Рубрика: Новый Монтень

Александр Балтин

Александр Балтин

Литературные миниатюры

Поклон Арсению Тарковскому
 
Читая, перечитывая стихи Тарковского, вновь и вновь поражаешься их земной, земельной мощи – в сочетании с нежностью и тонкостью звука, идущего из неведомых, могущественных, световых сфер:
 

И я ниоткуда
Пришёл расколоть
Единое чудо
На душу и плоть…
 
(«И я ниоткуда пришёл расколоть…»)
 
Особая оптика сочетается с уверенностью говоримого, и голос обретает властную сдержанность: своя правота не исключает чужие мнения, которыми, впрочем, стоит пренебречь, зная свою правоту.
Речь густа, речь закипает ассоциациями, множится букетами сравнений, играет великолепием эпитетов.
Может ли улыбаться верблюд:
 

На длинных нерусских ногах
Стоит, улыбаясь некстати,
А шерсть у него на боках
Как вата в столетнем халате.
 
(«Верблюд»)
 
О да!
Непременно, ибо жизнь хороша, несмотря на войны и кошмар онтологической бездны, ибо мы в ней чего-нибудь стоим, как утверждает мастер, а он не может врать.

№ 33 (453) Читать
Фёдор Ошевнев

Фёдор Ошевнев

Миниатюры

На кого ты похожа?
 
Зиночка из старшей группы росла пышнотелой пампушкой. Ела девочка всегда с наслаждением и частенько просила добавки.
Вот и сегодня за завтраком она быстро расправилась с порцией манной каши и с пустой тарелкой подошла к воспитательнице (в тот момент нянечка, обычно раздающая пищу, куда-то отошла).
– Наталья Евгеньевна, можно ещё кашки? – и протянула ей пустую тарелку.
– Зиночка, ну сколько можно? – критически оглядела женщина пухленькую фигурку воспитанницы. – Пойди посмотрись в зеркало, а потом скажешь мне, на кого ты похожа.
Девочка молча потопала в указанном ей направлении, не выпуская из рук тарелки. А у Натальи Евгеньевны запиликал мобильник.
Кратко переговорив со взрослым сыном и продолжая мысленно обдумывать проблемную ситуацию, в которую тот угодил и о чём только что поведал, женщина о Зиночке с её чрезмерным аппетитом совсем забыла.

№ 32 (452) Читать
Миясат Муслимова (Шейхова)

Миясат Муслимова (Шейхова)

О феномене женского

(Татьяна Парсанова, «В унисон с дождями»)
 
Парадоксы поэзии и неожиданны, и закономерны. Когда поэт в стихах обращается к другому, на самом деле он обращается к себе, но говоря о себе, всегда говорит с другим. Где, на каких границах пересечения «я» и «ты» мы получаем свыше великое право почувствовать головокружительную многомерность жизни и приблизиться к её дыханию? Мы можем мучительно искать язык выражения своих чувств, шифровать их загадочными метафорами, чтобы сложностью описания скрыть силу той правды, которую мы порой и себе не можем сказать. И как должна быть велика сила этого чувства, чтобы безоглядно говорить о сокровенном. Это выстраданное право, дающее ту высоту свободы, перед которой уходит всё случайное и лукавое. Татьяна Парсанова – поэт редкой силы, о чём и свидетельствует её книга «В унисон с дождями…», выпущенная в этом году в Москве Редакционно-издательским домом «Российский писатель».

№ 31 (451) Читать
Борис Колесов

Борис Колесов

Сказ о багряных лепестках

Пасечники в Малиновой горе обитали вовсе не сплошным вдоль по улице рядком, однако без них какая же деревня в ополье владимирском? Не сыщешь, поди, малого поселения, чтоб заговоренно пустого на сей счёт. А толковать медово рачительным хозяевам приличествовало завсегда одно и то же: хлопотливые насекомые весьма полезны для растений, поскольку множат всевозможные приплоды многократно.
Именно в ту пору, когда подсохла угретая земля, когда зацвела глухая крапива за логом у Муромского леса, владельцы пасек дружно подступили к Трофиму, деревенскому бригадиру. Погодно выгодные деньки подошли ко гречишной посевной, надобно какую деляночку выделить для справной зерновой культуры. От неё в непременности сложится благоприятствие. Хоть полям да огородам, а хоть и сладко старательным сборщицам, крылатым пчёлкам.

№ 30 (450) Читать
Людмила Некрасовская

Людмила Некрасовская

Улыбка Фортуны

1.
 
Светка стояла перед большой афишей и никак не могла дочитать её до конца. Слёзы, выступавшие то ли от резкого зимнего ветра, то ли от волнения, мешали. Женщина сердито вытирала их кулаком, и фотография улыбающегося мужчины во фраке казалась резче. Рядом с портретом на афише зазывала надпись: «Скрипичный концерт. В исполнении лауреата Международных конкурсов Леонида Гуревича прозвучат произведения Моцарта, Бетховена, Грига, …»
– Этот шанс упустить нельзя, – бормотала про себя Светка, пялясь в афишу. – Что делать?
 
Сорок лет назад с Ленькой Гуревичем они два года учились в одном классе. Светка была дочерью генерала, отца пригласили на преподавательскую работу, их семья переехала с Дальнего Востока в Киев, и Светка попала в класс, где учился Леонид. Гуревич увлекался музыкой, самозабвенно играл на скрипке, за что ребята прозвали его Нотой.

№ 29 (449) Читать
Борис Берлин

Борис Берлин

Точка Глубокой Грусти

У моего зайца было всего одно ухо – всегда.
Я мало что помню из той моей детской жизни, а вот его – да. Он был когда-то плюшевым, а еще раньше розовым. Но почему-то всегда одноухим. Может быть, поэтому я и любила его больше, чем... Скорее всего, да.
Не обращайте внимания, я часто так говорю – не заканчивая фразу – привычка. Кому надо – поймёт. Ну, а кто не поймёт...
Мама часто спрашивает, почему у меня нет подруг? Ведь в детстве, в юности, да и после – целый хоровод вокруг – а сейчас... Почему?
Я уже так давно не маленькая, а глубоко взрослая женщина. И подруг у меня действительно нет – она права. Но зато столько всего другого.
– Аня, так ты идёшь? Стол накрыт, между прочим. Или мы сегодня не ужинаем?
– Ой, Левушка! Ты уже вернулся? Как же это я...
– Больше часа назад. Ты меня, кстати, встретила и поцеловала.

№ 28 (448) Читать
Эльдар Ахадов

Эльдар Ахадов

Мамина долма

Самое вкусное в мире блюдо – это мамина долма. Поскольку ни повторить, ни, тем более, превзойти его никому никогда не удастся, ибо для его приготовления нужны руки и душа моей мамы, то перейдём к долме обыкновенной, которую могут приготовить все, даже я.
Что для этого нужно? Во-первых, виноградные листья. Не крупные и не мелкие – средние. Желательно свежие. Мама отправила мне такие в полулитровой пластмассовой бутылке, доверху набив её скрученными виноградными листьями и хорошенько закупорив. Теперь, чтобы их осторожно расправить, я складываю листья в небольшую кастрюлю и заливаю их горячей водой из чайника – так они легче расправляются. Когда не сезон и нет под рукой свежих виноградных листьев, тогда можно использовать маринованные. Если у вас в городе есть базар, то там они непременно должны где-нибудь быть.

№ 27 (447) Читать
Алёна Цами

Алёна Цами

Библиотека будущего

(по мотивам картин художника Роба Гонсалвеса)
 
*
 
Библиотечная комната, заставленная полками. На них – книги, похожие на двери в другие миры. Каждый человек, входящий в эту комнату, волен поступать по-своему. Кто-то достаёт книги и читает их, а кто-то открывает двери и попадает в другой мир.
Каждая полка в этой комнате имеет свою тематику. Двери на нижней полке открываются в мир предметно-бытовой, на средней – в мир культуры и искусства, а на верхней полке открываются в открытый космос.
Интересно наблюдать, как взрослые чаще всего интересуются нижней и средней полкой, а дети карабкаются по лестнице вверх и открывают дверь в небо.
 
*
 
Дети запускали в летнем саду воздушных змеев, и статуи, всегда гордо и неподвижно стоявшие на своих постаментах, вдруг заулыбались, стали поднимать головы в небо и следить за их полётом.

№ 26 (446) Читать
Владимир Алейников

Владимир Алейников

Чекушка

...А теперь, мой возможный читатель, – рассказ о чекушке.
Приехал я в Питер летом, в период белых ночей. Когда, как известно, в этом невероятном городе, во всём пространстве – приморском, приречном и приканальном, на всех проспектах и набережных, над ровным, сплошным гранитом, над влагою бесконечной и тягою беспредельной куда-то в края чужие, над всеми его мостами, над храмами и дворцами, над парками и садами с цветущим, пьянящим запахом жасмина, с кустами сирени в разбухших звёздчатых гроздьях, над плещущими фонтанами, колоннами и порталами, над фабриками, заводами, вокзалами, кораблями, над памятниками, театрами, пивнушками и дворами с кошмарами достоевскими, над гоголевскими присутственными, с абсурдом чинуш, местами, над скопищами коммуналок, над рюмочными, площадями, над стенами, пустырями, стихами, картинами, встречами – витала нездешняя музыка – и было светлым-светло.
И меня занесло почему-то – сам не знаю, как это вышло, – не к кому-нибудь там ещё из моих петербуржцев знакомых, чьё количество было внушительным, и уж кто-нибудь да приютил бы, но к такому из жителей…

№ 25 (445) Читать
Макс Неволошин

Макс Неволошин

О джинсах, коньках и сбыче мечт

Недавно кто-то из виртуальных знакомых упрекнул меня в частом сочинительстве от первого лица. Даже не упрекнул – отметил, с намёком на эгоцентризм и слабую фантазию. Я не стал возражать, но умолчал о главной причине. Думаю, что главная причина – лень. Допустим, вот этот рассказ можно было бы начать так: «Васе Иванову давно безразлично, как он одевается». Но ведь надо придумывать герою имя-фамилию, печатать лишние буквы, а мне неохота. Куда проще сказать «я». Тем более это вовсе не обязательно тот самый я, который в данный момент стучит по клаве.
Итак, с некоторых пор мне стало почти безразлично, во что я одет. Началось это в эмиграции. Оказавшись на улицах Веллингтона, я испытал шок. Люди выглядели так, будто… Будто вот человек проснулся – а у его кровати свалка разнообразной одежды.

№ 24 (444) Читать
Фёдор Ошевнев

Фёдор Ошевнев

Недоигравший

Дырка от бублика
 
Лето. Ухоженный городской сквер. По центральной дорожке прогуливаются молодая дородная мама и крепенькая дочка лет пяти. Девочка идёт и канючит:
– Ма-ам… Хочу бублик… Бублик дай! Ну ма-ам…
– Потерпишь, нечего аппетит перед ужином перебивать! – не соглашается та.
– Ма-ам… Бублик… Хочу, хочу, хочу! – усиливается нажим.
– Ладно-ладно, капризуля. Только не на ходу, – сдаётся наконец мама.
И они усаживаются на садовую скамейку. Ранее её облюбовал пожилой представительный мужчина, он читает книгу.
Мама достаёт из сумки толстую баранку с маковой посыпкой, вручает дочке. А мужчина, хитро улыбнувшись, обращается к малышке:
– Девочка, я с утра ничего не ел. Поделись со мной, я тебе большущее спасибо скажу!
Та искоса взглядывает на просителя, прижимает бублик к груди и выпаливает:
– Нет!
Мама фыркает – то ли на шутку, то ли на реакцию дочери, но не вмешивается.

№ 23 (443) Читать
Наталья Смирнова

Наталья Смирнова

Два предисловия к X главе «Евгения Онегина»

Пушкиниана
 
Только сумасшедшие набивались на рандеву у Медного всадника
или у Александровой колонны.
О. Мандельштам. Египетская марка
 
Если можно, вначале – о прозе. Не знаю, можно ли начинать предисловие к публикации такого рода покаянием, но я не могу этого не сделать. Дело в том, что одним февральским утром 1999 года меня буквально пронзила мысль – приготовить подарок к юбилею Александра Сергеевича. Я изумилась себе несказанно, но тут же поняла, что это не блажь и не каприз, а нечто иное. Это иное превратилось в работу под названием «Импровизация на тему импровизации: попытка взгляда на пушкинскую прозу». В предисловии к работе я писала: «Пушкинское восхищение планом Дантовой Комедии несет в себе идею непременного наличия Плана в каждом гармонично-грандиозном творческом усилии, являющимся результатом инспирации и постижения Плана Универсума, знаком присутствия некоего организующего центра – «Александровой колонны», вокруг которой выстраивается и сам Петербург пушкинской прозы».

№ 22 (442) Читать