Марианна Боровкова

Марианна Боровкова

Четвёртое измерение № 1 (385) от 1 января 2017 г.

Подборка: С птичьего на зимний

* * *

 

сорочья стая даст обет молчания,

синицы здесь, а журавли отчалят

и унесут на кончике пера

осенний свет – ему давно пора

оставить дом и ситцевый уклад,

где самая последняя пчела,

живущая всё лето по соседству,

смиренна, непривычно милосердна:

не жалит, не жужжит – ни Боже мой!

уходишь ты дорогой обходной,

в беспамятстве уходишь налегке,

несёшь пчелу в зажатом кулаке,

тревожно ощущая, как спросонья

она скребётся лапкой по ладони,

не нарушая чёткость прежних линий,

нас переводит с птичьего на зимний

 

* * *

 

ходит голубь, косит оком –

доморощенный царёк,

ноябриха с ноябрёнком

прячутся за октябрём

 

ночь короче, резче речи

произносит ветер-кум,

как пойдёт Замоскворечье

в пляс по первому снежку

 

разлетятся сны пустые,

не пророческие, нет,

клюква в сахаре застынет,

вереск догорит в огне

 

звон сорвётся с колоколен,

снегири загомонят

солнца столько – глазу больно!

не смотри так на меня...

 

* * *

 

осины  вздрагивают  мелко

и  пляшут  под мою дуду,

мелькают солнечные белки

то там, то тут

 

а ты идёшь, жуёшь травинку,

сжигая за собой мосты,

вихры пригладив по старинке –

такой уж ты!

 

сочатся карамелью соты,

вшит намертво пчелиный клин,

и лист неведомой породы

едва касается земли

 

а ливень онемел с испуга,

повсхлипывал и улетел –

и стали мы равны друг другу,

как свет и тень

 

* * *

 

золотятся  кленовые шкварки,

ночь шуршит, заблудившись в стогу,

ах, как сладко, тревожно и жарко

от утраченной близости губ

 

отцветает герань на окошке –

райский сад... но к тревоге любой

я прикладываю подорожник

и завариваю зверобой

 

* * *

 

шёл первый снег, мы целовались,

и были не нужны слова,

в саду горел огнём физалис

и этим ближних согревал

.

ложился снег тончайшим ситцем

на тело тёплое земли,

мы не могли никак проститься

и не проститься не могли

.

последний снег так долго таял

и птиц обратно не пускал,

звучала песенка простая

откуда-то издалека...

 

* * *

 

маковое зёрнышко печали

так и не взялось, не проросло,

нас сначала на волнах качало,

а потом теченьем унесло,

 

а потом судьбы водовороты

закружили, что не разберёшь,

где ты нынче, как ты нынче, что ты

по утрам босой на кухне пьёшь

 

* * *

 

грачи пакуют чемоданы:

прощай, до будущей весны!

их экзотические страны

тепло встречают, как родных,

а воробьишка желторотый

им вслед чирикнул и умолк

 

– ну что же ты, сердешный, что ты?

– я б тоже мог...

 

* * *

 

трамвай в стальных силках томится,

грустит, всё силится взлететь,

ему ночами воля снится

и солнцем выжженная степь,

как будто не трамвай, а конь он,

и без узды летит один,

 

а в шумном мире заоконном

льют беспросветные дожди...

 

* * *

 

прикрой окно – невыносимо

сквозит, в ознобе, чуть жива,

склоняет голову осина,

роняя листья, как слова,

а по соседству ветры правят –

мне дует здесь, прикрой окно! –

не вздрагивают только травы –

 

им всё равно

 

* * *

 

у сонного шмеля шаманские замашки

черешневую тьму зачитывать с листа,

не помня наизусть,

и только дождь вчерашний

прошествует и всё

оставит на местах:

плывущие авто, блестящие витрины,

манящее тепло долготерпимых рук,

но что тебе с того – здесь только ветер в спину,

в шалмане на углу глухой протяжный звук

привычна суета за перекрёстком лета

трамвай, притормозив, начнёт издалека:

случайный пассажир, прекрасный безбилетник,

пора бы выходить –

пока тебе,

пока!

 

* * *

 

 я в трамвае умчалась к морю –

 байки чаек слушать,

 кушать всласть на высокогорье

 персики да груши

 острокрылых сажать цикад

 в коробок бумажный

 телеграмму пришлю: ты как?

 лучше или так же?

 август пахнет ещё шафранней,

 врезаясь в осень

 

так боялась всегда поранить,

что убила вовсе

 

* * *

 

заблудившийся кузнечик городской

рельсы-рельсы, шпалы-шпалы

на кольцо

с остановки к остановке скок-поскок

и увидеть – не узнать тебя в лицо

 

не упомнить всех, мелькнувших

за окном,

поздний луч трамвайный усик золотит

я всегда просила только об одном:

пожелай ему счастливого пути!

 

* * *

 

 здравствуй! – зыркнет наше прошлое

 улетающим грачом,

 расставались по-хорошему,

 целовались горячо,

 по Москве брели, как  пьяные,

 вдоль высоток,  вглубь аллей...

 

 утро тёплое, туманное

 по стаканчикам разлей,

 выпей залпом да откашляйся,

 разгони по венам грусть,

 мы шагаем в настоящее –

 дай мне руку, я боюсь...

 

* * *

 

если с чистого листа – жизнь понятна и проста,

а когда на черновик – как умеешь, так живи

красным прочерти поля

погляди, порадуйся

я всегда была твоя

девушка без адреса

не далёкой и не близкой

просто друг по переписке

 

* * *

 

целительную ветку бересклета

у берегини выпроси поди-ка

ссутулилось коротенькое лето

перебирает в туеске бруснику,

пересыпает сахаром запасы –

и рот, и руки в чём-то ярко-алом

 

я о тебе не вспомнила ни разу,

поскольку никогда не забывала

 

Облачный триптих

 

1

облако, облако – грива седого льва

в небо смотреть – закружится голова

каждый твой шаг навстречу – непоправим

это предчувствие – света? тепла? любви?

 

просто орёл слишком долго парил один

просто телец где-то около  проходил

и поднималась огненная трава

и обжигала гриву седого льва

 

2

и встаёт стеной белопенный сад

златоглавый лес

и летит над облаком стрекоза

снам наперерез

 

и сбивает звёзды с немых высот

кончиком крыла

я хотела главный запомнить сон –

так и не смогла

 

а в колодце плещется не вода –

ртуть и серебро

я хотела сердце твоё, Адам,

но взяла ребро

 

3

ты пришёл со мной говорить о вечном –

о неопалимом кусте сирени,

где неторопливо в листве весенней

каждый пятилистник лучом помечен

 

я глаза закрыла от слёз и света

слушала твой голос, а где-то рядом

ветер проносился стремглав по саду,

облака срывая с цветущих веток