Софья Дубровская

Софья Дубровская

Сим-Сим № 36 (420) от 21 декабря 2017 г.

Подборка: Собирая моменты…

* * *

 

Метафоричность из метафоричности вьётся петлями и узлами,

Метафоричность из метафоричности льётся –

Боже, Боже, цунами!

Если бы можно вывязать проще узоры было, я бы связал, но

(Ты наклоняешься, шёпот незримо дымится и курится между нами)

Каждое хитросплетение что-то находит во мне, и я открываю

Связкой ключей сундуки своей памяти будущих лет, смеясь и играя,

И нахожу там подобие райского Ада (а глубже – адского Рая).

 

* * *

 

забавно

встречать

черты твои

заново

будто бы не было

прошлых

лет

 

забавно

жалеть о несбыточном,

надо бы

раз-

учиться,

но стимула

нет

 

* * *

 

я заключаю море

в сосредоточие

памяти,

подвешенное

на ниточке,

спрятанное

под свитером.

море становится таким

кубофутуристическим,

хочется трогать и мять

его.

чисто теоретически,

я бы могла и тебя так

сосредоточить

и так же прятать и

думать что это правильно

(очень эгоистически?)

но ты и так как ярмо на шее –

твои углы меня ранят, и

я тебя с морем отправлю

обратно – там пальмы

и нет трагичности.

 

* * *

 

Я – кот, КОТорый сам по себе

Не гуляет, а проезжает катком,

С ветерком,

Убегая от странных идей

И видений,

Что все убеждают меня

В том,

Что все предыдущие жизни –

Блажь

(Восьмая, прощально махнув хвостом,

Шепнула: этот твой мир – МИРаж, иллюзия).

Мой опустевший дом

Попрятал

Под пылью обломки дискет.

На каждой – записана прошлая жизнь,

Обрывки утёкших сквозь пальцы лет

(Уже не ввернёшь – держись, не держись).

И я превращаю в «культурный пласт»

Всё то, что тянуло меня за хвост.

Каток создаёт идеальный наст...

 

Я чувствую:

Мир мой

Не так уж

Прост.

 

* * *

 

К L

 

А я её обнимаю,

А от неё, представьте себе – стихами

Пахнет.

Чем-то зелено-мятным,

чайным и необъятным

Невероятно.

А она немного волнуется –

Море волнуется (раз), кистью рисуется (два),

Краски с водой мешаются –

Она улыбается.

(три)

Смотри:

А она танцует!

Северный ветер дует,

Море её волнует,

Кто-то её рисует (художник, необязательный

Поразительно).

 

Где-то среди тех зрителей,

Это могло бы звучать как минимум

Оскорбительно –

Но ты удивительно-сумасшедшая, су-ма-сшед-ша-я.

Сумасшедшая

удивительно.

 

* * *

 

Собирай моменты,

Как солнышко,

Горячие, жгучие, ослепляющие.

И когда станет больно,

Или страх свои скользкие щупальца

Между сердцем и лёгкими алыми

Пустит,

Достань все моменты, поцелуи, прикосновения, взгляды, слова,

И, вот увидишь – утонут сомнения

В океане

Неземного

Счастья.

 

* * *

 

Ты – спасенье от лиц угрюмых,

Ты – кровь из моей аорты.

Только есть одно но:

Ты придуманная.

А я

Давно уже

Мёртвый.

 

* * *

 

Полумёртвое,

Полусонное, беспробудное,

Невесомое

Состояние отрешённости,

Разносящее в хлам

Условности.

 

* * *

 

А что произошло с Бродским?

Кто-то вот говорит, что у него была депрессия,

А другие, – что он ссохся и стал графоманом несносным

И писал уже по инерции

Перед тем, как уснуть в Венеции.

А я не знаю. Спросить бы его самого –

Он бы, может, ответил, что боялся стать тунеядцем поэзии,

Боялся потерять еврейско-русское своё лицо

Или, может, сошёл с ума, и ему что-то пригрезилось

За границей, за океаном, перед началом, перед концом.

 

* * *

 

Там, в Раю, наверное, тихо и хорошо,

Никаких сомнений, никакой боли – тоже,

В этот раз октябрьский снег так рано пошёл,

А в Раю снег идёт, может быть, постоянно. Может.

Серёжа сказал, что это – практически факт,

Что над облаками тоже бывают осадки,

Но (на то он и Рай) там всё немного не так,

Там октябрьский снег, и – всё-таки – жарко.

Спасибо, Серёжа, что помогаешь представить

То, что никто не видел, на самом деле.

Во мне есть какая-то внутридушевная память.

Она говорит, что ты прав –

И я тебе верю.

 

* * *

 

Слова поразмокли в слякоть и лужи.

Хлюпают. Плачутся под ногами.

Реанимируй их, и высушивай,

И собирай разнотравье,

 

И разложи по шуршащим пакетам.

Лишнее ссыпь в трёхлитровую банку.

Ты не заменишь им копоть лета –

Но хоть заваришь обманку.

 

* * *

 

«Фаланстер»

 

Мы шли по прямой, потом повернули направо,

Застряли у подземного перехода,

Но между двумя точками невозврата,

Между точкой конечной и точкой отсчёта

Мы потеряли тебя и меня в подворотне,

Выглядевшей, как лоскуток Европы,

Застрявший в столичном промежутке коротком,

В забытых дворах, где безбожно когда-то пропил

Под аркой кирпичной богатую библиотеку

Писатель/клятвопреступник/картёжник нищий.

И как бы всё это не смотрелось нелепо,

Каким бы сюжет не выглядел прозаичным,

Мы отыскали забытое Богом место,

Скопище проданных чёрнопечатных сирот,

Бездомных, мигрантов без паспорта неизвестных.

Их мало кто ищет, почти никто не найдёт,

Но

Ты из тесной ночлежки, святого пристанища

Увёл зимнерождённую датскую беженку,

А я, в отчаянном героизме нуждавшаяся,

Какого-то русского верлибриста изнеженного.

 

Ушли разношёрстным квартетом, ни слова не вымолвив.

Мигранты себя почувствовали свободней.

Они не вернутся. А мы по маршруту выбитому

Вернёмся ещё и ещё.

Прямиком в подворотню.

 

* * *

 

(маленький, но очень симпатичный отклик

на стихотворение А. В. Ерёменко

«Мы поедем с тобою на А и на Б…»)

 

Мы поедем с тобою на Б и на А,

И получится белиберда.

Мимо станции, где заржавела труба

С трубачами. Поедем туда,

 

Где фигуры стоят неизвестных людей,

Что писали одну дребедень,

Не отбрасывающие на землю тень

Даже в самый солнечный день.

 

Мимо смятых киосков на каждом углу –

Мы пройдём целую череду,

Странных зданий, затеявших с нами игру.

Не отыщемся даже к утру.

 

Мимо вусмерть испитых, в метро, наглецов,

Мимо скомканных адресов,

Мимо чьих-то детей, мимо чьих-то отцов,

Мимо тысячи голосов.

 

Солнце чёрное в неумолимых тисках,

Отдающих болью в висках,

На носилках лежит и строчит на листах:

«Меня. Добила. Москва».

 

Мы поедем с тобою на Б и на А,

И получится чехарда.

Никогда не вернёмся, клянусь, никогда

В незнакомые города.

 

Мы поедем с тобою на А и на Б,

И т. д., и т. д., и т. п…

 

* * *

 

вокруг всё

космическое,

пыль в воздухе

дымчатая

оседает.

 

я иногда

летаю –

 

бывает.

 

…теперь чаще,

выше,

прозрачней,

 

слышишь?

крыши –

это не потолок

и не морское дно даже.

 

фразы в полёте

бьются о стены,

куда-то стремятся тоже –

открывай окно сетчатое

 

сильнее

чище

 

честность

перестала быть лишней

 

в рассеяности ночи

бей фразы громче.

 

не понарошку,

 

а откровенно

 

по-настоящему.

 

полетят непременно.

туда, где ярче.

 

* * *

 

Пальцы бегают по белым

Совершают перелёт

Вытанцовывают чёткую

Чечётку

Мы бежим – каким же смелым

Надо быть, чтоб в чёт-нечет

Так же быстро

Так же метко

Так же звонко

 

Пробегать по мостовой

 

Под мостом собачий вой,

Над мостом луна – постой

Под луной

 

Пальцы бегают быстрей

Под мостом играет джаз

Пианист быстрее нас

И трубач быстрее нас

 

И луна быстрее нас

И сбежал бездомный пёс

И утих собачий вой –

Мой.

 

Пианист унёс рояль

Пёс унёс во рту луну

Мост унёс последний звук

 

Я – остался, где стоял

Я быстрее не могу

У меня нет рук