Михаил Исаковский

Михаил Исаковский

Я весь свой век жила в родном селе, 
Жила, как все,— работала, дышала, 
Хлеба растила на своей земле 
И никому на свете не мешала. 
  
И жить бы мне спокойно много лет,— 
Женить бы сына, пестовать внучонка... 
Да вот поди ж нашелся людоед — 
Пропала наша тихая сторонка! 
  
Хлебнули люди горя через край, 
Такого горя, что не сыщешь слова. 
Чуть что не так — ложись и помирай: 
Всё у врагов для этого готово; 
  
Чуть что не так — петля да пулемет, 
Тебе конец, а им одна потеха... 
Притих народ. Задумался народ. 
Ни разговоров не слыхать, ни смеха. 
  
Сидим, бывало,— словно пни торчим... 
Что говорить? У всех лихая чаша. 
Посмотрим друг на друга, помолчим, 
Слезу смахнем — и вся беседа наша. 
  
Замучил, гад. Замордовал, загрыз... 
И мой порог беда не миновала. 
Забрали всё. Одних мышей да крыс 
Забыли взять. И всё им было мало! 
  
Пришли опять. Опять прикладом в дверь,— 
Встречай, старуха, свору их собачью... 
«Какую ж это, думаю, теперь 
Придумал Гитлер для меня задачу?» 
  
А он придумал: «Убирайся вон! 
Не то,— грозят,— раздавим, словно 
     муху...» 
«Какой же это,— говорю,— закон — 
На улицу выбрасывать старуху? 
  
Куда ж идти? Я тут весь век живу...» 
Обидно мне, а им того и надо: 
Не сдохнешь, мол, и со скотом в хлеву, 
Ступай туда,— свинья, мол, будет рада. 
  
«Что ж,— говорю,— уж лучше бы свинья,— 
Она бы так над старой не глумилась. 
Да нет ее. И виновата ль я, 
Что всех свиней сожрала ваша милость?» 
  
Озлился, пес,— и ну стегать хлыстом! 
Избил меня и, в чем была, отправил 
Из хаты вон... Спасибо и на том, 
Что душу в теле все–таки оставил. 
  
Пришла в сарай, уселась на бревно. 
Сижу, молчу — раздета и разута. 
Подходит ночь. Становится темно. 
И нет старухе на земле приюта. 
  
Сижу, молчу. А в хате той порой 
Закрыли ставни, чтоб не видно было, 
А в хате — слышу — пир идет горой,— 
Стучит, грючит, гуляет вражья сила. 
  
«Нет, думаю, куда–нибудь уйду, 
Не дам глумиться над собой злодею! 
Пока тепло, авось не пропаду, 
А может быть, и дальше уцелею...» 
  
И долог путь, а сборы коротки: 
Багаж в карман, а за плечо — хворобу. 
Не напороться б только на штыки, 
Убраться подобру да поздорову. 
  
Но, знать, в ту ночь счастливая звезда 
Взошла и над моею головою: 
Затихли фрицы — спит моя беда, 
Храпят, гадюки, в хате с перепою. 
  
Пора идти. А я и не могу,— 
Целую стены, словно помешалась... 
«Ужели ж всё пожертвовать врагу, 
Что тяжкими трудами доставалось? 
  
Ужели ж, старой, одинокой, мне 
Теперь навек с родным углом проститься, 
Где знаю, помню каждый сук в стене 
И как скрипит какая половица? 
  
Ужели ж лиходею моему 
Сиротская слеза не отольется? 
Уж если так, то лучше никому 
Пускай добро мое не достается! 
  
Уж если случай к этому привел, 
Так будь что будет — лучше или хуже!» 
И я дубовый разыскала кол 
И крепко дверь притиснула снаружи. 
  
А дальше, что же, дальше — спички в 
     ход,— 
Пошел огонь плести свои плетенки! 
А я — через калитку в огород, 
В поля, в луга, на кладбище, в потемки. 
  
Погоревать к покойнику пришла, 
Стою перед оградою сосновой: 
— Прости, старик, что дом не сберегла, 
Что сына обездолила родного. 
  
Придет с войны, а тут — ни дать ни 
     взять, 
В какую дверь стучаться — неизвестно... 
Прости, сынок! Но не могла я стать 
У извергов скотиной бессловесной. 
  
Прости, сынок! Забудь отцовский дом, 
Родная мать его не пощадила — 
На всё пошла, но праведным судом 
Злодеев на погибель осудила. 
  
Жестокую придумала я месть — 
Живьем сожгла, огнем сжила со света! 
Но если только бог на небе есть — 
Он все грехи отпустит мне за это. 
  
Пусть я стара, и пусть мой волос сед,— 
Уж раз война, так всем идти войною... 
Тут подошел откуда–то сосед 
С ружьем в руках, с котомкой за спиною. 
  
Он осторожно посмотрел кругом, 
Подумал молча, постоял немного, 
«Ну, что ж,— сказал,— Антоновна, идем! 
Видать, у нас теперь одна дорога...» 
  
И мы пошли. Сосед мой впереди, 
А я за ним заковыляла сзади. 
И вот, смотри, полгода уж поди 
Живу в лесу у партизан в отряде. 
  
Варю обед, стираю им белье, 
Чиню одёжу — не сижу без дела. 
А то бывает, что беру ружье,— 
И эту штуку одолеть сумела. 
  
Не будь я здесь — валяться б мне во 
     рву, 
А уж теперь, коль вырвалась из плена, 
Своих врагов и впрямь переживу,— 
Уж это так. Уж это непременно. 
  
          1942

Рекомендуем стихи Михаила Исаковского


Поэтическая викторина

Популярные стихи

Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Моя звезда»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Реквием (Вечная слава героям...)»
Семён Ботвинник
Семён Ботвинник «Поликлиника»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Обидная любовь»
Вероника Тушнова
Вероника Тушнова «Нам не случалось ссориться...»
Владимир Маяковский
Владимир Маяковский «Трус»