Меню
«45-я параллель» № 15 (147) от 21 мая 2010 г.

Наталья Розенберг

Прости меня, Наталья Пушкина...

 (Опыт автобиографии)

 

Часть 1.

Наталья РозенбергЯ родилась в 1952 году 18 марта в городе чудесной красоты, стоящем на слиянии двух рек России. Всё своё детство гордилась, что мой день рождения – День Парижской Коммуны. Ведь – Париж! Ведь – Коммуна. И только в зрелые годы узнала, что 18 марта – это день Богородицы Воспитания. Так и сбылось – вечный бунт, кровавая революция жизни, и сквозь эту череду наваждений моя главная обязанность – быть как бы матерью тем, кто нуждался в этом в чёрную минуту своей судьбы. А такими были: мужчины и женщины, старики и дети с подростками; никому не известные страдальцы и всемирно известные люди, глупые и беспомощные, чудесно одарённые в самых различных областях жизни.

Так, в борьбе не на жизнь, а на смерть и родился во мне поэт. Это поэзия сопротивления. Я бы могла назвать свою первую книгу стихов «Попытка сопротивления». Но, вероятно, достаточно рокового сочетания – Наталья Пушкина. Натальей меня назвала единственная, почувствовавшая саму суть в глазах ребёнка, судьбы зашифрованной в нём – прабабушка Лидия Августовна Рудольф. Её единственную, необычайно одарённую хохотушку и красавицу дочь Наташу сразу же в числе первых расстреляли в концлагере. Её муж, он же судьбой поставленный начальником того лагеря, застрелился в тот же день. И вот Лидия Августовна потребовала, со своей непререкаемой немецкой волей, назвать меня в честь её Наташи. А ведь ничто в судьбе человека, особенно поэта, как известно, не случается «просто так».

Моя мать, опять же чистокровнейшая русская с Ветлуги, а отец – немец. Приглашал тогда товарищ Сталин из-за границы дельных специалистов. Те ехали. Судьба их известна.

С другой же стороны, то есть абсолютно с другой – я родилась в доме, построенном на личные деньги Шаляпина и Горького для учителей. В нашем двухэтажном деревянном доме с необычайно высокими потолками, как в зале; в доме, стоящем спиной к спине со зданием городского Оперного Театра, я прожила свои первые шестнадцать лет. И никогда не слыхивала не только нецензурных выражений, не только не видывала пьяных сцен, но более того, всё население этого дома были истинные, убеждённые учителя – патриоты своего дела. Среди них было несколько директоров школ и народных, заслуженных учителей разных предметов. Был даже первый комендант Зимнего Дворца, лично назначенный туда Лениным.

Стихи же я, странным образом, не воспринимала как жанр, считала эту форму написания как бы нелепой, вполне излишней. Мне казалось тогда, что в русской прозе всё уже есть – Достоевский и Чехов, Пушкин и Тургенев перечитаны по много раз (не по два-три раза), воспринимались как-то внутренне – форма значения не имела, не интересовала, ибо была равна для меня внутренней духовной информацией – романы, рассказы, стихи, эссе, воспоминания. Всё едино.

И я глупо спорила с романтически настроенными одноклассницами, влюблёнными в одноклассников – против поэзии. Потом окончила Университет Лобачевского, популярный тогда экономический факультет широкого профиля «Промэк». Хотелось экономической независимости от разошедшихся уже к тому времени родителей и очень не хотелось, с другой стороны, чтобы кто-нибудь учил меня тому, что называется «Литература», моему тайному, интимному, может быть главному.

И вот тут-то (!) на последнем пятом курсе в зимнюю решающую сессию, когда валил беспрерывно невыразимой величины снег – судьба, наконец, нагнала меня, и совсем без всякого повода, без толчка извне, я вдруг написала за тот зимний экзаменационный месяц сразу три поэмы и около ста стихотворений. Как это вышло? Это трудно, вернее невозможно объяснить. Я не думала тогда, зачем я это делаю и как это называется. Надо было ведь и к диплому готовиться.

Но и теперь стихи эти не кажутся мне ни наивными, ни нелепыми, ни даже дилетантскими, нет. Просто они уязвимы, мало защищены, но есть невероятные попадания. Главное – все они, и здоровые и инвалиды – вполне живые товарищи, сердце их бьётся и трепещет нормально, как положено.

Писала я в никуда – в Белый свет. Не знала о жизни поэтов совершенно ничего. Не знала о существовании на этом свете Ахматовой, Цветаевой, Ахмадулиной, Юнны Мориц; не знала о Гумилёве и, конечно, о Мандельштаме. Как это было возможно при моей немалой начитанности – тайна! И замуж вышла поздно, в двадцать семь лет, но по сильной любви и на всю жизнь. Фамилия его по материнской линии оказалась Пушкин.

Они все были из Болдино или из села Мовлеево, где каждый второй носил такую фамилию. По отцу, необразованному рабочему с завода, мой муж – Баранов. Когда мы регистрировали наш брак, хлопотали взять своей семье фамилии мужниной матери – Пушкин. Тем более, что дед мужа на старой фотографии – вылитый Александр Сергеевич.

Советский ЗАГС отказал в нашей просьбе и объяснил, что вот если бы фамилия была неприличной, например, Глистов, тогда да, это серьёзная причина к смене фамилии брачующимся. А так – Баранов, ну и Баранов. Но на душе осталась ссадина, да и все друзья в Нижнем знали мужа как Славу Пушкина. Мой муж всегда, ещё до своего наивного поступления в Литинститут – был поэт. Во втором классе, экономя на школьных завтраках, накопил денег и купил полное собрание сочинений Владимира Маяковского и принёс это в дом, где книг отродясь не водилось. Только газеты и журналы «Работница». И вот теперь, может быть, я и должна что-то, где-то восстановить.

Написать на обложке Наталья Пушкина. А окажется ли это глупым, зависит от содержания самой книги. Вот и всё. Дочь моя, Анна, как напарится в русской бане при нашем старинном доме пушкинских времен на берегу святого озера Светлояр – как выйдет с полотенцем на голове – в профиль, любимая дочь Пушкина. Может это неспроста? Как знать.

 

Часть 2.

Прости меня, ускользающее из-под рук, вполне растворившееся лёгкое создание, Наталья Пушкина. Ну, не случилось. Стройное видение моего воспалённого мозга. Это не я.

Я – Наталья Розенберг.

В переводе с немецкого, впрочем звучит не слабо: «гора роз». То есть невообразимое множество сорванных чудесных цветов, любимых Ахматовой цветов, кстати, потому что уж без Анны-то здесь точно не обошлось, сваленных вольной рукой в благоухающею гору.

Такова сила внутреннего образа, заключенного в фамилии человека, давшего когда-то мне жизнь. Моего отца, Андрея Юрьевича Розенберг, по документам, а в действительности Андрея Юльевича. С фотографии смотрит скуластое, породистое лицо прибалта. Подчёркнуто высокий лоб. Смутные видения крестоносного ордена в последнем месте их обитания на земле…

Вручая паспорт, мне 16 лет отроду, в некоем госучреждении поинтересовались, что именно я выбираю себе в графу – русская или эстонка? А я то, по-эстонски ни единого слова. Что слово? Звука. А поди – не я, кровь моя знала. Помнила. Судьба. Андрея Юрьевича, химика по образованию, впоследствии директора самого крупного бумажного комбината страны, аж в Архангельске – помню фрагментарно, не видевши с семи невинных своих лет никогда. Он женился три раза, хотел сына, чтобы на нём

отце – последнем, чудом уцелевшем мужчине его многострадального рода, не прервалось нечто – нечто эдакое, плохо вообразимое уму крепкого обывателя. От каждой жены родилось по одной дочери.

Я – выходит, средняя. Первая его жена, белокурая красавица умерла от туберкулёза, до появления моей матери в его жизни, при третьей, уже после нашего совместного существования, он умер сам. В далёком Архангельске, городе-порту, его могила. Я даже на похороны этого человека не была допущена суровыми обстоятельствами своего тогдашнего бытия.

А вот на моей первой книжке спокойно встала, наконец, его фамилия, иначе видимо быть не могло. Законы языка – жёсткая, логически крутая вещь. И, если я поэт, то изначально испытываю действия этой силы, силищи, на собственной, так сказать, шкуре. Той самой, диктату которой, либо подчиняешься, либо бунтуешь сдуру, но не признать уже не можешь. Ибо откуда я вообще могу знать – что именно писать, а главное зачем? Видимо, формулы существуют не только в математике, самой точностью которых просто любуешься, не то, что соглашаешься.

В этих размышлениях хочу опереться на высказывания незыблемых для меня лично авторитетов, авторов прозы – Фолкнера и Астафьева, поэтов – Бродского и Цветаевой. Например, создатель «Матёры», и «Печального детектива», прямо утверждает, что «ритм прозы», по выражению, в свою очередь, ещё Бунина – есть звук. Слова без звука нет. Прежде, чем появиться слову, пишет Астафьев, появляется звук – «до того, как возникнет сюжет, оформится замысел, вещь должна зазвучать, слиться в единую мелодию, навеянную внутренней потребностью и самой жизнью». С чувством наслаждения привожу здесь эти слова удивительно близкого мне писателя. Прозаика.

А уж Фолкнер прямо объявляет, что разгадка сути «Шума и Ярости» в том, что он – величайший писатель Америки двадцатого века – несостоявшийся поэт и подчиняется только силе и правде звука. 

Иосиф Бродский идёт ещё дальше, ссылаясь на авторитет музыкальной культуры, а именно композитора Гайдна, уверяя, что такая музыка даёт самые лучшие уроки композиции.

Признавая всех этих людей моими старшими товарищами, к кому я непрестанно обращаюсь в стихах, не могу, в свою очередь, считать мелочью или случайностью также и выбор собственного имени, коим собираюсь впредь подписывать свои  маленькие и большие (как знать?) труды.

 

Я – Наталья Розенберг. Здравствуйте! Вот то, что я хотела вам сказать. Это мои стихи. И спасибо, за то, что выслушали меня.

1 753 просмотра

Публикации в «45»

Стихи Натальи Розенберг в выпусках-45

  • Добрая женщина Наталье Розенберг 28 января 2013 г.
    Ты яркий свет оставила в моей судьбе.
    Будь пропулярна и известна, Бог с тобой.
    Я много лет была так преданна тебе
    И в одночасье стала предана тобой.
  • Татьяна Тихонова к подборке «…у огнедышащей черты» Натальи Розенберг 8 января 2013 г.
    Настоящая поэзия, всё - настоящее!
  • Татьяна Тихонова к подборке «Чёрная лестница» Натальи Розенберг 8 января 2013 г.
    Спасибо большое. Так здорово!
  • Дрофа Мария к подборке «…у огнедышащей черты» Натальи Розенберг 2 февраля 2011 г.
    Наташа!просто счастлива прочесть твои стихи! Ты молодец!Всю жизнь остаюсь почитательницей твоего творчества.Перечитываю то, что написано в Горьком, в 80-е годы. Спасибо за стихи, но так мало....
    • Наталья Розенберг 4 февраля 2011 г.
      Милая Маша, спасибо за отклик.
      Набрав в Гугле: "Наталья Розенберг"
      можно ознакомиться с моими другими
      публ. и веб.страницами. Но 45-паралл.
      наиболее созвучна всем "параллелям
      моей души".
    • Дрофа Мария 7 февраля 2011 г.
      Да, да я прочла все, что на СТИХИ.РУ, даже нашла там старых знакомцев.Вспомнила всех,не только поэтов.Жизнь продолжается,"не надо легче" - спасибо, за то, что есть!
      Эта публикация действительно очень емкая и удачно подобрана. Но я не равнодушна ко всему, что ты делаешь!Здоровья и счастья!
  • Сергей Луговцев к подборке «…у огнедышащей черты» Натальи Розенберг 5 января 2011 г.
    С Новым Годом, Наталья.....!
    Здоровья Вам и сил поддерживать ВАШ ДУХ

    В своих скитаниях по интернету, совершенно случайно споткнулся о Ваш взгляд, о Ваш образ... Прочитал.
    У нас на юге растет дикая маслина, ягода терпкая, вяжущая с солоновато- сладковатым привкусом. Прочитав почувствовал привкус этого с детства любимого лакомства.
    Более образно не придумаю. От души.
    Счастья Вам в творчестве.
    Сергей. Одесса
    • Наталья Розенберг 15 января 2011 г.
      Сергею Луговцову.
      Рада вашему отклику, как весточке друга. В течении этого года, планирую
      опубликовать новую подборку в 45-пар.
      До встречи на параллелях и меридианах.
    • Наталья Розенберг 4 февраля 2011 г.
      Милая Маша, спасибо за отклик.
      Набрав в Гугле: "Наталья Розенберг"
      можно ознакомиться с моими другими
      публ. и веб.страницами. Но 45-паралл.
      наиболее созвучна всем "параллелям
      моей души".
  • Натали к подборке «…у огнедышащей черты» Натальи Розенберг 14 июня 2010 г.
    Наташенька! Ты гений!Я всегда чувствовалатебя и знала, что народ прочитает твои стихи и прозу. Умница!!!Целую. Береги здоровье.
  • Елена Крюкова Наталье Розенберг 22 мая 2010 г.
    Наташа, какая радость видеть тебя здесь!
    И читать твою прозу! Молодец, поздравляю! Проза вся живая, дышит, светится, переливается. Чувствуется драгоценность души, единственность сердца и жизни.
    Жду от тебя новых произведений!
    И прозы, и стихов!
    Это будут новые открытия...
    Целую крепко.
    • Наталья Розенберг 24 мая 2010 г.
      Лена,дабы тебя не огорчать, не прекращаю писать прозу ни днем,
      ни ночью. С неизменной признательностью
      за долгую дружбу и поддержку.
      Наталья Розенберг
  • Ольга Наталье Розенберг 22 мая 2010 г.
    Незаурядность вашего дара дает возможность проявиться лучшим чувстам
    у нормальных людей, и видимо обостряет
    "бесовские прелести" у ненормальных.
    Хотя, о чем я говорю, Наташа. Интернет
    далеко не Божий уголок. Не приведи
    Господи, проповеди читать или глаза
    к небу возвести. Слетятся,как мухи.
    Хочется подробно пройти с комм.по
    вашей подборке, но сейчас нет времени.
    С вашего позволения,я сделаю это
    чуть позднее. С солидарностью, Ольга
    • Наталья Розенберг 24 мая 2010 г.
      Ваш ответ Ольга, прозвучавший в нужное
      время в нужном месте - есть, в каком-то смысле, панацея от пошлости, баналь-
      ности и просто подлости. Благодарю
      за солидарность. Всегда рада вашему
      вниманию. Наталья Розенберг.
  • Наталья Розенберг Наталье Розенберг 22 мая 2010 г.
    Алексей, рада любому живому отклику,
    как противоположности неживому.
  • Алексей Наталье Розенберг 21 мая 2010 г.
    Наталья, ваша проза,явилась для меня полной неожиданностью! На память невольно пришла статья Волошина впервые столкнувшегося с творчеством
    Цветаевой, где он писал, что его наростающие ощущения от все более скучной поэзии,с которой он соприкасался длительное время,
    к счастью было опровергнуто.
    Простите меня, ради бога, за возможную неделикатность,но на ум не приходит
    ничего более точного. Был бы вам
    бесконечно признателен за сообщение
    на мою почту о других ваших публикациях. Мне это нужно далеко
    не из праздного любопытства.
    С уважением, А.Логинов.
  • Valery к подборке «…у огнедышащей черты» Натальи Розенберг 21 мая 2010 г.
    Прелэстно! Прелэстно!
  • Паша Наталье Розенберг 21 мая 2010 г.
    Спасибо за хрустящее и тающее переплетенье слов! Вы - мастер!
  • Паша к подборке «…у огнедышащей черты» Натальи Розенберг 21 мая 2010 г.
    Спасибо
  • Valery Наталье Розенберг 21 мая 2010 г.
    Прям "Сто лет одиночества"! Былина... Лепота...

Читайте также
  • Ника Батхен
    Ника Батхен
    Бедная половинка моей души,
    Травы твои на свете не созревали.
    Все что умею — иглой золотой нашить
    Лист винограда на байковом покрывале
    Для колыбели и отпустить...
  • Алёна Щербакова
    Алёна Щербакова
    Смотришь белый бег Единорога
    В буднюю блокаду января,
    Словно Бог, подслушавший у Блока,
    Стиший совершающий обряд.
  • Чарльз Бернстин
    Чарльз Бернстин
    Если б мне платили гривенник
    за каждый час
    душевного покоя
    я всё равно был бы нищим
  • Леонард Данильцев
    Леонард Данильцев
    И на обломках красоты,
    когда поймёшь свой рваный облик,
    в испуге вспрянешь поздно ты,
    но бесполезны скорбны вопли,
    когда воздвигнуты кресты.