Сергей Шелковый

Сергей Шелковый

(Опыт автобиографии)

 

Родился в 1947 году во Львове. Окончил инженерно-физический факультет и аспирантуру Национального технического университета «ХПИ». Кандидат технических наук, доцент. Преподаю в этом же университете, читаю лекции по прикладной математике и механике, информатике и алгоритмическим языкам. Ничуть не меньше преподаю сам себе –{C}{C} то поутру, то за полночь – поэзию и прозу, философию и живопись.

Издал двенадцать книг стихов и эссе, вышедших в свет в Москве, Киеве, Харькове. Лауреат литературных премий Б. Слуцкого и Н. Ушакова и чего-то ещё прочего... Стихи и эссеистику публиковал в России, Украине, Беларуси, Болгарии, Германии, Израиле, США, Великобритании. В писательском Союзе — давно, ещё с 1989 года, ещё в советско-нерушимом, с незабываемо-щедрой рекомендацией Бориса Чичибабина.

За последние три года появилось около полусотни бардовских, актёрских песен, написанных на стихи из моих книг. Сам я, ощущая поэзию по преимуществу как процесс, состояние души, а не как некий результат, «выданный на-гора», на такой ход событий вовсе не рассчитывал. Тем не менее, многое из моего, положенного на музыку, мне кажется, влилось в некий удачный синтез, обрело новое звучание и преломление.

В начале 2005-го вышел песенный альбом на СD-диске «Янгол огня. 22 песни из десяти книг». Многим нравится — в разных городах и весях. Близок к выходу в свет и второй диск «В родном гиперборее».

Из песни, тем более пушкинской, слов не выбросишь. Поэтому с некоторым смущением, но сознаюсь, что и в спектакле «Маленькие трагедии» Харьковского театра музыки и поэзии звучат три мои балладные песни — в «Скупом рыцаре», в «Моцарте и Сальери».

Уже на пути в типографию ещё две мои книги стихов: «Эон» (новьё 2005–2006) и «Хронос» (избранное из прежнего), которые хочу выпустить в едином дизайне. Как-никак и у горизонтального, и у вертикального времени каждый из нас — на примете и на прицеле.

Спрашиваете о философии бытия? «Язык — дом человека». И «певчий» — один из главных хранителей этого дома. «Певчий» — это и название моей прошлогодней книги стихов, и, скорее всего, сам я тоже.

Чувствую и, даже проклиная порою, с жаром и жадностью люблю человеческое время. И все безграничное прошлое-будущее, и свой сумасшедший 20-й (21-й?) век. Столетие Цветаевой и Мандельштама, Бердяева и Хайдеггера, Набокова и Борхеса. Называю лишь имена ангелов — пусть небезгрешных — немногих из множества. Имена же бесовские и вовсе не произношу, ибо и без того экология сегодня не вполне хороша. А дышать всё же надо и свою территорию подле «дома человека» возделывать каждый Божий день — следует непременно.

Потому, собственно, и «блюду солнцелюбье свое, словно мести обычай»...

 

Рог изобилия Сергея Шелкового

Любой современный поэт есть, в сущности, синтез влияний предшественников. Потому  классицизм, романтизм, модернизм, в широком смысле этих понятий, бессмертны. Меняются только исполнители и удельный вес того или иного качества у поэта. Если посмотреть на историю русского стихосложения применительно к поэзии Сергея Шелкового, думаю, не слишком ошибусь, если назову его творческий метод неоакмеизмом. Сергей Шелковый отдаёт предпочтение живой жизни, которая бьёт в его стихотворениях ключом. Он, без сомнения, один из самых «богатых языком» русских поэтов.

 

Все были здесь и все слышны доныне.

Озоном слов их лечится душа.

Ползвука от святыни до гордыни.

И, взвешен во всемирной паутине,

так и живёшь – и каясь, и греша...

 

Стихи Шелкового панорамны, он пишет обо всём на свете, широко, размашисто, смачно. О странах, где побывал, о предшественниках-поэтах, вплетая их звучные имена в повседневность и даже в иностранные пейзажи. И во всём этом сквозят любовь и благодарность – к судьбе, к родной земле, к поэтам-предтечам. Словарь поэта обширен и современен. Сергей не боится вкраплений в виде старинных слов. Украинизмы придают слогу харьковского поэта неповторимый шарм. Например, вот строка: «Нахватавшись репьёв, аки пёс…» Так писал ещё Иван Грозный в 16-м веке! Но Сергей Шелковый органично вводит нетрадиционную для 21 века лексику в свою поэтику. Прижились там и слова новояза – блокбастер, бестселлер и др. Сергей Шелковый наглядно демонстрирует нам, что слов, совсем непригодных для поэзии, не существует. В руках Мастера любое слово – отшлифованный алмаз. 

Поэт давно живёт «на земле скудно-ласковой», и принял в своё сердце жизнь в полном её объёме – как дурное, так и хорошее. Иногда в его стихах просыпается стиль Гомера и «вечной» поэзии. «Оркестр многотрубный в бравурной сливается ноте». Конечно, это не гекзаметр, но двусложные эпитеты были ещё у великого слепого, и современный поэт Сергей Шелковый успешно примеряет на себя словесные изыски древности. Это не случайная нота, таких «эманаций Гомера» в стихах Шелкового много. Вот, например, «жертволюбивая отчизна», «свежемолотый кофе». В отличие от древнегреческого рапсода, в стихах Сергея Шелкового двусложные причастия встречаются чаще, чем составные прилагательные. Конечно, это Осип Мандельштам бережно передал ему по наследству «бессонницу, Гомера, тугие паруса». «Стихи в Харькове» – опять же перекличка поэтов из прошлого, бродивших по улицам города. Конечно, Сергей Шелковый постоянно слышит в родном городе голоса великих поэтов. И хотя лично Сергей был знаком с одним лишь Чичибабиным, у меня не возникает ощущения, что с остальными поэтами он разговаривает как-то по-другому, не по-родственному. Так же когда-то Пушкин, оставшись в одиночестве, вспоминал своих товарищей по Лицею в бессмертном стихотворении «19 октября».

 

Стихи – роса... Едва ль напьётся птица.

Но есть магнитный неизбывный зов.

И если звёзды нам не дышат в лица,

откуда у Завета столько слов?

 

Морозными февральскими вечерами я водил несколько лет тому назад Сергея Шелкового по московским поэтическим клубам. Удивительно скромный человек! «Ничто не выдавало в нём поэта, пока он не заговорил». Его творческая плодовитость поражает! Причём у него, в отличие от многих других активно пишущих поэтов, качество от количества ничуть не страдает. Сергей Шелковый умеет до дрожи писать в мажоре о хорошем. 

Поэт Шелковый – широк, в нём язычник уживается с добрым христианином. Практика показывает, что это не так уж невозможно. Сергей Шелковый – «певчий», он не сетует, что родился не в том месте и не в то время. Богатство души поэта побеждает, в конечном итоге, «век Иуды». Главный герой произведений Шелкового – это, безусловно, его язык. Не случайно в предтечах у поэта такие славные мастера слова, как Андрей Платонов, Максимилиан Волошин, Осип Мандельштам, Борис Чичибабин… Напутствие последнего, возможно, и придало юному ещё Сергею Шелковому спокойную, величавую уверенность в своём таланте. Харьковского хлопца заметили в Москве. Издательство «Советский писатель» включило его в антологию самых даровитых молодых поэтов восьмидесятых годов прошлого века. И Сергей не зазнался, не зазвездился, его талант с годами только креп –  и обрастал новыми гранями.

 

В зимний вечер – тоска изначальна,

сквозь метель всё былое видней,

а душа – просветлённо печальна

в ожиданье Рождественских дней.

Век мой отдан без спросу Иуде,

но, пока не занёс меня снег,

лепечу о прощении-чуде

в непрощаемый Господом век…

 

Александр Карпенко

Подборки стихотворений