Владислав Пеньков

Владислав Пеньков

Н. 
  
1 
  
Мирт, кипарис, гранат. 
Сосна, рябина, клён. 
Закат, закат, закат, 
эпох, миров, племён, 
  
особенно – звезды, 
особенно – сердец. 
Тирренской бороды 
всё тяжелей свинец, 
  
всё ниже голова 
и флейта солоней, 
как будто бы слова, 
а где же соловей? 
  
Я вскину руки так, 
как танцевали вы, 
идущие во мрак 
на фоне синевы. 
  
Как день с утра глубок 
(и как неуловим 
вечерний голубок, 
заплакавший над ним). 
  
Из улетевших птиц - 
его последний час, 
последний взмах ресниц 
его этрусских глаз. 
  
2 
  
И тех, и эту, может быть, – и ту, 
я всех любил – и жалобней и звонче, 
чем женщину, держащую во рту 
серебряный старинный колокольчик. 
  
Но вышло, что любил её одну. 
Любил, люблю – неточные глаголы. 
Люблю, и вместе мы идём ко дну, 
так и пошли, из древней выйдя школы. 
  
Нас там учили разбирать цвета 
на запахи, на звуки и на строчки, 
что основная музыка проста – 
все будем умирать поодиночке. 
  
Куда-то проплывали облака, 
стекала кровь по лезвию минуты, 
и не давалась юноше строка, 
а девушки давались почему-то. 
  
Слепые губы тыкались в плечо 
и замирало сердце в перегрузке. 
И плакали светло и горячо 
над этим счастьем мудрые этруски, 
  
и плакали откуда-то со дна, 
куда я не стремился, но откуда 
пришла строка о том, что «всё – она, 
и всё – её серебряное чудо». 
  
В густой траве сверкал стеклянный бок, 
этруски обнимались после смерти, – 
и каждый был хмелён и одинок, 
и говорил: «Я не один. Не верьте».

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Константин Бальмонт
Константин Бальмонт «Довольно»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Любовь»
Константин Бальмонт
Константин Бальмонт «Поздно»
Леонид Филатов
Леонид Филатов «Замри»
Наум Коржавин
Наум Коржавин «Мир еврейских местечек...»