком,

пятидесяти с хвостиком на вид,

моя судьба желтушным языком,

зубами золотыми говорит:

…………………………………

 

Сын астронавта

 

Моя мама – астронавт.

Она невесома.

Опутана трубками, датчиками,

Проводами.

Нехотя ест жидкое.

Во время видеосеансов

Мама почти не узнаёт меня

И неизменно говорит:

Устала.

Устала от этих глупых опытов

С кольчатыми червями

И саламандрами.

Это нормально,

Успокаивает дежурный

По Центру управления полётом.

Никто доподлинно не знает

Ни глубин космоса,

Ни глубин человека,

Ни как эти глубины соотносятся.

Чего ж вы хотите,

Подытоживает он.

Но иногда мама будто спохватывается:

Ты заплатил за квартиру?

Ты полил кактус?

В такие дни я засыпаю счастливым.

Когда мама полетела, был

Февраль.

Вот-вот начнётся осень.

Мама, возвращайся.

Прошу.

Очень прошу.

 

Сырость

 

Лене Оболикшта

 

как в пойме сырой Амазонки

в Челябинске. сыро. как в пойме.

сидят под крылом остановки

пернатые с баночным пойлом.

идут под зонтами макаки.

плывут кто куда крокодилы.

отложены роды и драки,

охота на старых и хилых.

пахучие метки на рынках

слиняли и нюх не ласкают.

навязла в зубах как пластинка

затёртая сырость. пускают

пернатые кольца бескрыло.

дымят под зонтами макаки.

и курят в ручьях крокодилы.

до родов.

до смерти.

до драки.

 

Тётя смеётся

 

эта тётя сидит на Гагарина ежегодно в преддверии лета

продаёт эти как их для пляжа

сланцы

и лицо у неё как земля перегретая

как черепаший панцирь

того и гляди лопнет под солнцем

а тётя смеётся

 

тётины сланцы пахнут русско-китайской дружбой

продажи всё хуже и хуже

у соседки (трусы и носки) ещё хуже

у соседки соседки (зонтики) и того хуже

тётя смеётся вспоминает мужа

 

мужа и сына похоронила выдала дочь за корсиканца

вот и придумала сланцы

вот и смеётся

кот о венозные ноги трётся

тётя смеётся

смеётся

смеётся

а что ещё остаётся

 

Тик-так

 

день промок.

и ты промок,

добираясь вплавь.

закрывайся на замок.

сковородку ставь.

жарь яичницу из трёх.

кофе заваргань.

(просто дура! дура, Лёх!

дура, а не дрянь!)

 

ты излечишься (тик-так).

справишься (тик-так).

 

только это всё не так,

даже если так.

 

Тополя

 

дым (октябрь, 16-е)

 

я вышел из починки, где медбрат

мне намекал на большее, чем дружба,

где сочинял приказы бонапарт,

а че гевара звал меня к оружию.

 

я вышел из починки. жгут костры

из листьев тополей на Руставели.

и дворники забыли до поры

о киснущем в подсобках опохмеле.

 

дым от костра под ложечкой саднит,

катается во рту горошком пряным.

я вышел из починки. айболит

заврачевал изнаночные раны.

 

но дёргается жилка у виска.

на сердце –

стихотворные облатки.

соль горечи.

руины из песка.

и больше ничего в сухом остатке.

 

пух (июнь, 16-е)

 

июнь разменял половину

под лай и трамвайный скрежет.

безветрие. пух тополиный

глазастые лужи снежит.

 

безветрие. пух тополиный

мне спать не даёт. я тоже

прожил, может быть, половину.

вторую.

быть может.

 

Троллейбус

 

дышит одышкой. цветёт как самшит.

села в троллейбус. шуршит и шуршит.

 

шепчет. невнятно. и шарит ковшом.

в маленьком. среднем. побольше. большом.

 

с пола поднимет. уронит с колен.

свой бесконечный полиэтилен.

 

что ты там ищешь, смешная душа?

 

на «станкомаше» выходит, шурша.

 


Notice: Undefined index: permission in /var/www/stavinfo/data/www/45parallel.net/smarty/templates_c/1dac55898b0a7c2feae12abf541db51a63382079_0.file.autor_stihi.tpl.php on line 293

 

Цветы и другие животные

(отрывки из поэмы)

 

другие

 

в пятницу деньги кончаются

а в понедельник терпение

 

ветки кача-и-качаются

за окном

привидением

и стучатся как вести благие

а взаправду-то вести другие

 

ни терпенья тебе

ни деньги

ни надежды

ни веры

 

ни зги

 

животные

 

и зол-то я не по злобе,

а так – позёрствую.

рифмую письма сам себе –

тома развёрстые.

 

завёл собаку, а оно

ворует пряники.

 

живу.

один.

давным.

давно.

а тянет – к маменьке.

 

другие животные

 

есть у рыб и речь, и части речи,

только рыбам рыб услышать нечем.

презирают слухи – и не слышат,

и водой при этом дышат, дышат.

 

а сорвавшись с виселиц рыбачьих,

красных глаз от рыб других не прячут,

рваных губ от рыб других не прячут,

горьких слёз от рыб других не прячут.

 

доплывают, плача, до низовья –

там и занимаются любовью.

 

Четыре снега

 

холода

 

Андрею Санникову

 

такие холода что холода

вчерашние за город отступают

и птицы стекленеют как вода

и стаями за город отступают

они летят летят над головой

и мёрзнут налету вниз головой

 

в такие холода теплоцентраль

как только что родившая корова

то дышит то не дышит то финаль-

но стонет уповая на святого

жилищно-коммунального того

коровьего святого своего

 

в такие холода ложится снег

по часовой от снежного покрова

и что ни говоришь выходит снег

и ни словечка больше ни полслова

а хочется всего-то ничего

тепла тепла а больше ничего

 

кажется

 

кажется только шёл дождь

а уже снег

кажется только шёл снег

а уже восемь ноль ноль

кажется только восемь ноль ноль

а уже новости

кажется только были плотины экспрессы дагестаны

а уже к чёрту эту работу

кажется только ушёл с этой чёртовой работы

а уже наплевать

только что было наплевать

а уже снег

кажется только снег

а уже собака

лает

лает

лает

лает

лает

 

сон тогда

 

длинные города

вдоль неторопких рек

снились мне и тогда

падал на реки снег

падал на города

снившиеся тогда

 

падал сонливо снег

лаяли зря соба-

кисти неспешных рек

длились как желоба

вдоль городов по-всяк-

омутами и так

 

Ядвига

 

облетают листья с книги

вечной бабушки ядвиги.

облетают на паркет.

(нет его. в помине нет).

 

у ядвиги –

только книги.

только – голос. и – душа.

а другого – ни шиша.

 

нет ни фикуса ни в бочке.

ни ночной и ни сорочки.

ни собачки на замке

и ни пёрышка в руке.

да и рук-то нет у ней.

и коленей.

и бровей.