Валерий Бульковский

Валерий Бульковский

Золотое сечение № 24 (408) от 21 августа 2017 г.

Подборка: Синестезия

* * *

 

Ты та единственная дверь,

Где на нестоптанных ступенях

Я простою остатки дней

Своих в молитве на коленях.

 

Камея

 

Понять пытаюсь – не могу,

Необъяснимая загадка.

Нашёл иголку я в стогу,

Хмель жизни выпил без остатка.

 

И этим, думал, жизнь познал,

А вот тебя не разгадал.

Но ни о чем не сожалею –

Я создаю пером камею!

 

Ты борешься сама с собой,

И разум твой в разладе с чувством.

Судьба останется судьбой,

Любовь останется искусством.

 

Иголку потерял в стогу,

Стог съела за зиму лошадка...

Понять пытаюсь – не могу,

Необъяснимая загадка.

 

Зимний дождь

 

Куда-то в прошлое уходят звуки,

Зал опустел и опустились руки;

И струны отпустить пришла пора...

Погашен свет, стою у края сцены,

В проходах ни души, бескровны вены,

Ну вот и всё – окончена игра...

 

Льёт зимний дождь, не предвещая грома,

А где-то, у заброшенного дома,

Весна, как верный пёс, ушедших ждёт.

В бреду бреду по городу ночному,

Забыв дорогу к собственному дому;

А издали всё чаще мать зовёт.

 

Года летели и звенели струны,

Шутя срывал повязку с глаз Фортуны,

Насмешки злые мне бросали в след.

Гнал в мыле жизнь, не накрывал попоной...

Теперь стою перед твоей иконой

И сам не знаю – сколько же мне лет?

 

Ты чувствуешь, как пахнет снегом талым!

Смотри!.. декабрь, мартом запоздалым,

К ногам бросает воск оплывших сот.

Такси!.. нас до ближайшего вокзала.

Ты сумасшедший, – нежно прошептала –

Я рядом, и куда тебя несёт!

 

Зимний сонет

 

Долго шёл снег, словно тысячу лет,

Белые пасхи на гроздьях рябины;

Пишет январь твой двадцатый сонет,

Лёгким узором на стёклах витрины.

 

Кистью прозрачной, строку за строкой;

С ловкостью мастера, нам неподвластной.

Где-то с весельем, а где-то с тоской,

Пишет он образ загадки прекрасной.

 

Я и январь топчем снег у витрины:

Скоро – спросил – у неё именины?

Летом, но к юности нам не пройти;

Через полгода её день рожденья,

Рано... и поздно писать поздравленья.

Долго шёл снег, замело к ней пути.

 

* * *

 

Не хочется думать, что всё пройдёт,

Покроется снегом забвенья;

И времени ветер легко сметёт

Куда-то святые мгновенья.

 

Рассеется дымка твоих волос,

Растают воздушные замки;

Останется тайна солёных слёз,

И прошлое в траурной рамке.

 

Памяти первой любви

 

Я волосы клавиш в бреду

Целую замёрзшими пальцами;

Как ты, знаю, тоже уйду,

В кружении, раз, два, три, вальсами.

 

К губам, в забытьи, я прильну

К горячим, от влаги обветренным:

И стон разорвёт тишину

Безумия шёпотом девственным.

 

К тебе прикоснусь я во сне

Крылом улетающей бабочки;

Топлю свою память в вине:

Твой взгляд, твои губы и ямочки.

 

По лестнице клавиш взойду

К вершине, озвученной вальсами,

И в юность сорвусь я в бреду,

Где были наивны и счастливы.

 

* * *

 

Этюд с золотистых берёз

В седой паутине,

Ностальгированный до слёз

В окладе былинном,

 

Громовник срывает фату

С невесты рассвета

И смерчем берёт высоту,

А я взял карету.

 

У кучера смрад изо рта,

У лошади сзади.

Но даже у них есть мечта

Об оливковом саде.

 

Сорвался ответ на вопрос

С небесной долины:

Этюд как паук для берёз

В седой паутине.

 

Божественный первый зевок

На потной постели;

Играет, толкнув меня в бок,

Восход на свирели!

 

* * *

 

Белая роза пустыни,

Тайна забытого сна,

Матовый мрамор полыни,

Смешанный с золотом льна.

 

Льются блаженные ноты

Магии музыки сфер.

Ты словно сладость дремоты,

Тайна дворцовых портьер.

 

Ты моя давняя слабость,

Дымкой задёрнутый день;

И поднебесная радость

И надпрестольная сень.

 

Брату моему

 

Где ты, как ты?.. небо врозь.

Пол штыка лопаты –

Изморозь.

 

Не леса, не рощи –

Голый столб.

А кому-то в радость

Пуля в лоб.

 

Всё же где ты, где ты,

В вечном сне?..

Яблони без цвета –

В саване,

 

А забытый стойкий

Звон монет

Был в кармане детства...

Был и нет.

 

По цветным узорам,

По весне,

Подаю карету

Барыне.

 

Сон кромсает память:

Снег и кровь.

Остаётся выпить

За любовь!

 

Жан Филипп Рамо –

«Курица»,

Приходилось редко

Ссориться.

 

Где ты, как ты? –

Небо врозь...

Словно детство мне

Привиделось.

 

* * *

 

Кривляется в зеркале наглый двойник, –

Мой мозг, видно, очень простужен.

Седая весна, надевая парик,

Меня приглашает

 на ужин.

 

Багровым закатом стекает покой

Во мне разбудив вдохновенье,

Но радость победы смешалась с тоской

От запаха свежих поленьев.

 

Душистый букет из цветочных корзин,

Подарок божественной Флоре,

Избавил меня от гипноза витрин

И бросил перчатку Паворе.

 

Взрывается мозг, созерцая салют

Идей философии Канта,

А ангелы так же бездарно поют

Срываясь охрипшим бельканто.

 

* * *

 

Там, за окном, за стеклом моих глаз,

Белый, с кровавым подбоем,

Плащ накрывает ваш яблочный спас

С пенным забытым прибоем.

Там за стеклом моих выцветших глаз...

 

Здесь я один, и в пустыне моей

Нет ни дорог, ни больших площадей;

Есть только келья, два мутных окна,

Библия рядом с бокалом вина.

 

А за окном, за стеклом моих глаз,

Вечность стекла с циферблата;

Жизнь за последний цепляется час,

Жертвенник строит Расплата.

 

Шепчет с усмешкой зелёный туман:                     

Вспять время необратимо;

Ры жеволосый бежит мальчуган,

Светлое детство без грима.

 

Я – перед окнами выцветших глаз.

 

* * *

 

Сижу без темы я над колыбелью ночи;

И вздулись вены и трёхгранный штык заточен.

Штрих-код берёзы исключает три шестёрки;

Шипы у розы – символ будущей разборки.

 

Ночные страхи? – нарисуй кресты на окнах;

Подол рубахи – для подмышек, вечно, потных.

На крик сорвётся у немого вдруг молитва:

«Отдайте мне на суд Митрополита!»

 

Сойдёт на город, грешный, чёрный шторм пустыни,

Но кто-то знает тайну магии полыни!

Кому-то сладок по утрам коктейль из яда,

Кому-то сетка яблок из чужого сада...

 

Сижу без темы над ночною колыбелью;

Проблемы дня в ночном, бездонном поле сею.

И понимаю – дальше будет всё как было:

Круговорот времён, забвение, могила.

 

Моей спутнице

 

Розина – весёлое имя,

Пыталась забрать мою душу,

А грустное имя Розина

Из грязи тащило на сушу.

 

Розина – звук нежной свирели

И Рай, перемешанный с Адом!..

Как в памяти много сирени,

Сирени, истерзанной градом.

 

Звук скрипки, цвет ультрамарина,

Ты запах дождя с акварели;

Ты сказка Ходжи Насреддина;

Мерцающий бархат пастели!

 

В саду среди яблонь стояли,

Лежала в ладонях малина;

Нас пчёлы и птицы венчали,

Ты целое – не половина.