Марианна Боровкова

Марианна Боровкова

Четвёртое измерение № 17 (437) от 11 июня 2018 г.

Подборка: Яблони по четырём  сторонам света

Майский трилистник

 

1

 

глядишь на свет, лица не приближая,

без имени, без памяти, без сна:

не женщина – мелодия чужая,

и ужас не дослушать до конца,

и вечный страх, и вечное стремленье

переступить границу пустоты.

 

но только голосов далёких пенье,

дождливый май,

вишнёвый дым

и ты.

 

2

 

а та, что рядом под дождём

идёт с тобой на тонких ножках,

который май у нас крадёт,

да всё никак украсть не может.

и птичьей лапкой твой рукав

цепляет, морщится, хохочет…

 

вздохнёт, и как бы между прочим,

мне на ходу кивнёт слегка.

 

3

 

сердцевина мая – ярмарка чудес:

спит звезда колючая в зелени реки.

друг мой беспокойный, оставайся здесь,

малый ковш медведицын с неба опрокинь!

 

будто бы с похмелья голова болит,

майская провинция залита дождём.

незамысловатый наш человечий быт:

молоко с коврижкой да 

мы с тобой вдвоём.

 

А вот!

 

1

 

Сколько горячей нежности 

в  этом твоём «Лети...»

Мир поделён на серебряный, 

синий и золотой.

Чувство грядущей радости  

свило гнездо в груди.

Вышито небо гладью, а 

стая стрижей –  крестом.

 

Прежняя боль растаяла 

снегом ли, облаком.

Донник, тимьян, черёмуха – 

царственный медонос.

Долго  кукушка плакала 

в рощице над рекой.

Только  взглянул, а больше и 

слова не произнёс…

 

2

 

Дождя сладковатый привкус  –

В нём  сила сакральных вод.

Ты думал, никак не свыкнусь –

А вот!

 

И воздух густой и пряный,

И долгие  травы  в рост,

Ты думал,  я перестану –

А не сбылось:

 

Ведь  жизнь оказалась больше,

Сверчковой твоей тоски.

Вскипают, касаясь кожи,

Цветущие  лепестки…

 

О нас. Весенний пустяковый триптих

 

 I

 

Я бы скучала, но небо! но солнце!

Птицы и облака!

Розовый куст встрепенётся, проснётся,

Ветру кивнёт слегка,

Робко прикрыв золотые ресницы –

Ну же! Сверкай, гори!

Я бы грустила, да вот не грустится –

Пусто теперь внутри:

Пусто, бесслёзно, и гулко, и звонко –

Так, как бывает весной…

Я бы звала тебя голосом тонким,

Ласково, будто чужого ребёнка,

Но

Разве нужна тебе жгучая тайна

Двух заколдованных душ?

Нынче они растревожились рано –

Жимолости в саду.

 

II

 

хорошо быть осокой

на речном берегу

одинокой высокой

с горьким привкусом губ

пережить холода бы

и проснуться в слезах

чтобы только вода

да над ней стрекоза

чуть заденет крылами

разойдутся круги

всё что было не с нами

пустяки

пустяки

 

III

 

Вот и сбывается снова

Лютик на пустыре.

Заросли болиголова

Там, где вчера шёл снег –

Щеголеватый, пышный,

Добрый морозный дух.

Нынче же вышли вишни,

Все, как одна, в цвету!

Ветра порыв – и словно

Вьюга пустилась в пляс,

Не проронив ни слова

О нас.

 

Росток

 

***

 

Так горячо в груди! Лакричный дух проталин,

Стрижей переполох – вступай в оркестр, вступай!

Мы надкусили март, апрель перелистали  –

И выплеснулся  май!

 

Живой воды глоток – желанная прохлада,

Луч солнца сквозь ушко игольное продет…

Я  – хор,  ты  – дирижёр, и никакого  сладу,

А только серебро –  в гортани  и в воде!

 

Пространство разорвав, на свет выходит слово –

Я говорю – постой!  Ты говоришь – лети!

И любопытный страх, как приговор: виновны!

И льются слёзы вспять, и горячо в груди…

 

***

 

Подставляло небо дельфинью спину,

Голубые травы ласкали пятки.

Разве я смогу навсегда покинуть

Мир, где мамин свет и  её  порядки?

 

Станет ночь прошедшая  звёздной пылью,

Васильками в поле под  облаками.

Вскинешься – а нет облаков  –  уплыли!

По щекам горючие сны стекают,

 

Пламенем  горят на окне  герани,

Задыхаются от объятий  тесных.

Солнечный  росток, драгоценный, мамин,

Про который  всё наперёд известно,

 

Рвался на свободу – глуп, неприкаян! –

На ветрах настоянный, на печали,

Сам себе слуга, сам себе хозяин…

Как  ты, мама, там, за семью «скучаю»?

 

***

 

это не наша с тобой  война

мы говорим не об этом

яблони по четырём   сторонам

света

 

от нелюбимых не надо детей

поздних плодов не надо

а  лепесткам ещё  долго лететь

над  уцелевшим  садом

 

жизнь начинается там где смерть

цитирует Иоанна

мне бы тебя угостить успеть

спелой  антоновкой 

мама

 

Пока зима не наступила

 

1

 

пока зима не наступила,

пока горит терновый куст,

пусть всё останется, как было:

вечерней изморози хруст,

 

сердечный стук на верхней ноте,

любови долгая строка,

нетороплив и беззаботен

шаг, и дорога далека;

 

пусть сумерки перетекают

из окон в опустевший сад,

смотри, я не одна такая –

инакомыслящий ты сам!

 

тепла парчовая подкладка

раззолочённых облаков,

душа жива, мученье сладко,

а дышится легко-легко –

 

не важно, без тебя, с тобой ли –

принять, как избавленье, тьму  –

молчать, зажмурившись до боли, 

до близких слёз, до белых мух.

 

2

 

...от тёмного следа до первого снега,

до звёздного неба, до сердца родного

 всё живо, всё цело: ныряет с разбега

 отцветшее солнце –

не бойся, потрогай! –

в распахнутый сумрак уснувшего поля,

в золу вдохновенья, жжёт  воздух упругий;

где хрупкое счастье –  ковылье раздолье,

там пришлые  ветры 

 целуются в губы,

совсем по-щенячьи бросаются вьюги

 в колени, и крутятся, крутятся рядом,

мы с прошлого снега болеем друг другом

 от первого 

 и до последнего взгляда – 

мы были ведомы, мы будем ведомы,

останется слово на белой бумаге...

мой ангел, полшага осталось до дома –

так сделай его, нерешительный ангел!..