Марианна Боровкова

Марианна Боровкова

Четвёртое измерение № 18 (366) от 21 июня 2016 г.

Подборка: Монпансье

Без шапки


весенние тени, и крыши, и выше –
и ветви, и ветры, и дон-диги-дон, 
и тот, кто без шапки на улицу вышел,
пьянея от света, и крики ворон, 
и весь этот город, и голод, и морок
метелей, капелей, разлук и дорог
и тот, кто особенно близок и дорог, 
от слова случайного напрочь продрог

кусты и деревья приходят в сознанье,
движенье, броженье, небесный полёт –
и тот, с кем встречались губами и снами,
уже не идёт, а парит над землёй,
и льют голубые холодные ливни, 
и мартовский лёд беззащитен и тих...
я вижу его – молодым и счастливым –
того, кто навстречу без шапки летит

 

* * *


снег идёт, куда – не знает
и сбивается с пути, 
ночь, снежинки вырезая, 
льдистой корочкой хрустит
апельсиновая долька
золотая кожура
сколько можно, милый, сколько
в салки с вечностью играть?

 

* * *


темноты твоей боюсь!
ночью свет не выключаю, 
то всплакну, то выпью чаю, 
то читаю наизусть
летопись зимы морозной –
что ни строчка – про любовь: 
это небо, это звёзды, 
это тот, кто был тобой...

 

* * *

 

ситцевый день в цветочек, 
с пенкой от молока, 
стала ещё короче
строчка – на два глотка

выйди-ка на два слова, 
вечером на крыльцо
взгляд-то какой суровый, 
словно метель в лицо

 

* * *


не жалуясь, не проклиная, 
расправив нежность за спиной, 
летишь туда, где ночь  иная, 
над городом  и надо мной, 

и,  обгоняя день вчерашний, 
один в кромешной темноте - 
скажи мне, как  тебе не страшно
над бесконечностью  лететь? 

 

* * *


Едем, едем... Где конечная? 
Ложечка звенит  в стакане...
Мы обсудим темы вечные, 
А о личном – и не станем,

На двоих – одно постельное, 
Тихо радио бормочет, 
А хотели – не хотели мы
Станет ясно ближе  к ночи. 

Провода – косые линии,
За окном мелькают станции, 
И полоска света длинная, 
И пылинки золотятся...

 

* * *
 

до чего ж хороша – оторви да брось, 
будто в горле рыбья застряла кость, 
будто бы соринка   попала в глаз – 
а тебе – в самый раз: 

по размеру ладони  да  по душе! 
хоть перекрои меня,  перешей, 
хоть  перерисуй, хоть  перепиши –
нет родней  души

 

* * *

 

радость не отбрасывает тень,
можешь в небо пёрышком взлететь, 
можешь лечь берёзовым листом, 
важное оставив на потом, 
проворонил счастье – не реви, 
говорил кому-то о любви, 
оглянулся – нету никого, 
вот и вытри слёзы рукавом 

 

* * *
 

к ясному солнцу лицом 
спиной  на речной песок, 
тихое облако-сом
скрылось за горизонт
лето подтаяло да
вниз по усам стекло
к берегу льнёт вода – 
трогает нежно  лоб:
невыносимый жар!
доктор велит  лежать...

 

 

* * *
 

от лета нам с тобой остался 
мышиный хвостик – ерунда:
стрекоз причудливые  танцы,
с небес прозрачная  вода
да урожай малины поздней, 
никем  не собранный ещё, 
и запах –  яблочный и звёздный -  
от рук и щёк

 

* * *
 

откусишь с хрустом – брызнет сок - 
прозрачный, липкий, кисло-сладкий, 
какой-то поздний зимний сорт, 
до срока вызревший  украдкой – 
янтарнокожий и живой, 
в почти невидимых  прожилках

скажи, случайно не его
Адаму Ева предложила?

 

* * *
 

идти вдвоём дорогой длинной
туда, где теплится костёр, 
туда, где  снегом  тополиным 
весь мир по шею  заметён,
затоплен нежностью по плечи, 
лебяжий пух  попробуй – сдунь! 

идти вдвоём дорогой млечной
и целоваться на ходу

 

* * *

 

Не удержишь тихий свет в горсти, 
Выскользнет из рук – и был таков, 
Стая сов бесшумно пролетит
Вдоль озёрных топких берегов, 
Прошуршит осока, пропоёт
Голубой тростник, 
Но  только тронь –
Солнце,  налитое до краёв, 
Катится антоновкой в  ладонь...

 

* * *
 

А я тебя, а ты меня, а мы...
А солнце, будто спелый плод хурмы, 
И сыты пчёлы, и жужжат довольно. 

А ты молчишь, и я молчу, и мышь
Вгрызается в полуночную тишь,
Но той теперь почти совсем  не больно. 

А ты не спишь, и я не сплю, а сон
По-очереди нам стучит в висок
И просится в гостях остаться на ночь.

А я тебя, а ты меня – давно!
А шишел-мышел взял да вышел вон.

Ты не звонишь.
И я тебе не стану. 

 

* * *
 

Сладким дымком пахнет моя рука, 
Помню – любила, не помню, кого и как...
Ярче, костёр, до неба – гори,  гори! 
Можно не видеть, не слышать, не говорить –
Можно идти, как будто и дела нет, 
Медленно, неумолимо идти на свет, 
Падать ничком в траву и лежать в росе, 
А и любила –
Да разве  упомнишь всех...