Тихон Чурилин

Тихон Чурилин

Все стихи Тихона Чурилина

  • Август
  • Август в конце
  • Бездомный
  • Больная девушка (Вторая)
  • Больная девушка (Первая)
  • Боляток
  • В день радости
  • В провинции
  • Вальс у костра
  • Васильки
  • Во мнения
  • Вторая весна
  • Вывозка воза
  • Гелиотроп (Цикл)
  • Догадка
  • Жар
  • Конец Кикапу
  • Конец клерка
  • Красная мышь
  • Лепет
  • Мой траур
  • Моцарт и пила
  • Музыка на пасху
  • На ночь защита
  • Непогода
  • Новый год
  • Ночь
  • Один
  • Орган - хору
  • Отчего такой мороз?
  • Первый грех
  • Песенка
  • Песнь о Велемире
  • Песня
  • Песня об очереди
  • По линии и по бокам бульвара...
  • Покой
  • Полночь на святках
  • Портрет
  • Последний путь
  • Послушница
  • Придёт мой день - положат в ящик голым....
  • Проводы
  • Проявление
  • Пустыня
  • Пьяное утро
  • Пьяный
  • Раззеленелись, распушились...
  • Разлука
  • Руина
  • Слёзная жалоба
  • Случай
  • Смерть в лифте
  • Смерть часового
  • Старинная мелодия
  • Съемка с портрета

Август

 

Попыхивает гроза.

       Посверкивают глаза.

Медно-жёлтые, кошачьи-жёлтые, пустые.

А на небе беззвёздная пустыня.

А на земле какая теплота!

А на земле какая светлота!!

Москва, Москва - какая широта!!!

Москва, Москва - какая долгота!!!

И темноте двора есть дело -

Беречь, хранить и холить тело

Моё, своё,

С августом вдвоём.

И теплота, как дивный водоём -

Как в ванне в теплоте,

Как в ванне в темноте.

Вольготно в широте,

Неплохо в долготе!!!

1939

 

Август в конце

 

И вот вам август-месяц в конце -

В дождях и в седых облаков кольце,

Голубая ярая Юга*) вода

Седые катит зимы года!

И вот вам северного лета венец:

Богульник (так!) в зелёном в болотном вине,

Пьяны: ягоды волчьи, брусника, грибы и лесная трава,

И звёзды, как яркие пьяные слова!!!

И вот вам хмель этой пьяной поры

От дождей, от болот, от болотной травы -

Это осень курит своё вино,

От которого сбесятся в час иной.

И небо, впавшее в сизую хмурь,

И Юг от ветров, от дождей и от бурь,

Богульник пьяный и мокрый насквозь,

И волк, забежавший сюда на авось.

1939

 

 

Бездомный

 

Мои залы - ночные бульвары.

       Мои гости - ночные нечаянно пары.

            Люблю чаять чёрные чары

                      Ночи.

            Люблю злые звёзд очи

                      - Блестят.

       Мётлы, как шлейфы ведьм, шелестят.

            Хожу как мэр древней столицы.

            На небе - Дева, на небе лица

                      Из звёзд.

       Кричат - голоса верещат, трещат - начался разъезд.

            Скорей, бегом в бест!

      

       1914

 

Больная девушка

 

Вторая

 

Одна бредёт. В сторонке ото всех,

Среди берёз чернеется укором.

Среди берёз, украдкой - (словно грех)

Чего-то ищет робким-робким взором.

 

Так целый день - кому наперекор? -

В саду ли, в горнице - всё в особицу

Часами долгими мытарит робкий взор,

Похожая на пойманную птицу.

 

1909

 


Поэтическая викторина

Больная девушка

 

Первая

 

Вся нежная, вся слабая - закутана в меха,

Закутана в огромные, смешные вороха.

И в них, уродах, лёжа, былинкою видна.

Такая неответная: как будто бы одна.

 

И когда веки сомкнуты, и когда взгляд открыт,

То никому неведомо - очнулась или спит.

Лишь видны неотлучные, и те не велики,

Дыхания неслышного туманные дымки.

 

1908

 

Боляток

 

Скудное платье,

Бедный платок.

Как ей не плакать -

Взял боляток

Милую дочку,

В свете одну,

Взял в одну ночку,

Взял и согнул.

Два мужичонка

На длинном шесте

В простынке ребёнка

Снесли и средь стен

Глухой высыпальни

Свалили на стол.

- Ещё бы ей парня,

А то одной что!

Угрюмая шутка,

Да так веселей -

Хотя и не жутко,

Да ночь на селе.

Потом закурили,

Повесив замок.

- Ну, хватит, побыли,

Пойдём-ка, браток.

А утром обмыла

Её дочиста,

Душистого мыла

Купила спроста.

И в руку платочек

На что-то дала.

Прощай, мой цветочек,

Недолго цвела.

Подушку оправив,

В гробу-то в плохом,

Зелёную траву

Наклала кругом.

Чтоб было помягче,

Получше там ей,

А то жёсток ящик

Без окон, дверей.

Сидит неподвижно.

Не камень, а мать.

И плача не слышно,

И слёз не видать.

1938

 

В день радости

 

Я смотрю в витрину антиквария

- Там турецкий старый странный пистолет.

Рядом шелк, дощечки для гербария,

И чайничек, которому сто лет.

 

Да - я думаю - в день радости Прекраснейшей,

- Хорошо взять в руки этот старый пистолет.

И во тьме, на дне, на дне ужаснейшем,

Радостно смертельно побледнеть.

 

Зазвонят звонками телефонными,

Прибегут, поднимут прежде странный пистолет

Запечатают печатями коронными.

И останется один поэт.

 

1914

 

В провинции

 

В чужом красном доме,

В пустом,

Лежу на кровати в поту и истоме,

Вдвоем.

Привез извозчик девушку, легла со мной на одр.

Бодрила и шутила ты, а я совсем не бодр.

Пили вино

— Портвейн.

— Все холоднo.

Катятся реки: Дон, Висла, Рейн.

Портвейн разлился, тягучий и сладкий,

Липкий.

— Кошмар, кошмар гадкий.

Съесть бы рыбки,

Кваску...

Пьяна ты, пьяна и своими слезами нагнaла тоску.

Уснула — и платье свалилось со стула.

О — смерть мне на ухо шепнула,

Кивнула,

И свечку задула.

 

1914

 

Вальс у костра

 

Возле древней реки

Догорает ночной костер.

Вкруг поют, поют, поют мужики.

   И растет странный хор:

   - Подошел музыкант бродячий с мандолой.

Подошел горький пьяница голый.

Подошел мещанинишка кволый.

Из кафе - vis-a-vis {*} - перешел стройный сноб с

                                               виолой.

   Запела виола. Затрещала сладко мандола.

Хор разлился вослед грустным вальсом: хей - холла...

Завертелись вокруг мещанинишка с пьяницей голым.

- Темп помчался, помчался, помчался.

      Закачался

Пьяный пламень во древней реке.

      Закачался

Огонечек со спичкой в дрожащей руке.

В вальсе, в вальсе огонь закачался.

Во реке, при руке - здесь и там, в фонарях вдалеке,

      - Вдалеке.

 

1913

Москва

 

 

Васильки

 

Васильки! - Но в плену - сердце ёкнуло.

Выкуп дан - выкуп взят, вот и около.

Город зол: к василькам небо ластится,

Ворожит дымом труб - пусть ненастится.

От вражды дымных труб скрою в горницу,

Обручу василькам грусть-затворницу.

Стены тихо тогда отодвинутся.

И поля, всё поля, в очи кинутся!

1908

 

Во мнения

 

Урод, о урод!

Сказал — прошептал, прокричал мне народ.

Любила вчера.

— Краснея призналась Ра.

Ты нас убил!

— Прорыдали — кого я любил.

Идиот!

Изрек диагноз готтентот.

Ну так я —

— Я!

Я счастье народа.

Я горе народа.

Я — гений убитого рода,

Убитый, убитый!

Всмотрись ты —

В лице Урода

Мерцает, мерцает. Тот, вечный лик.

Мой клик.

— Кикапу! На свою, на свою я повел бы тропу.

Не бойтесь, не бойтесь — любуйтесь мной

— Моя смерть за спиной.

 

1914

 

Вторая весна

 

Прощай, Ра!

          - Солнцу.

     Прощай, Ра!

          - Рахили.

Потемнело крошка-оконце

     - Щель в могиле.

        Стемнело..

А солнце... о, солнце!.. а жизнь оживела

     - В весеннем пуху.

     Весна наверху.

          Весна...

Я чую: немеет, немеет десная.

     Прощайте, Надежда -

          Надежде,

          (как прежде)

Урод умирающий, нежный невежда,

   У которого сгнила вся одежда.

 

1914

 

Вывозка воза

 

Золотое голодное волокло -

Холодость, младость: благовест, воск.

И вот, тово, - морок: волоком

      Около выполз воз.

Заворачивай, старче черт!..

Короче, короче, коростовой: гроба!!

      Черен

Воз, как кости там черные города.

 

А дор_о_ги, рад_о_гой родимец: гряяязны.

Алюдищщи! рогаты, грооозны.

А мы сами, кормилец, - тлим же за ны.

 

И заныло, заскрипело, запело: хорохоррррыы

И воз - и возец - и кости-город_а_: -

                        до горы - да гори!!!

 

Апрель 1918

 

Гелиотроп (Цикл)

 

I. Платье

У няни платье - на праздник вспрянет

Из сундука, со дна - всё сон.

И шёлка шорох парадно грянет,

Старуший, вешний век виссон.

Ребёнок громко (и робко) спросит:

Скажи, какой это странный цвет...

Старуха сонно и строго скосит

Ответ - и цвета как будто нет.

- Гелеетроп!.. и с тёмным смехом

Покатит шар - в нём жуть и жар.

И чёрнобурым, червонным, мехом

Зардеет диво, шуршащий шар.

II. Рубашка

Рубашка редкого шёлка,

Цвета Гелиотроп,

В дар дадена на ёлку

Тебе, мой отрок Отро.

*

И носит, и носит, и носит

Он каждый праздник её.

Снимут - сам и не спросит,

Забудет что ли её.

*

И немо няня седая

Смотрит в сундук (во гроб) -

Там мол, мирт съедая,

Щадит Гелиотроп.

*

Матери мирт мартоносный

Флёрдоранжевый креп.

И шёлк победоносный

Во тьме ещё боле окреп.

*

И носит и носит и носит

Отрок Отро свой гроб,

Покуда тьмой не скосит

Его Гелиотроп.

III. Духи

На Пасху пир - сбирается старик:

Цепочку ценную на грудь, как царь нацепит.

Репейным маслом мажет (пусть горит!..)

Кружок свой рыжий - в солнце место целит.

Из недр несчётных вынул, выдал всё -

И вот флакон в руке, роскошный, тёмный.

Геелетроп!.. - и дух нюхнув, сосёт,

Сосёт, смакуя, грешник неуёмный.

Налил, нюхнув, несытые зенки,

Качает кругом рыжим, в красном масле.

Уж золотые злые огоньки

Танцуют в звеньях в цепи ценной, аспид!

Гелиотроп! - гори, темней, таи.

Пои всей тьмой, мири его со смертью.

Вздувайте вены смертным тем Аи,

Духи духов, - и киньте всё - предсердью!

IV. Цветок

В палисаднике ледяном,

На куртине разрушенной,

Тёмным летописи сном

Расцветает цветок потушенный.

*

Лиловатою тьмой,

Краснобурым сплавом пламенным,

Цветёт цвет мой

Для руин красных каменных.

*

Няня ночью придёт

И польёт с приговорочкой.

А который кромешный год

На ней тлеют савана сборочки?

*

Никого, никого.

Только цвет поминанием.

Да отрок Отро дорогой,

Там, с печалью и воздыханием.

Откровение

О скалы - скальте зубы вековые,

Застыли волны черноты на вас.

А небо радостное голубую выю

Подняло к солнцу.

Золотись, трава,

Ростите, рдейте, тёмные каштаны,

Кричите птицы, пойте соловьи.

Придёт к вам гость неновый, нежеланный,

Поднимет руки - розы две, в крови.

И скажет солнце: отдохни, сыночек,

Взыграет море: подойди сюда!

Венок весёлый из весенних почек

Подымет ветер.

И тогда, тогда

Потоком звёздным разольётся небо,

Заплачет море, помертвеет мир.

И встанет страшно, вся седая Ева,

В гремящих стонах отпевальных лир.

1916, Симферополь

 

Догадка

 

Здесь кто-то уходил от солнца, от тепла,

К ветвям берёз, поближе к тени близкой.

По травяной тропе, примятой низко-низко,

Здесь кто-то шёл. А может быть и шла.

Шла медленно, не думая, устало,

К ветвям берёз - хотела видеть тень,

Хотела позабыть про раскалённый день,

И слабою рукой цветы в пути теряла.

1908, Новое Зыково

 

Жар

 

Красные огни.

Плывут от вывески гарни,

Светящейся - как угли ада:

           Отрада.

Вспомнилось гаданье мне,

Вспомнилось - тоскливо мне:

     Туз - десятка пик!

          Жар велик,

          Жар во мне,

          - Весь в огне.

Сестра сон вспоминала - ... выпал крепкий зуб.

Сестра всё мне сказала трепетаньем губ.

     Плакала...

     Рядом нищая заквакала:

          Ква, ква...

     Разболелась голова, раскололась голова

          - Два меня.

          Плачу, стеня.

     А-ааа, а-ааа, аа.

     Качай, качай, качай - а то в сердце боль.

          Стук - солонка... просыпалась соль.

     Подожди... подожди, подожди - сам умру, не неволь.

 

1914

 

 

Конец Кикапу

 

Побрили Кикапу — в последний раз.

Помыли Кикапу — в последний раз.

С кровавою водою таз

И волосы, его.

Куда-с?

Ведь Вы сестра?

Побудьте с ним хоть до утра.

А где же Ра?

Побудьте с ним хоть до утра

Вы, обе,

Пока он не в гробе.

Но их уж нет и стёрли след прохожие у двери.

Да, да, да, да, — их нет, поэт, — Елены, Ра, и Мери.

Скривился Кикапу: в последний раз

Смеётся Кикапу — в последний раз.

Возьмите же кровавый таз

— Ведь настежь обе двери.

 

1914

 

Конец клерка

 

Перо моё пиши, пиши.

Скрипи, скрипи, в глухой тиши.

Ты, ветер осени, суши

Соль слёз моих - дыши, дыши.

Перо моё скрипи, скрипи.

Ты, сердце, силы все скрепи.

Скрепись, скрепись. Скрипи, скрипи,

Перо моё - мне вещь купи.

Весёлый час и мой придёт -

Уйду на верх, кромешный крот,

И золотой, о злой я мот,

Отдам - и продавец возьмёт.

Возьму и я ту вещь, возьму,

Прижму я к сердцу своему.

Тихонько, тихо, спуск сожму,

И обрету покой и тьму.

1913

 

Красная мышь

 

На сносях ходила женщина

                          Молодая.

       Ах, купецкая дочь, не деревенщина

       - Дорогая!

       И раз, когда золотой таз солнца ярел на закате, догорая,

       Увидела в комнате красной

       Мышь.

       Забилась в тоске опасной,

           Ударила себя по брови прекрасной.

       Потом тишь.

      

       Родился ребёнок

       В волосах чёрных

                          Воронёнок?

       У-у-у - вой ветров горных.

       Ччччёрный, чёрнннный яррркий ягггнёнок.

       И на брови у него, на правой - красный знак.

       - Ттак!

       Это красная, красная, красная мышь -

       В красном доме какая тишь

                          Умри ж!

      

       1914

 

Лепет

 

Праздник зимний

Большой.

Сад разубранный в иней.

С неба нежные гимны,

На земле ветра вой.

Я любуюсь цветами,

Их касаюсь устами.

Фиалки-весталки

Какими-то снами темнеют...

О, веют как Вами... как жалки!

А вчера была ёлка!

Вот с ёлки иголка -

Подарок, вся в ржавой пыли.

Кукле в сердце вколи.

Нет у меня куклы, есть друг дорогой.

Ой...

Вкололась иголка,

Последняя ёлка.

1913

 

Мой траур

 

Иду - цветной веселый сквер

Уж издали благоухает,

И вот - гусарский офицер

Седой, нарядный, - отдыхает.

 

На лавочке сижу в тени

У плещущего вниз фонтана,

Шумит вода и чуть звенит...

Да, песенки про Калибана.

 

Вот возле звонко смех вскипел.

Бурлит, бежит ко мне задорно.

Веселье... Если б я умел,

Я веселился б так же, вздорно.

 

Но странный средь цветных фигур,

В руках держу я точно гробик,

Обернутый мной в креп Гонкур

Изящный и печальный томик.

 

1913

 

Моцарт и пила

 

У двери четыре руки

Играли Моцарта арс, -

Пылом золотой муки

Грелись лев, лань и барс.**)

И ласково оскаливая пыл,

Пила воздушную пыль пила.

И лай ласковый стали пел

И музыка стоокрас была.

Бела, как горозный зор

И розовый и жолтый лик

Колебал бал - и лебедь зари

Отплескивал перья великие.

И Моцарт, оцарённый пилой,

Переливался в лязг, в язвы стали -

Пел так впервой

Из зияющей дали.

24-25 июня 1920

 

Музыка на пасху

 

Лад пева храмового,

      Лик великого леса-лепа,

      Хор громовой нехромого

      Хорового солепа.

 

А пело беспрерывь рокотань-рокотунь,

А тело белое беспрерывь гремело

- О липе, о тополе, о туе

- Гремль белый!

 

      Лилось, лилось, лилось

      Солепым солнцем целуясь днесь.

      И лев и лань и лось

      Веселясь, селились в целом бубне

 

             Будни

             - Буде.

             Праздник

 

Возгрянул, грянь, грянь, красник!

 

22 апреля 1918. Утро.

 

 

На ночь защита

 

В подушку-теплушку кладу игрушку - из мыла

                                      грушку.

   Образ Нины святой...

   Мамы портрет, дорогой...

      Другой...

      Ой -

   Артюхин лежит - глаза все видят.

   Ночью меня обидят.

      Подойдет.

      Тихо.

   Ножик в живот воткнет.

      Спи, Тихон.

      Не хочу!

   Не хочу - кричу палачу

      - Искариот!

Ах - мама другая, рыгая, ругая, в белом халате,

                                    несет подушку.

   Ногой мне в живот

      - Вот!

 

1914

 

Непогода

 

Затучилось,

                            Закуталось,

                            Захолодало.

       Лишь на краю, на краюшке, пылала

       Полоска красная - она одна, синь-порох, мало-мало

       Мне лето красное с тобой напоминала.

      

                            Измучилось

                            Оно, взаукалось,

                            Заголодало.

      

                            Я не ропщу,

                            Я не кричу,

                            Не плачу, не рыдаю.

       Я жить хочу для счастья и на краю родного края.

       Я не умру, пока тебя не повидаю.

       Я почтой песни сообщу,

       Депешей сердце прикачу,

       Чтоб простучало сердце:

                            друг, не покидаю.

      

       1937

 

Новый год

 

Елочный огарок горит

   В моей комнате.

Любезно лар говорит:

   Укромно те?

Лар, лар - сиди, молчи.

О чем говорить в ночи

   Даже с тобой?

   Да. Да. - Бой

Часов пропел два

   Раза.

Открылись оба глаза -

И лар

Вновь немой самовар,

А от огарка в комнате - яркий пожар.

 

1913

 

Ночь

 

Нет масла в лампе — тушить огонь.

Сейчас подхватит нас чёрный конь…

Мрачнее пламя — и чадный дух…

Дыханьем душным тушу я вдруг.

Ах, конь нас чёрный куда-то мчит…

Копытом в сердце стучит, стучит!

 

1912

 

Один

 

В форточку, в форточку,

Покажи свою мордочку.

Нет — надень прежде кофточку...

Или, нет, брось в форточку марочку...

Нет, карточку —

Где в кофточке, ты у форточки, как на жердочке.

Карточку!

Нету марочки?

Сел на корточки.

Нету мордочки. Пусто в форточке.

Только попугайчик на жердочке

Прыг, прыг. Сиг, сиг.

 

Ах, эта рубашка тяжелее вериг

Прежних моих!

 

1913

 

Орган - хору

 

Океан пьяный! трезвые вей сейчас.

Перезвон на тризные скирды, на кики, кикиморы

                                            мора.

_О_ра, народ, органный лад - гармоник гой исчах.

Вой и вой и ваи конца - _о_ра, ора, ора!!!

 

             Сахар!! - хор.

             Хлеб!! - хор.

             Свет!! - вой, вой,

 

        И от дров гром гробный свой.

 

     Саваны шейте, шеи готовь,

     Топоты в тину вдавите.

     - Это новь

     Дети, вдовицы.

 

А птичьи тики да токи часов,

А сов по ночам лопот...

Готовьте, готовьте святой засов

Чтоб друга и другу не слопать.

 

Апрель 1918

 

Отчего такой мороз?

 

Свиреп, рассвирипел ещё как

Мороз и заскорузил щёки.

Дерёт, дерёт по коже щёткой,

А по носу - щёлк, щёлк, щёлк - щёлкает!

Мороз пылает - он не старец,

Он наш советский раскрасавец!

Людей по-нашему бодрит,

Лишь нос и щёки три, три, три!!

Он ветром северным «Седову»

Помог с братком обняться поздорову.

Ну, тут все выпили по малу,

Морозу ж капли не попало.

Всё по усам и растеклось

И превратилось во стекло.

Ну, тут мороз рассвирепелся,

Пары наддал и в холку въелся.

Да как пошёл щелкать по носу

И капитану, и матросу,

И гражданину СССР,

И мне, поэту, например.

Щелкал, щелкал, устал - и бросил.

А слёзы наши - заморозил.

Но это пиру не помеха:

Мы все и плакали от смеха.

1939

 

 

Первый грех

 

Первый грех против марта — мертвею.

О, маца мертвородная, страшно...

Светлый свет позабывчиво вею

Снова, снова, — на новые брашна.

 

Миртом март, помертвев, покрываю.

Милый мирт мой — ты лавр жестколистный.

Знает сердце: (скрывает) — срываю

Я последний аканф нелучистый.

 

1916

 

Песенка

 

Ах, дитя, ой, дитя, -

Чтой-то ты лежишь невесел,

Руки плетию повесил,

Глазки веками завесил,

Узкий стал в грудях,

Аааах!

Посмотри-ка на меня, -

Ах, сынок, ой, сынок,

Не подвинешь чтой-то ног,

Не раздвинешь рук твоих,

Ох, страшно их.

Камень-камнем ноги,

Руки влипли, чёрные, в дорогу.

Ах, дитя, ой, дитя, -

Был весёлый, ехал в Калиш.

Попрекнула те шутя:

Что-де зубы скалишь,

Чорта манишь!!

А теперь лежишь, лежишь,

- Ишь:

Обезьяной зубки скалишь.

Ай да Калиш, Калиш...

1914

 

Песнь о Велемире

 

Был человек в чёрном сюртуке.

       В сером пиджаке - и вовсе без рубашки.

       Был человек, а у него в руке

       Пели зензиверы, тарарахали букашки.

      

       Был человек, Пред земного шара,

       Жил человек на правах пожара.

       Строил дворцы из досок судьбы.

       Косу Сатурна наостро отбил.

      

       Умывался пальцем и каплей воды,

       Одевался в камни немалой воды.

       Лил биллионы распевов распесен,

       А помер в бане и помер нетесно.

      

                        Писал

       Не чернилом, а золотописьмом.

                        Тесал

       Не камни, а корни слов.

                        Любил

                        Вер,

                        Марий,

                        Кать.

       Юго - плыл,

                        Наверно,

       Неариец -

                        Азиец,

                        Знать.

      

       Был человек, в мире Велемир,

       В схиме Предземшар с правом всепожара.

       И над ним смеялись Осип Эмильич,

       Николай Степаныч и прочая шмара.

      

       И только Мария и море-сине

       Любили его, как жнея и пустыня.

      

       1935

 

Песня

 

О нежном лице

         Ея,

   О камне в кольце

         Ея,

   О низком крыльце

         Ея,

   Песня моя.

 

О пепле волос твоих,

Об инее роз твоих,

О капельках слез твоих

   Мой стих.

 

   Желто лицо

         Мое.

   Без камня кольцо

         Мое.

   Пустынно крыльцо

         Мое.

   Но вдвоем,

   Ты и я,

   Товий и Лейя.

 

Наша песня печальна, как родина наша.

Наша чаша полна и отравлена чаша.

   Прикоснемся устами,

   И сожжем в ней уста мы,

       Ты и я,

       Товий - Лейя.

 

Но печальна не песня, а радость в глазах.

Но светлеет не радость - то снег в волосах.

Но пестреет не луг наш - могила в цветах

       Лицо ея.

       Кольцо ея.

       Крыльцо ея.

 

       Счастливя.

 

1912

 

Песня об очереди

 

О, черевья черева -

Животы, д’животы!

Черепа д’черепа,

Это, очередь, вот ты!!

И за водкой черёд

И за хлеб-б-бушкой!

Эзза печеньем, стоя, мрёт,

За вареньем, с сушкой!!

Череда д’череда -

Понедельник, середа.

День да месяц, да года!!

- Всё без малого вреда.

- Стоя, ждут, стоя, жрут,

Много их, много тут.

Возвратишься к жене

Скоро, скоро, скоро, скоро

И увидишь близ ней

Черед, черед, черед - гору!!!

- Очередь, очередь!!

О чёрт, с этим - умереть!!

1932

 

По линии и по бокам бульвара...

 

По линии и по бокам бульвара

Чернеют жирные весною тротуары.

По линии, на середине всех бульваров,

Сияет снег в пушистых шароварах.

Зима - зима, зима - сама! сияет.

Весна - весна! Кричу сполна и я ей!

Земля жирна, колхозный сев начался,

И от усталости сам трактор закачался.

Мария Демченко за книгой тоже знает -

Сияет в севе родина родная!

И Кривонос на паровозе мчится,

С боков к нему всеобщий сев стучится.

И в кочегарах сам апрель лопатой

Шурует уголь, жирный и богатый.

Эх, жир весны, земли, асфальта, угля,

Какой ты тёплый! Славный! Свежий! Смуглый!

1935

 

Покой

 

Да и шум, да и пляски печальные там.

Но покой по теням там, по хвои цветам,

Какой!

И на лицах и черных старух и девиц молодых,

Седых,

Тени, тени покоя,

Положила зеленая хвоя.

Смерть? Да, да, да - долго, в долг,

Бог дает жизни муки.

Только вдруг - и холодные руки,

Только вдруг - и колеблются силы,

И, милый,

Покой, о какой!

 

1913

 

 

Полночь на святках

 

Пламя лампы ласковой потухает: полночь.

В каске, в маске, с плясками подступает полночь.

Тихо-тихо-тихонько шла бы полночь, полночь.

Прямо пряно-пьяною приступаешь, полночь.

 

Вьюгой - ффьюю ты! - вьюгою попеваешь, полночь.

Среброструнной домрою донимаешь, полночь.

Балалайкой, лайкою, лаешь, лаешь полночь.

- И ушла на кладбище - с пляской, в каске, полночь.

 

Утро. Струны добрые домры - где ты полночь?

Солнце светит, вечное, - где ты, где ты, полночь?

Мёты взмёт, метельные, - засыпают полночь.

О, могила милая, - где ты? где ты, полночь.

 

1913

 

Портрет

 

Изборождён не бороною,

Не плугом - трактором страстей,

Под бывшей сине-вороною

Волос вершиной - лоб чистей

И краше лба красавца Гете.

Лицо же грубо и темно,

Топорных рук с клише в газете

Злой оттиск, толстый, как бревно.

Лишь уши зодчий, как Растрелли,

Построив кружевом, - забыл

На голове, достойной тела,

А нос картофелиной вбил.

Спеша, он досутулил спину.

Ни роста не прибавил тут,

Ни мощности он Феба сыну.

Пусть уши антикой цветут!

Крадясь, выкрадывает старость

Волос слепительную синь,

А мозга солнечная ярость

Всё кружит сердце, Фебов сын.

И светятся виски седые,

Как зайчики двух зимних солнц,

Глаза же - солнца молодые,

Реальнейшая явь, не сон.

1939

 

Последний путь

 

Степь, снег, свет

Дневной.

Весь в коре ледяной,

Едет в кибитке поэт

Больной,

Путь последний свершает.

Бледный, бледный,

Безумец наследный.

Кибитку качает…

Свищет, ищет песню свою —

Фффьюю…

Степь, свет, снег белеет.

В небе облак злой зреет

— Буран.

— Кучер пьян, Боже!

Тоже свищет, свищет песню свою:

Фффью, ффью.

— Мой отец богатый выкрест.

Страшный я сынок — антихрист!

— Поэт поёт — пьян?

Веет, воет, бьёт буран.

На конях, в буран, безумец, едешь ты к отцу,

К своему концу.

 

1913, Ефремов

 

Послушница

 

Вся в черном - легкая на световом, на белом.

Идет и черным не пугает белизны.

Идет, послушная, за тихим малым делом.

Идет, не смотрит: явно видит сны.

 

И тишина с ней, тихой, неотлучно

Идет и бережно отсчитывает миг.

А, рядом, тянется и тянется, докучно,

Железок звяк ключей или вериг.

 

1908.

 

Придёт мой день - положат в ящик голым....

 

Придёт мой день - положат в ящик голым.

И вот больничный, белый, бледный конь.

Отправят прах, расплывшийся дебёло,

В часовню, в тишь, где холод, мрак, и вонь.

И жёлтый гроб с неплотно легшей крышкой,

Другой одёр - огромный конь везёт.

И, вслед, безумный, видя, кличет: с Тишкой?

Покончил, сволочь, скверный свой живот!

 

1913

 

Проводы

 

Льёт солнце лучи. Ворчливо ключи

Открыли часовню насилу.

Стучи не стучи, не пустят, молчи,

Лежи - ещё рано в могилу.

Гнусавит дьячок - дадут пустячок,

И то ещё слава те Боже.

Из гроба торчок: чернеет клочок.

Не прядь, а клочок, от того же!

Закрыли лицо и сняли кольцо,

И синего нету сапфира.

Разбито яйцо - и смертно лицо,

И чёрная снята порфира.

Но веки его дрожат отчего?

Рука шевельнулася влево...

Не надо всего... Берите его.

Прощайся, ты, бледная Ева!

Посыпан песком большой белый ком.

Недвижимый, длинный, весь белый.

Ну был дураком, летал мотыльком,

Кому теперь дело до тела?

Кладите, готов. Хорош новый кров?

Ну, двигайте в чёрную печку.

Потише, покров... Приятных вам снов!

Эй, барышни, гасьте же свечку!

 

1913

 

Проявление

 

Маленькая мёртвая каморка

      Темная, как ад.

      Смотрим оба зорко:

В кюветке - яд, туда наш взгляд.

      Вот...

На черном радостном фоне - белый урод.

      Это я...

      - Жалит змея меня.

      Это ты.

      - Кряхтят в норе кроты.

Как странно... как странно ново.

      - Слово:

      Ну, всё, - готово.

Ах - угорели? Во тьме - нездорово.

 

1915

 

 

Пустыня

 

Монах да мох да холм да хомут.

Тому да в омут ут_о_мой,

Утонуть, - а то ну ото смут -

Уд _о_ морь!

Тому тонуть в песке вблизке.

И с кем говорить? с рыбой?

Вино иное йнеить в виске -

А гол с голубой глыбой ?

Обол лобовой, Бог с тобой,

- Волной вольну голубой!

 

1918

 

Пьяное утро

 

Слабый свет - и колокола гул.

Грустный звон - и вновь громадный гул.

     - Воскресенье.

     Неудавшееся бденье,

     Неудавшийся разгул, -

     Крови злой и шумный гул.

     Я - как страшный царь Саул,

     - Привиденье...

     Сухарева башня - как пряник...

     И я, как погибший Титаник,

          Иду на дно.

        Пора, давно...- и легко.

        Кикапу! Рококо...

 

1913

 

Пьяный

 

Средь ночи. вот тьме, я плачу.

Руки в крови...

Волосы, платье — в ёлочных блёстках.

Я болен, я болен — я плачу.

Как много любви!

Как жёстко, холодно, в ёлочных блёстках

Шее, телу...

Окно побледнело.

Свет, скажи им — ведь руки в крови —

— Я убил от любви.

Ах — гудок в мозг, в слух мне врезался.

Я пошутил — я обрезался.

 

1915

 

Раззеленелись, распушились...

 

Раззеленелись, распушились

И раздушились тополя!

Отледенелись,

Вспетушились

И всполошились мая для!

И воздух июньским предбанником,

Прохладным, ну, послевыходным.

И ноги людские ходят странниками,

Вышагивая образом самым чудным.

А ночи светло-стройно спелись

И разбледнелись от луны.

А запах улиц такая прелесть!..

Чего не чуют одни жирные каплуны.

И ты не чуешь - от меня

Идёт какая лава.

Того не видишь, отменя

Во мне реальность пламенного дня.

Моя такая слава.

Родился в мае - майся, знай.

Но май советский - новый май:

Раззеленелись нежные сады и огороды,

Цветут республики, их целые народы,

Цветёт всяк сам, и я цвету с тобою,

Страна моя, цвету, как племя незабудок голубое.

1939

 

Разлука

 

Разлука ты, разлука,

Чужая сторона!

Никто нас не разлучит -

Ни горя борона,

Ни горя злая мука,

Ни горы и не кручи,

Ни дальняя страна.

Ни писем долгий ящик,

Забвения образчик.

И не твоя измена

Ударит в лоб безменом.

Ни то, что нет достатка,

Ни девка-супостатка,

И не моё коварство.

Не английское царство,

Не с Чемберленом бой,

Иль с кем с другим любой.

И не дымок отъездный,

Не километров бездна,

Не супостат кто мой,

Теперь кто там с тобой,

Кого целуешь в губы -

Не этим любовь губишь.

Идёт холодная зима.

Умрёт теперь любовь сама,

Как в углях огонёчек голубой,

Умрёт любовь сама собой.

 

1939

 

Руина

 

Красный дом - красный дом - красный дом.

Это флюгер скрипит ржаво-рыжий.

И в ответ, да, в ответ - о, с трудом -

Вторит арфа Эола на крыше:

Красный дом... красный дом, красный дом.

 

Ведь весна! Да, весна, здесь весна -

Ручейки разлилися как речки,

И трава разноцветно роена.

Блеют - где? - по утрам две овечки:

Да, весна... да, весна, да, весна...

 

Красный дом. Красный дом. Красный дом.

Это дятел долбит по деревьям.

Флюгер с арфою вторят, с трудом.

И несется к весенним кочевьям:

Красный дом, красный дом, красный дом!

 

1912

 

Слёзная жалоба

 

Ой, пришел до нас червонный, наш последний час!

- Беспокоят очень нас

Немцы!

Пятеро убитых

                   Сытых!

Ночью встанут станут в ряд.

Рыскать станут, сущий ад!

Рыщут, песенки свистят,

     Бранью бранною костят

                   Всех.

                   Вас, нас!

Всю то ночь в саду гостят,

Испоганили наш сад,

                   Садик.

     Не поможет ваш солдатик,

                   Ваш весёлый часовой.

                   Ой!

     Ваша милость повели

Немцев вырыть из земли,

     А покаместь пусть солдатик

Нас дозором веселит.

 

1914

 

 

Случай

 

В палатах, в халатах, больные безумные.

   Думают лбы -

      - Гробы.

Душные души, бесструнные,

   Бурумные.

   Вот ночь.

Вскачь, вскочь, пошли прочь

К койкам-кроватям своим.

   Мир им,

   Братьям моим.

      Спят.

   Тихо струится яд,

В жилах их - кровь течет вспять,

   От смерти, опять.

   Снятся им черти, ад.

      Ааааа!!..

- Ды беги, кликни, что ежали...

- Жарежали, жарежали, жарежали!!

   Игумнова!..

   Полоумнова!..

Пошел, посмотрел, побледнел,

   Лоб ороснел:

   - Весь пол покраснел.

 

1914

 

Смерть в лифте

 

Подымается, подымается лифт

     На четвёртый этаж.

          Я счастлив!

     Тебе, к тебе! - счастливый раж

          Уже третий этаж.

               Вдруг - стоп!

               - Остановился.

                    Лифт.

                    Покрылся

                         Лоб

     Холодным потом... я счастлив...

               В лифте один

                         Я.

               Динь, динь - динь...

               - Погребут меня

               Среди бела дня.

                    А теперь

                         Я один. -

     Остановился... - закрыта дверь. -

               Задыхаюсь теперь...

               Отко-ойте дверь!..

                    Умираю...

               Баю, баю.

               Динь, динь-динь...

               Мёртвый в лифте один.

 

1914

 

Смерть часового

 

У гауптвахты,

Гау, гау, гау - уввв... - ах ты... -

Собака воет глухо, как из шахты.

             - Враг ты!

Часовой молодой слушает вой.

             Молодой -

             Скоро ему домой.

             К жене.

А по стене... а по стене... а по стене

Ползет, ползет, как тень ползет во сне,

             - Враг.

             Б - бабах

- Выстрел - веселый вылетел пламень.

             Бах -

             Ответ,

             Глухой.

             Ой -

             Светы...

Гаснет, гаснет светлый мой пламень.

Сердце твердо, как камень.

Пламень мой... пламень...

             Потух, темно.

Снег скрипит... коня провели - к мертвым

                                   Ноо! но...

 

1914

 

Старинная мелодия

 

В горнице столь милой печечкою белой,

В сумерках чуть виден кто-то за клавиром.

От углов, уж черных, и от печи белой

Веет отошедшим, да, прошедшим миром.

 

Старый мир струится тихо под перстами.

Старый мир являет виове прелесть звука.

Кто-то за клавиром оживил перстами

Дорогие думы Кавалера Глука.

 

1909. Крюково.

 

Съемка с портрета

 

Светлый свет

Ярко брызнул на бледный

Мой портрет.

Вот теперь я, поэт,

   - Победный!

Краски гордо горят.

Маски мертво парят

Вокруг, в темном пар_у_.

Я, как царь на пиру -

Желтый, синий, красный - как солнце!

Стук-стук в оконце:

    Пора - угорите в пар_у_.

Хлоп - захлопнули ларь.

   - Потух царь.

 

1913