Обугленный веком

О судьбе и поэзии Михаила Сопина в двух словах не расскажешь. Бед и несправедливостей, выпавших на его долю, хватило бы на десятерых. Отец был арестован в 1938-м, затем выпущен, но вскоре скончался. В десять лет, оказавшись в районе Харькова и Курска, Михаил стал свидетелем и соучастником самой неприкрашенной военной правды – боёв, отступления, оккупации. Прибился к действующим частям, дошёл с ними до Потсдама, вернулся на родину. После войны работал в совхозе, порой беспризорничал. Конфликт в армии стоил ему «волчьего» военного билета. Первый срок получил в 49-м за хранение оставшегося с войны оружия, второй – в 55-м. Отсидел 15 лет от звонка до звонка. В заключении познакомился с молодой пермской журналисткой Татьяной Продан, с которой связал свою судьбу после освобождения. С 1970 года жил в Перми, затем в Вологде, работал сантехником, грузчиком, разнорабочим. В 1985-м выпустил первую книгу стихов. В 1990-м семья потеряла старшего сына Глеба, который погиб во время срочной службы в армии. Скончался в 2004-м. Похоронен в Вологде…

Поэзия Михаила Сопина не оставалась неизменной на протяжении его жизни. Самые светлые его стихи, как ни странно, написаны в лагере, на поселении – в них жива надежда на счастливое будущее после выхода на свободу. Однако вскоре пришло осознание, что и снаружи лагерной колючей проволоки нет свободы, что советский человек со своим изуродованным сознанием – сам себе тюрьма и неволя. Упреки в адрес неразумной и бесчестной власти постепенно сменяются осмыслением того, что главные беды коренятся в мировоззрении самого человека. Поэт писал об этом открыто, можно сказать, кричал во весь голос – а его не понимали, не желали слышать, поскольку блаженное неведение было привычным и уютным, как домашние тапочки.

С годами Михаил Сопин всё чаще обращается к военным и лагерным воспоминаниям, выступает от имени загубленного поколения «детей войны», солдат, заключённых. Вот его строки из предисловия к сборнику «Обугленные веком» (1995):

«Мы входили в жизнь без идеологических шор, с широко распахнутыми глазами от бомб 1941 года. Мои откровения не давались мне через лозунги и декреты. Всегда через личные потери, через страдания. Мы искали в правителе высшего судию, а находили в рабе палача. Мы жаждали от сильного покровительства, а находили в слабом садиста. Мы искали в незнакомом друга, а находили в кровном врага…

Мы собачьими глазами просили у общества участливой нежности, а общество обеспечивало нас ненавистью по высшей категории. Материнскую ласку, друга, любимую, свободу, пайку и махорку нам годами заменяла ненависть. Так было до тех пор, пока я не увидел, что ненависть плачет беспомощными слезами… Почему? Потому что наша ненависть являла собой бессмысленную, щенячью форму самозащиты, рассчитанную на милосердие от обнажённой общественной дикости.

Мы входили в мир без идеологических шор и уходим без иллюзий. Именно это укрепляет меня в убеждённости: рано или поздно, при мне это произойдёт или без меня, если ненависть способна заплакать покаянными слезами, Родина неизбежно обретёт человеческий облик. Так думаю. Над этим работаю…»

Стремление говорить правду, какой бы горькой она ни была, привело к тому, что Михаил Сопин не стал «своим» ни для патриотов, ни для либералов, ни для славянофилов, ни для западников, ни для «ястребов», ни для пацифистов. В своё время его творчество поддержали Виктор Астафьев и Вадим Кожинов, однако этой поддержки было недостаточно для широкого признания. Сопин и его стихи всегда были «неудобными» – не только для действующей власти, но порой и для самого читателя. Они и сегодня читаются непросто, требуют большой внутренней работы.

В ноябре 2007 года в московском культурном центре «Булгаковский дом» состоялся вечер памяти Михаила Сопина. Пришедшие услышали живой голос поэта в записях его песен, увидели его портреты, фотографии из семейного архива, унесли с собой книги и диски с его стихами и пением.

Стихи Михаила Сопина читала Татьяна Германовна Кербут – заведующая Центром чтения Вологодской областной библиотеки, так же, как и Т.П. Сопина, специально приехавшая из Вологды. Красивая, эффектная женщина с благородной сединой, она сделала всё выступление ярким и неповторимым. Каждое стихотворение было не просто прочитано «с выражением» – оно было пропущено через сердце – сначала Татьяны Германовны, а потом и каждого сидящего в зале.

А Татьяна Петровна, вдова поэта, вела поразительный рассказ – о мальчишках, повидавших войну, потерявших отцов, для которых в тяжкие послевоенные годы не существовало ни власти, ни авторитетов, потому что им, по сути, было нечего терять, и к тому же у каждого имелось припрятанное с войны подобранное где-то оружие. О том, как государство, испытывая острую потребность в бесплатной рабочей силе, не придумало ничего лучше, как под любым предлогом отправлять их за решётку, благо сталинский указ от 4 июня 1947 года устанавливал драконовские сроки за малейшие провинности – в том числе, и за хранение трофейного оружия. О том, что в этом огромном тюремном котле настоящие уголовники смешались с послевоенной шпаной, из которой при ином подходе могли бы выйти люди, составляющие опору государства, и впоследствии никто так и не сумел (или не захотел?) отделить первых от вторых. О том, как в 60-70-е годы уголовные дела, возбуждённые по указу 1947 года, просто уничтожались, ибо пересмотреть их так, как пересматривались дела политические, не было ни времени, ни сил, ни желания – ведь счёт шёл не на тысячи – на миллионы. О том, что эта трагическая страница нашей истории ещё ждёт своих исследователей.

Татьяна Петровна Сопина не просто хранит память о муже и о сыне – она делает всё возможное и невозможное, чтобы эта память сохранялась в сердцах людей. Несколько десятков малотиражных сборников стихов, дневников, высказываний, воспоминаний она издала своими силами, освоив специальности верстальщика, макетчика, переплётчика. После настоящих хождений по мукам вышла в свет книга детских сказочных комиксов, которую успел придумать и нарисовать Глеб Сопин. Не без хлопот и переживаний удалось записать диск из 15 песен в авторском исполнении Михаила Сопина.

В 2006 году в Чикаго стараниями Татьяны Сопиной и издателя Светланы Островской вышла наиболее полная книга Михаила Сопина «Пока живёшь, душа, люби!..»

Андрей Моисеев

Иллюстрации:

фотографии Михаила Сопина разных лет;