Валерий Скобло

Валерий Скобло

Четвёртое измерение № 12 (432) от 21 апреля 2018 г.

Подборка: …И воздухом птицы владели

Из стихов 70-х

 

* * *

 

Тебе показалось, что ты одинок,

Но, что бы с тобой ни стряслось,

Тебя охраняют звезда, и росток,

И птица – то вместе, то врозь.

 

Усилие воли – тебя уберечь –

Исходит от трав и кустов,

Хотя им не свойственны разум и речь

В твоём понимании слов.

 

И волк одинокий, и лист под ногой,

И ветер, и дождь, и цветы

Незримою связаны нитью с тобой

Участия и доброты.

 

Тебя провожают и зверь, и вода,

Снежинка, и камень, и клён...

И взгляд их осмыслен от боли всегда,

И светится жалостью он.

 

1972

 

Август

 

И вечер был весел, и ночь коротка,

Спокойная, без сновидений,

За окнами влажно шуршала река,

И воздухом птицы владели.

 

Но то, что мы ночью любовью зовём,

Пытаясь подыскивать имя,

С немалым трудом вспоминается днём,

Как будто случилось с другими.

 

Ещё кинокадры ползли по холсту,

Скучали, дышать было нечем...

А время бесславно текло в пустоту,

По телу пространства, туда, за черту,

Где день распадался и вечер.

 

1972

 

* * *

 

Лишь глаза закрывает,

Сон приходит к нему –

Утро, давка в трамвае,

Небо в сизом дыму.

А ещё ему снится

Встреча СКА – ЦСКА

И счастливые лица

У пивного ларька.

Повторяется ночью

Жизнь дневная во сне,

И он видит воочью

Слякоть, тающий снег,

Двор, сугроб перед домом,

Брызги из-под колёс.

Всё приснится знакомым

И привычным до слез –

От кирпичиков быта

До основ бытия...

Жалость мной позабыта:

Он такой же, как я.

 

1973

 

* * *

 

«Поживи с моё – узнаешь,

Сладко ль мыкаться по свету»... –

Говорит он и вздыхает,

На меня глядит в упор.

Что могу ему ответить? –

Предлагаю сигарету,

Он откажется – он курит

Только верный «Беломор».

Всё мы едем – не приедем,

И куда – уже забыли,

Пассажир на верхней полке

Спит, считай уж, третий день.

По степи гуляет ветер,

Подымая вихри пыли,

Облака летят за нами,

Не отбрасывая тень.

Мы совсем, совсем пропали,

Вся-то жизнь мне не дороже,

Чем слепые полустанки,

Уплывающие прочь.

Поезд медленный петляет,

Видно, ищет счастья тоже,

И вползает незаметно

В наплывающую ночь.

«...Образумишься с годами»... –

Повторяет он устало...

...Звёзды ясные в окошке...

Он и прав, да что с того?

Может быть, и образумлюсь,

А пока мне горя мало:

Сладко мыкаться по свету –

Нету слаще ничего.

 

1974

 

* * *

 

Жизнь прекрасна и так – вдалеке,

И горька, равно как и с тобою.

Разжимаю ладонь, а в руке –

Ничего. Распрощался с любовью.

 

Как писала ты: «...я поняла –

Мы одни и навек, это странно.

Так блуждают в пространстве тела,

Подчиняясь законам пространства».

 

Может быть... Ясно только одно:

Мы прощаемся, нету причины.

Это не одиночество, но

Состоянье души – до кончины.

 

К снегу первому лес не готов,

Тянет запахом листьев из сада...

Жизнь прекрасна в конце-то концов,

И любовь приплетать к ней не надо.

 

1974

 

Вита Нуова

 

Жизнь без извечного списка потерь

И без начала...

Я не влюблён, не любим – и теперь

Жить полегчало.

 

Если считать – ничего не сбылось:

Прочерк, кавычки...

А накопились привычка и злость,

Больше привычки...

 

Я повторяю, что жизнь хороша,

И не напрасно:

Я одинок, и в руках ни гроша –

Это прекрасно.

 

Только свобода и голый расчёт

Стоят чего-то,

Ведь не случайно всё чаще влечёт

Дело, работа

 

И одиночества утренний час...

Если же честно:

Всё ещё может случиться у нас,

И неизвестно...

 

1975

 

Письмо из Литвы

 

Посв. В. Х.

 

Я не скажу, дружище,

Что я не верю в Бога.

Быть может, мы другими

Словами называем

Одни и те же вещи,

Одно и то же имя –

Мы этого не знаем.

 

Но дело и не в этом,

А в том... Прости мне, Боже,

Что не был в жизни смелым

И что любовь не вынес,

Как павшего героя

Выносит под обстрелом

Товарищ с поля боя.

 

А что ещё печально,

Что мне не измениться.

И так мне одиноко

В толпе, в шумящей роще,

Что понимаю ясно:

Ещё так жить – жестоко,

А умереть – нет проще.

 

О, как хотелось верить

Под сводами костёла,

Но верить не могу я,

Назад дороги нету.

И потому, тоскуя,

Ненужная покуда,

Душа летит по свету.

 

1975

 

* * *

 

Смотрю – и мне уже не горько.

Я улыбаюсь. Разве только

В душе саднит слегка.

Чуть слышно тарахтит моторка.

С холма любого и пригорка

Видна река.

 

Причин отчаиваться нету.

Я улыбаюсь. Сигарету

Держу в руке.

Любовь мелькнёт, как свет в тоннеле.

Как славно жить без всякой цели,

Под стать реке.

 

Жить без иллюзий, только честно...

Мне и в любой толпе не тесно,

А одному

И безнадёжнее, и легче

Принять любой удар на плечи.

И я приму.

 

А миг – в другое измеренье

Шагнуть, оставив слух, и зренье,

И жизнь в придачу, –

Я угадаю без ошибки.

Мне скулы сводит от улыбки...

Я слез не прячу.

 

1975

 

* * *

 

Потому что судьба

не способна на жалость и милость,

никогда не проси,

чтобы что-то назад возвратилось.

 

Догорая вдали,

осыпаясь на землю золою,

чем становится –

спросишь ты – то, что случилось с тобою?

 

Даже если твой голос

сорвёт меня с вечного круга,

только тенью вернусь,

только так и возможно, подруга.

 

Не зови – только тенью,

и палец у губ, и – молчанье,

подгоняемый ветром...

И не повторится прощанье.

 

Только так и сумею

припасть к твоему изголовью.

Ты за мною

прошепчешь со страхом: «Конечно, любовью»...

 

Никогда, никогда

ничего не даётся нам дважды...

Только может ли быть,

чтобы всё не вернулось однажды?..

 

1975

 

* * *

 

Сколько было оплакано,

сколько иллюзий сгорело.

Ты теперь одинок

и уже не торопишься браться за дело.

И какого напора,

какого напора и пыла

Ты лишился.

И, видно, удача тебя позабыла.

Ты иначе глядишь

на жену, и детей, и работу.

Всё не так уж и важно теперь

по какому-то новому счёту.

Жизнь сложилась не так,

как хотелось, и дом твой непрочен.

Ты привык ко всему,

и тебе самому себя жалко не очень.

Что защитой тебе

от кромешного мрака за тонкой стеною?

Некий глупый инстинкт:

жажда выжить любою ценою?

Да, и это, но, кроме того, –

постоянно с тобою на страже

Ощущение долга и неясная мысль,

что пока и не выразить даже.

Так разведчик ночной,

продвигаясь вперёд, цепенея от страха,

Не желает и думать о том,

что он, может быть, есть:

то есть горсточка праха.

 

1976

 

* * *

 

На больничной койке я лежал – у окошка.

За окном был сарай, сад, дорожка.

Дед из Тосно, чья кровать у входа, с краю,

Кашлял глухо и шептал: «Помираю»...

Мимо окон наших девушка шла – медсестричка.

Улыбалась – и торчала косичка.

Снежной выпала зима – и какая сырая...

Сад, дорожка, снегопад, край сарая –

Всё кружилось, всё плыло предо мной. Вечерело.

Как я выжил? – Молод был, в этом дело.

Было мне хорошо и легко, но тревожно.

И казалось: умереть – невозможно.

Хорошо сейчас: весна на дворе, лёгкий ветер...

А дед тот умер дня через два – на третий...

 

1976

 

* * *

 

Не кончается жизнь от того,

Что ты смотришь с мольбою

В это серое небо,

Где нет для тебя уголка.

Незабвенная,

Вот и прощаюсь с тобою...

Мимо нас с тихим плеском

Несёт свои воды река.

 

Мы пройдём вдоль решётки

Осеннего Летнего сада –

Это всё, что осталось,

Что будет у нас впереди.

Так душа изболела,

Что больше уже и не надо

Ни любви и ни памяти...

Осень и холод в груди.

 

Показалось: почти

Полегчало, почти отпустило,

Не накатит любовь

Среди ночи, средь белого дня,

И не будешь шептать,

Словно ты не об этом просила:

Пронеси эту чашу!

Обойди стороною меня!..

 

1978

 

* * *

 

Всё я пытаюсь взглянуть сквозь года,

Сквозь эти дали...

Счастья не было и тогда,

Но ожидали.

 

Что вспоминается? – пустяки,

Вроде обоев в старой квартире...

Видимо, привкус утрат и тоски –

Самое стойкое в мире.

 

1980