Валерий Сурненко

Валерий Сурненко

Золотое сечение № 11 (395) от 11 апреля 2017 г.

Подборка: Жизнь прекрасна

* * *

 

Весомое слово, отточенный слог,

А всё остальное неважно.

За слово и слог я хоть сотню дорог

Пройду и проеду отважно.

 

Уж если и быть чем-то занятым здесь,

В миру, то лишь словом и рифмой.

Мой крест – перекрёстки, и в этом я весь:

И это судьба, это миф мой.

 

* * *

 

Я уже не «молчел»,

Но пока что не замолчал,

А закончится мел,

Из портфеля достану пенал

 

И продолжу писать

В чистовик и начистоту,

На частоте вещать,

Своей собственной – в пустоту,

Усложнять и впадать

В неслыханную простоту.

 

* * *

 

Мой поэтический почерк

Узнаваем, как правило,

Хватаешься за перо – чирк,

Но судьба не туда вела.

 

Туда. А расклады такие:

Вьётся путь мой извилистый,

Словно дороги России,

Лишь впустую не рви листы.

 

* * *

 

Февраль. Чернил не доставая,

Мы можем всё на компе набирать.

Февраль. И нам не надо мая,

Мне хочется скорей тебя обнять.

 

На улице то снег, то слякоть,

То холодно, то с крыш течёт вода.

Февраль. Не надо больше плакать,

Не надо больше плакать никогда.

 

* * *

 

Укройся шубой Шуберта

От остального мира,

Нас охраняет супер та,

Гармония эфира.

 

А где-то люди бегают,

И ходят теплоходы,

И в тесной глубине кают

Хранятся наши годы.

 

А тут зима морозная

И снег мешает бегу,

Занятие серьёзное –

Катание по снегу.

 

На узеньких на саночках

(строка из Мандельштама)

Какой-то мальчуган в очках

Вниз мчится с криком: «Мама!»

 

Когда он опрокинется

И в снег лицом уткнётся,

Девчонка-именинница

Над ним не засмеётся.

 

* * *

 

Существуем, но это уже несущественно.

Конечно, существенно. Долговязые подростки

Пинают мяч, и выпил за один присест вино

Бродяга, к столбу прислонившийся на перекрёстке.

 

Давай достанем стаканы из подстаканников,

Мы выпили много чая, начитались книжек...

Поставьте нам памятник из медовых пряников,

А после пустите к нему маленьких ребятишек.

 

* * *

 

С кочки на кочку: жизнь кочевая

Здравствуй – прощай!

Складывать научился слова я

Так, невзначай.

Этим и занимаюсь, но редко,

Может, едва.

Над головой вишнёвая ветка

Шепчет: «Жива».

 

* * *

 

Одна проститутка мне говорила: «Душа бессмертна.

И, значит, какая разница, кому я тело своё отдаю...»

Душу оторви от себя и, спрятав её в конверт, на

Почту отнеси и, возможно, она через месяц будет в раю.

 

А если не будет, значит, почта работает плохо,

Или, может быть, мы недостаточно угнетали тело своё

И недостаточно дарили радость другим. Эпоха

Плохих новостей прошла.

По городу ходит Бог, одетый в тряпьё.

 

* * *

 

Пришла весна, целующая в сердце,

Немного исцеляющая нас,

Открылись вдруг все двери и все дверцы,

Посыпался наш золотой запас,

 

Которого мы, кажется, не ждали,

Но всё равно уже исписан лист.

Мы без усилий давим на педали,

По небу мчит Бог-велосипедист.

 

* * *

 

Не шарь напрасно по карманам,

Ты шёл по жизни налегке,

Как мальчуган по одуванам

По майской травке вниз к реке.

 

Теперь не жалуйся напрасно:

Мол, достижений не ахти...

Набей на компе: «Жизнь прекрасна!»

И сам себе сто раз прочти.

 

* * *

 

Приходит сон и говорит: «Я – сон»,

И я вижу Ясона, «Арго», золотое руно,

Корабль и море со всех сторон,

И я на корме пью древнегреческое вино...

Просыпаюсь: комп на столе, дождь барабанит с утра.

Да, пора тебе в отпуск, брат, в отпуск тебе пора!

 

* * *

 

Неохота возиться нам тут с едой

И мы водку закусываем водой,

Уж такой у нас варварский здесь обычай.

Что поделать, такие вот скифы мы,

Как сказал нам тут некто, выйдя из тьмы,

У которого тоже вряд ли внутри чай.

 

Но питейные радости ни к чему,

Как сказал тот же некто, войдя во тьму,

Подарив нам пару стихов на прощанье,

Ну, а больше нам в помощь нет никого.

«Возлюбите ближнего своего», –

Посоветовал – крокодил пиранье.

 

А по небу идёт себе человек

Над рядами ночных фонарей, аптек,

А навстречу ему, вон смотри, нагая

Девушка, он её зовет за собой.

И всё движется в тишине гробовой,

Разноцветные мячики вверх бросая.

 

* * *

 

Литературный институт

И полная стеклопосуда...

Когда-то снова к нам придут

Ночные призраки оттуда.

 

Под самый потолок взлетал

Исписанный листок бумаги,

И кот по кличке Джойс гулял

По коридорам литобщаги.

 

* * *

 

Лето, летящее на крыльях ласточек, бабочек, стрекоз,

Пролетает, в основном, мимо нас. На выходные

Ты куда-нибудь выбираешься, но ведь это не всерьёз.

Смотришь на речку и камыши, как будто впервые.

 

Фиксируй в стихах всё, что ты видишь, пока не ушло во тьму,

И сам пока не ушёл... Вон у края дороги

Мужик в пестрой майке чинит велосипед, и плевать ему,

Что он случайно стал персонажем почти эклоги.

 

* * *

 

Солнце танцует на стёклах машин,

Пролетающих мимо,

Я ещё молод, свободен, один

В центре Третьего Рима.

 

Иду с Тверского до Моховой

И стишок сочиняю,

Зайду по пути к знакомой одной,

Выпью чашечку чаю.

 

Может, ещё заскочу на часок

В Ленинку, если, если...

А по Арбату идёт чувачок,

Вылитый Элвис Пресли.

 

* * *

 

Ты, будто боец, настроенный на победу

В игре по особым правилам,

Но правила вдруг изменились, читай Ригведу,

Оповещай о подставе лам,

 

Православных священников, ещё кого-то,

Чьё имя будет утрачено,

И веди подсчёт облаков – эта работа

Когда-то будет оплачена.

 

* * *

 

Сорок лет проскочило,

Будто не было их.

Я, увы, не ловчила,

Не пашу за троих.

 

Остаюсь рифмоплётом

Не таким уж плохим,

Только, жаль, хорошо там,

Где нас нет, нелюдим.