Александр Балтин
—
Грустный мир
ПУГОВКА
Под буфетом - старым, важным, тёмным -
пыль слоями мягкая, как мох.
Скрепка и прищепка в иллюзорном
мире, что едва ль представит мозг.
Оторвалась пуговка, упала,
покатилась, под буфет попала,
пыль тревожа маленькой судьбой,
вряд ли золотой.
Зашипела пыль - Ну что такое! -
вновь лишили нежного покоя.
Вздрогнув, скрепка изрекла: "Привет."
И вздохнул буфет, как старый дед
(надоело быть всё время мрачным!).
И прищепка щёлкнула - с удачным
приземленьем пуговка. Ей-ей.
Темнота. Наличие вещей.
-Трое нас - рекла прищепка, - трое,
не считая пыль (А что такое, -
пыль, проснувшись, молвила. - Опять
говорите, не даёте спать!).
-Трое - значит мы не одиноки.
Пуговка из лёгкого металла
нежно, с переливом, заблистала,
польщена приёмом. - Что же, сроки
жизни нашей неизвестны! - Скрепка
говорила. - Но дружить, и крепко
меж собою, я надеюсь, будем.
Ссоры и вражду оставим людям.
Жили неподвижно. И дружили.
И о многом часто говорили,
даже пыль участье принимала
в разговорах, хоть порой ворчала.
А буфет вздыхал бывало тяжко -
утомился жить уже бедняжка.
А хозяин пуговки, в заботы
плотно погружённый с головой
(на работу и потом с работы),
и не вспомнил о потере той.
