Николай Рассадин
—
Деревенские хроники.
Зимнее.
Солнца луч скользнул по белым доскам,
Загремели ведра во дворе.
Сквозь ресницы, девочку-подростка,
Наблюдал в морозном серебре.
Ловко набирала снег в ладошки
И кидала маленький комок...
Воробей клевал на досках крошки.
Из трубы тянулся вверх дымок.
Я в бегах, я вырвался из плена,
На снегу цепочкою следы...
В стояке ругаются поленья,
Разлохматив клочья бороды.
Запах самосада и герани.
Из угла подсматривает Спас.
Этой деревенской, зимней рани
Я хочу напиться про запас.
Хочется остаться и обжиться,
Завести скотину, огород.
На хорошей девушке жениться,
Продолжая с ней здоровый род.
Но, увы, я как пчела в сиропе,
В городскую суету увяз,
И живу в ней, как в глубокой ж...пе.
Вырваться пытался, и не раз.
Вещи соберу, закрою двери,
Сяду в поезд, еду вникуда...
Скрипнули, окутав паром, двери.
Валенки, седая борода.
Деда Коля обстучал порожек.
В банке, трёхлитровой, молоко.
(Хорошо-то как сегодня, Боже!
Солнечно, покойно, и легко).
Сел на лавку, посмотрел лукаво,
Самосад в газетку накрошил:
"У меня соседка, девка Клава,
Ты сходил бы к ней, поворошил..."
И зашёлся, по коленкам хлопнув,
Пальцем заскорузлым погразив.
Ванька-внук, от смеха чуть не лопнув,
По нужде за двери проскользил.
Я опять забылся в сладкой дрёме.
Мне приснился паводок, весной.
Я с девчёнкой, беленькой, в истоме,
На холме, под старою сосной.
Шишки и иголки колют спину
И щекотят пятки муравьи...
Я, когда-то, этот край покинул,
Надоели куры, соловьи.
И умчался за другою птицей,
Позабыв, что круглая Земля.
Выпустил из рук свою синицу,
Но невстретил в жизни журавля.
