Рубрика: Новый Монтень

Борис Колесов

Борис Колесов

Пенёк, Пыня и Шустряк

Сказ
 
Пых-пых
 
Два невозможных приятеля жили в деревне Малиновая гора. Почему невозможных? Потому что не два сапога, которые завсегда пара. Тако же и по той причине, что не одного поля ягоды.
Само собой, прозывались они до явственного степенства неодинаково: Пенёк и Пыня. Как у всех, посещавших пятый класс местной школы, у мальчишек вместе с видными фамилиями были вполне приличные имена. Не стоит и сомневаться. Однако эти пареньки вдобавок к достохвальным фамилиям имели не совсем обычные привычки.
Один прослыл Пеньком из-за того, что в суровости своей не знал меры. Если какие не по душе примечал вещи, хмурил брови и говорил басом: «Срубить под корень ‒ и дело с концом!» Будь всё по его желанию, то повсюду ходил бы он с топором, оставляя позади одни лишь пеньки.
Такой всем лесорубам лесоруб! Только успевай делового человека остужать.

№ 15 (435) Читать
Юрий Лифшиц

Юрий Лифшиц

«Сидя в тени» Иосифа Бродского

В 1931 году Борис Пастернак написал:
 

В родстве со всем, что есть, уверясь
И знаясь с будущим в быту,
Нельзя не впасть к концу, как в ересь,
В неслыханную простоту.
 
Видимо, это было верно по отношению к нему, начинавшему свою творческую одиссею с «неслыханной» сложности. В таком случае Иосиф Бродский проделал обратную эволюцию. Если на старте созидательной илиады его можно было в той или иной степени считать еретиком в поэзии, то в зрелые годы он стал ортодоксом сложности – в полном соответствии с финальной строфой, следующей за процитированной, из того же стихотворения Пастернака:
 

Но мы пощажены не будем,
Когда её не утаим.
Она всего нужнее людям,
Но сложное понятней им.
 
Будучи человеком (читающим стихи), смею утверждать: сложное мне малопонятно, очень сложное – непонятно совсем, сверхсложности Бродского непонятны порой до степени полного отторжения, до нежелания вникать.

№ 14 (434) Читать
Вера Бекирова

Вера Бекирова

Голос, который тебя зовёт

Короткие рассказы
 
Папа, я хотела умереть, но передумала
 
С самого утра всё пошло наперекосяк. Сначала поругала мама. Потом бабушка в сердцах огрела кухонным полотенцем по попе. И папа тоже хорош. Угрожал лишить конфет и каруселей.
Маня ушла безутешно рыдать.
С кухни доносился манящий запах маминых блинчиков, но Маня уже дала себе слово голодать, и от этого было ещё обиднее. И тогда Маня голосила ещё сильнее, но на кухне включили погромче радио и не слышали Маниных стонов.
– Умру, – решила Маня. –  Обязательно надо умереть. Чтоб знали. И тогда все заплачут, как на похоронах прадедушки, а потом сядут есть суп. А детям раздадут булки и конфеты.
Нет, никакого супа на Маниных похоронах, конечно, не будет. Только булки и конфеты. И торт с жёлтыми кремовыми цыплятами.
А брат втихаря послизывает с торта цыплят, и придёт строгий папа и спросит:
– А кто это у нас тут цыплят слизал?
А глупый брат откроет удивлённый рот и скажет:
– Как кто? Маня!
А Маня тогда как выскочит из гробика и как скажет:
– Агаааа! Попался, врунишка! Маня мёртвая лежит!.

№ 13 (433) Читать
Геннадий Головин

Геннадий Головин

Рональд в роли ревизора, или О чём молчит колокол

(К тысячелетию крещения Руси. Воспоминания)
 
Памяти М.М. Потапова
(1940–2016)
 
1.
– К нам едет... 
– Ревизор,– непроизвольно произнёс я, когда старший группы служителей-надвратников собрал нас на встречу. Старший сделал паузу и повторил:
– К нам едет Рейган.
После этих слов, как из рога изобилия, посыпались реплики:
– В чужой монастырь да со своим уставом; на чужой каравай роток не разевай; чужие здесь ходят. Когда страсти поутихли, старший продолжил:
– Конечно, Рейган едет не к вам и не ко мне лично. –
– Да ну... Жаль.... Обидно мне, досадно мне... – опять раздались голоса.
– Баранки гну, – спокойно отпарировал он. – Едет он встречаться с лидером «великого и нерушимого Союза» Михаилом Горбачёвым. А заодно, по приглашению церковного руководства и в связи с празднованием Тысячелетия крещения Руси, посетит и наш Данилов монастырь*.

№ 12 (432) Читать
Светлана Замлелова

Светлана Замлелова

Вновь приходит весна

Цветы
 
Сколько стоит белый свет, столько сменяются времена года. Подумать только: миллионы раз уже выпадал снег, желтела и распускалась листва, трава зеленела под жарким солнцем! Человек переживает на своём веку десятки вёсен и зим. Жизнь человеческая – миг, меньше мига. Но каждое такое мгновение насыщено радостью ранней весны и первого снега, преисполнено грустью об увядающей листве и досадой на растянувшиеся, неуступчивые холода.
И сколько бы ни жил человек, не устаёт он удивляться и радоваться радостью младенца первым весенним цветам, когда снег, что тешил уставшие от чернильной осенней тьмы глаза, становится ненавистным. И уже не белым пухом, не алмазными искрами рассыпан он по земле, но жёсткими цепкими когтями держится он за землю, не желая отпускать её, всеми силами противясь её пробуждению.
Но не вечна зима и не всесильна смерть.

№ 11 (431) Читать
Татьяна Янковская

Татьяна Янковская

Две недели с ангелами

А-б-а-д-ж-а-н-и-я.
Слово, которое ничего не значит для непосвящённых, у тех, кто в теме, вызовет энергичную реакцию. О, Абаджания! Вы были в Абаджании? О, о!
Это – пространство энергетических доноров. Te, кто подпитывается чужой энергией, здесь случайны. Доноры в Абаджаниине только привычно делятся своими внутренними запасами энергии, но и восполняют их: мощную энергию излучаютподземныезалежи хрусталя и благородных горных пород, которые разрабатываются в копях неподалёку. В местных лавках продаются изделия из них, призванные защищать их обладателейот новых заболеваний и помогать в лечении старых. Завсегдатаи – а таких немало, ибо люди приезжают сюда, влюбляются в этот край и возвращаются снова и снова– увешаны многочисленными нитками бус, их руки вибрируют многоярусностью браслетов, а дома копятся обработанные куски горных пород разных размеров, цвета и формы, которые они увозят с собой, как охранные грамоты.

№ 10 (430) Читать
Вениамин Кисилевский

Вениамин Кисилевский

Если бы рыба могла кричать

Мимоходом
 
Начну с совершенно необязательного вступления. Даже с цитаты. «Всякая ценность имеет цену. Единственное, что бесценно – это человеческое общение». Антуан де Сент-Экзюпери. Для человека пишущего оно попросту необходимо, вне зависимости от того, затворник он или человек компанейский. Диапазон тут широченный, от случайно увиденного или услышанного до самых лепых или нелепых массовок. Что нередко служит почином для изложенного потом на бумаге. Многие, не надеясь на свою память, не расстаются с записной книжкой. Для меня эти случайно услышанные (не подслушанные, считаю необходимым пояснить) «разговоры» − где-нибудь в транспорте, например, магазине или в ином людном месте − значат порой больше, чем любая многочасовая говорильня. Точней сказать, не разговоры, а их обрывки, потому что длятся они по понятным причинам недолго, минуты или, не однажды бывало, секунды.

№ 9 (429) Читать
Андрей Зинчук

Андрей Зинчук

Времена жизни

Вундеркинд
 
В поликлинике, в небольшой очереди возле зубоврачебного кабинета на коленях у отца сидел трёхлетний Боренька – герой, о котором и пойдёт речь в этом рассказе. Вчера у героя разболелся зубик. «Это в три-то года?» – спросит, наверное, кто-то. Фантастика! Но удивительный мальчик этот был носителем и других, не менее удивительных качеств: очередь с больными зубами (или вовсе без оных) прислушивалась к немыслимому разговору, который трёхлетний карапуз вёл со своим отцом.
– Пли анализе плана изусяют содолжание финансовой деятельности пледплиятия. Сто конклетно пловеляют, папоська? Говоли сколее, не то я писать сколо захосю...
Папа вундеркинда, как это принято теперь говорить, «хорошо известный в узких кругах» банковский контролёр, пересадив Бореньку с колена на колено, объяснил:
– Ну, Боренька, первое – это, конечно, соблюдение финансовой, кредитно-кассовой и расчётно-платёжной дисциплины.

№ 8 (428) Читать
София Никитина

София Никитина

Включите сердце!

Три новеллы
 
«Труспа»
 
Скоро мне идти к врачу с ногами. Раз в год проверка непременно! Такая зараза: на ногах ни одной венки, а внутри – труха. Одна только видимость. Атеросклероз обеих ног. Одна операция уже была лет семь назад. Парень мне попался замечательный! Эстонец. Огромный такой, как медведь. У него в ладошке вся моя стопа помещается. Сказал:
– Уротофать ноки не путем! – В смысле: «Уродовать ноги не будем!»
Надо сказать, что у эстонцев очень своеобразные отношения с русским алфавитом. Особенно со звенящими согласными. Звуки «з», «ж» – это «с» и «ш». А со звуком «с» происходят иногда метаморфозы. Он вдруг превращается в «з». И так далее, а ещё иногда предлоги куда-то теряются. Очень загадочный народ эти эстонцы, но зато – с юмором. Вот уж этого у них не отнять.

№ 7 (427) Читать
Илья Имазин

Илья Имазин

Второе приношение Леониду Струкову

Этот текст есть выражение личного отношения автора к ростовскому поэту и диссиденту Леониду Струкову. Почему приношение второе? Первое, написанное непосредственно по случаю, «на смерть поэта» летом 1992-го, не сохранилось.
Что известно и сказано о Леониде Струкове помимо этого текста? Как будто, совсем немного. Жил в Ростове-на-Дону такой инакомыслящий чудак, эксцентрик, типичный (и вместе с тем нетипичный) шестидесятник, мастер экспромта, украшавший разговор неожиданными импровизациями и филологическими находками, каламбурист, остроумец, сочинитель, не обеспокоенный публикациями в толстых и тонких журналах, но довольствовавшийся перформансами в кругу избранных, человек самиздата, ироничный и сумрачный скептик, милый собеседник и рыцарь печального образа. Он демонстрировал равнодушие к материальной стороне любого вопроса, пренебрегал любыми жизненными удобствами, дававшимися ценой «вынужденного конформизма», и всегда был неудобен официозу.

№ 6 (426) Читать
Владимир Вестерман

Владимир Вестерман

Николай Эрдман: иметь идею – и хотеть за неё умирать

«Но припомните, как это раньше делалось. Раньше люди имели идею и хотели за неё умирать. В настоящее время люди, которые хотят умирать, не имеют идеи, а люди, которые имеют идею, не хотят умирать. С этим надо бороться. Теперь больше, чем когда бы то ни было, нам нужны идеологические покойники».
 
Краткий монолог из пьесы драматурга и поэта Николая Эрдмана «Самоубийца», написанной им в 1928-м, впервые прозвучал в Москве со сцены Театра сатиры в 1982-м. Премьера, наконец, состоялась на родине автора. Несколько спектаклей после премьеры тоже состоялись. Но постановку быстро и резко из репертуара вырезали. Пять раз она возобновлялась и на другой день закрывалась, и уже только после 1985-го, в начавшиеся годы перестройки, стала спектаклем регулярным, с обязательным дефицитом билетов на каждый выход актёров на сцену.

№ 5 (425) Читать
Геннадий Головин

Геннадий Головин

Изумлённое бытие

(к 65-летию со дня рождения и к 10-летию со дня смерти
поэта Александра Казанцева)
                                                                              
...Но узнает пусть век беспощадный,
Что я был.
Изумительно был!
Александр  Казанцев
 
Пролог
 
В этом году томскому поэту Александру Казанцеву исполнилось бы 65 лет.
 
Из дневниковых записей.
21 октября 2006 года. Суббота.
 
Александр Казанцев написал:
...Гена! Что-то ты замолчал так резко и надолго. Причина есть? (...) Прошла годовщина моей вылазки в США, всё помню ярко. Спасибо всем и тебе в немалой степени. А вот почитай-ка мои последние стихи...
 
 Из дневниковых записей.

№ 4 (424) Читать

Свободный поиск

Кондиционеры Electrolux

Кондиционеры Electrolux.

teplosklad.com