Любовь Фельдшер

Любовь Фельдшер

Золотое сечение № 13 (397) от 1 мая 2017 г.

Подборка: Прохожий пустых площадей…

От переводчика

 

Стихи румынского поэта-классика Джордже Баковии я впервые услышала в конце 70-х годов в Кишинёве. Мне прочитал их вслух коллега-журналист. То было стихотворение «Seara trista» («Грустный вечер»), одно из самых известных у Баковии. Меня сразу заворожил его ритм, от строчек повеяло какой-то пронзительной грустью – той неповторимой, уникальной, что свойственна только этому поэту.

С того дня в мою жизнь вошёл поэт Джордже Баковия, и я не расставалась с книгой его стихотворений (подарок того же приятеля). Она и сейчас передо мной. Двуязычное издание «Жёлтые искры», вышедшее в издательстве «Минерва» в Бухаресте в 1978 году.

Грусть – визитная карточка Баковии. Она имеет разные тона и оттенки – чаще всего жёлтые, свинцово-серые, лиловые. Иногда это чёрно-белая строгая гамма. У этой грусти есть и музыка. Она звучит в мелодиях вальсов, которые играет военный оркестр, в надрывном мотиве уличной шарманки, в однообразных звуках осеннего дождя. Его стихи похожи на короткие минорные сонаты, и почему-то их хочется слушать бесконечно. Это грусть одинокого человека, грусть провинции, городков, затерянных среди холмов и степей, грусть заснеженных тополей и отцветающих лип.

Это и моя грусть – девочки из молдавского городка Флорешты, незабываемого и столь далёкого. Это и мой дождь, и мои пейзажи.

Я давно хотела перевести стихи Джордже Баковии на русский язык, но не хватало смелости.

Прошли годы, я рассталась с родиной, и в другой стране, с другим – ностальгическим – настроением я потянулась к пожелтевшей от времени книге…

Так родились мои переводы. И мне хочется рассказать людям, не знающим румынского языка, об этом удивительном поэте-символисте французской школы, умевшем так тонко и щемяще описывать состояния души. Это редкий дар, и грусть Баковии универсальна.    

Поэзия Джордже Баковии – часть моего мира, моей души, и я  хочу поделиться с вами тем, что дорого мне.

   

Люба Фельдшер

 

Оркестр

 

ветер в осеннем парке

сор и листву сметает

вечером в старом парке

вальсы оркестр играет

 

этот оркестр военный

в сумерках захолустья

доски прогнившей сцены

волны тоски и грусти

 

город как будто вымер

только звучат фанфары

и на листве опавшей

молча танцуют пары

 

завтра не будет этой

музыки одичалой

в парке залитом светом

осени чёрно-алой.

 

Осень

 

В казарме играет горнист.

Листву разбросало.

Я слышу то шелест, то свист,

То скрежет металла.

 

Взрывается школьный звонок –

Обычный порядок.

И ветер взметает у ног

Обрывки тетрадок.

 

Над площадью виснет собор

Распластанной тенью.

И листья слетают во двор…

И запахи тленья.

 

В казарме играет горнист

Протяжно, упорно.

Окраина. Скрежет и свист.

И отзвуки горна.

 

Закат

 

Струятся листья с веток

Багряными слезами.

Закат к окну крадётся

Кровавыми лучами.

 

Над синими холмами

Кровавая луна.

Оттенка алой крови

Озёрная волна.

 

И девушка, чей кашель

Так влажен и глубок,

К губам платок подносит, –

Багряный, как листок.

 

Утро

 

Чёрный кофе поспешно глотнуть.

Плащ накинуть и взглядом окинуть

За окном моросящую муть…

Кресло ближе к столу передвинуть.

 

И спиртовки огонь голубой

Погасить, чтобы тени метнулись,

Перед тем, как смешаться с толпой

В обжигающем холоде улиц.

 

И на службу явиться точь-в-точь

В час привычный... в бумаги зарыться.

Но и там, но и там не укрыться

От тоски по тебе... как всю ночь.

 

Пейзаж

 

Деревья в обнажённом парке.

Их строгий чёрно-белый ряд.

Деревьев траурный наряд

Зимою в опустевшем парке.

 

Здесь чьи-то жалобы звучат…

 

И птица в перьях чёрно-белых

Кричит – как плачет – невпопад,

И листья мёртвые лежат

На фоне веток чёрно-белых.

 

Здесь часто призраки гостят…

 

Деревья – символы утрат

В их чёрно-белом безразличье,

Охапки листьев, крики птичьи –

Прощанья траурный наряд.

 

Снежинки медленно летят...

 

Облака плывут

 

Сегодня ни строки не напишу...

Глоток вина, и книга, и сигара…

Вот солнце опустилось за межу –

Остывшее, без пламенного жара.

 

Я из окна слежу за ним, слежу…

И как всегда, где б ни был я, отмечу:

Фантомы дней уходят за межу,

И я их больше никогда не встречу.

 

Одиночество

 

Мне страшно в комнате моей,

в её ночных тисках зловещих,

когда напоминают вещи

столпотворение теней.

 

Они чернеют по углам

и за картинами таятся,

и чьи-то голоса теснятся,

похожие на птичий гам.

 

Какую тайну ты хранишь,

меня безумием пугая?..

Рефрен метели повторяя,

с тенями слиться мне велишь…

 

Не для любимой этот ад

бессонных всхлипов, причитаний,

зеркал неясных очертаний –

и свечки догоревшей чад…

 

Осенний невроз

 

Деревьев прерывистый сон

Во мгле заоконной…

Их шелест, похожий на стон,

И дождь монотонный…

 

И парк, и пустынность аллей,

И пара влюблённых.

И я наблюдаю за ней,

И дождь монотонный…

 

Меня раздражает их вид

Болезненно-томный.

А сердце то стынет, то спит.

И дождь монотонный…

 

Туфельки

 

две туфельки бальных с каймой золотой

с витрины чуть слышно меня окликают

всё сбудется свечи в гостиной пылают

и вальс надвигается душной волной...

 

...и на катафалк их опустят потом

 с любимой умевшей пленять и лукавить

 они и в могиле тебя будут славить

 две туфельки бальных с каймой золотой

 

Осенний вальс

 

Опять выводит осень за окном

На струнах ливня траурный мотив.

Так пусть заполнят звуки вальса дом,

Пока горит камин, и мы вдвоём…

 

Ты слышишь: где-то в парке городском,

В сырой и непроглядной темноте,

Она всё чаще плачет о былом,

О нас с тобой… да, мы уже не те.

 

Нам остаётся только этот вальс.

Ты положи мне руку на плечо…

Ещё одно движение, ещё…

Вальсируем, не поднимая глаз.

 

Зимний невроз

 

Буран за окном разыгрался.

Ты молча к роялю подсела.

Во мгле городок затерялся.

И снег... по-кладбищенски белый.

 

От этой минорной сонаты

Душа моя оцепенела.

Твой профиль, и взгляд виноватый,

И снег... по-кладбищенски белый.

 

Я слышу твой плач затаённый,

Похожий на возглас несмелый,

И вздохи твои, словно стоны.

И снег... по-кладбищенски белый.

 

Коснусь твоих прядей легонько,

Аккорд подберу неумело.

Гравюры мороза на окнах.

И снег... по-кладбищенски белый.

 

Пастель

 

Агония осени…

Клин журавлей,

Медленно тающий

В дымке полей.

 

Редкие капли

Из облаков…

Горький, удушливый

Дым от костров.

 

С веток срывается

Стая ворон…

Тихим мычанием

Полон загон. 

  

Звон бубенцов –

Надоевший мотив.

Поздно. Безлюдно.

И я… ещё жив.

 

Свинец

 

свинцовые гробы объяты сном

в надгробиях свинцовые цветы

как символы уснувшей красоты

звенели в склепе на ветру ночном

 

моя любовь придавлена свинцом

над ней цветы свинцовые цветут

я закричал… но мёртвых не зовут 

и эхо мне напомнило о том     

 

Прохожий

 

Я только прохожий пустых площадей,

Где тускло мерцают фонарные пятна

И полночь часы отбивают невнятно, –

Я только прохожий пустых площадей.

 

Друзья мои – чей-то бессмысленный смех

Да тень, что пугает собак беспризорных.

Фонарные блики на плитах узорных…

Друзья мои – тень да бессмысленный смех.

   

Я только случайный свидетель игры

Сводящих с ума силуэтов размытых…

Бреду, каменея, по каменным плитам, –

Случайный прохожий, свидетель игры.

 

Дождь

 

Какой нескончаемый дождь!

И звон бубенцов монотонный

За ветхой оградой загона

На всхлип потаённый похож.

     

О, плач бубенцов монотонный…

 

Какой изнурительный день!

Такие случаются редко.

Под ливнем больная соседка

Хохочет и бродит, как тень.

 

О, плач бубенцов неуёмный…

 

Да, ливень… и как он звенит!

Печально, тревожно и тонко,

Похоже – на голос ребенка,

На сны, что любовь нам сулит.

 

О, плач бубенцов умилённый…

 

И как тут не плакать о том,

Чего не бывает на свете?..

И как тут не думать о смерти

Под музыку струй за окном?..    

 

Эхо романса

 

Лучи по-летнему палят.

Уже и липа отцвела.

Я ждал тебя. Пылал закат.

– Ты не пришла!

 

Поникли стебли поздних роз.

От жажды высохли поля.

Я ждал тебя в мерцанье звёзд.

– Ты не пришла!  

 

И листопад отполыхал.

Листва под инеем слегла. 

Я звал тебя, искал и ждал.

– Ты не пришла! 

 

Напоминая о зиме, 

Идут холодные дожди.

Ты не услышишь обо мне…

– Не приходи!   

 

Снегопад

 

над городом кружится снег...

ночь наслаждений, ночь порока…

из ярко освещённых окон

то вальсы слышатся, то смех.     

 

и стайки женщин там и тут

выпархивают в ночь из баров –

духи, и запах перегара...

и стайки женщин там и тут.

 

и город как зарытый клад, 

где бриллианты и рубины –

лилово-алые витрины,

дразнящие сквозь снегопад.