Иван Коневской

Иван Коневской

Все стихи Ивана Коневского

В небывалое

 

Стыдитесь говорить: нельзя! Взывайте: можно!

«На веки» — это смерть, а власть — «все до поры!»

Ведь непреложное так пусто и ничтожно,

Вне всякой .вольности и роскоши игры.

 

«Все может быть!» — И так быть всемогущ могу я,

«Нельзя не быть» — то для невольников закон.

Возможность берегу, в возможность убегу я,

Не вечен ни один заветный Рубикон.

 

Люблю я Истину, но также мило Мненье,

И вечность хороша, лишь если время есть,

Под каждым Мнением заложено Сомненье,

Как заповедный клад: то личной воли честь.

 

1900

 

До и после

 

За что люблю я с детства жизнь и землю?

За то, что все в ней тайной веселит,

За то, что всюду вещему я внемлю —

Ничто не дарует, но все сулит.

 

Когда, крутым крушеньем удрученный

В погоне за надменною мечтой,

Спущуся в сумрак жизни обыденной,

Вниз по ступеням лестницы витой, —

 

В безвестной тишине я буду весел.

Скользнув в укромно-милую мне клеть:

Косящата окна я не завесил,

И дум но буду духом я светлеть.

 

Видны мне из окна небес просторы.

Волнистая вся область облаков

Увалы млечные, седые горы,

И тающие глыбы ледников.

 

И, рассевая ласковые пены,

Как целой тверди безмятежный взор,

Сияют во красе своей нетленной

Струи небесных голубых озер...

 

24 апреля 1898

 

Зимний голос

 

О старость могучая круглого года,

Тебя я приветствую вновь.

Я юн, как мечта, и я стар, как природа,

Хранитель событий и снов.

 

Так радостно осени ветры свистали,

Носясь по жнивьям, зеленям,

И столько безумных дождей наметали,

Рыдая по сгубленным дням.

 

Великому жизнь обреклась запустенью,

И ждал обездоленный мир:

Ужели же смерти не минуть растенью,

И край навсегда уже сир?

 

И ветры с неведомых стран налетели

Под вечер промокшего дня,

И росы хрустальные к утру осели,

Таинственный холод храня.

 

Так славлю я снова священные зимы.

Пусть греются зерна, что грезят в земле,

И мыслей посев дальновидный, озимый,

Медлительно всходит в челе!

 

Многим в ответ

 

Я не любил. Не мог всей шири духа

В одном лице я женском заключить.

Все ловит око, все впивает ухо,

И только так могу в любви почить.

 

Когда б, простясь с возлюбленною девой,

Вперил я взор в роскошный неба свод,

Иль в сень широколиственного древа,

Иль в думу, вещую, как рокот вод, —

 

Простер бы к ним стремительно объятья,

Во мне б не девы образ уж царил;

Но девы лик и сны вселенной — братья:

К единому все диву я парил.

 

Так — обнимусь я с женской красотою,

Но через миг — с горой или ручьем,

Но душно составлять одно с четою,

Скорбя в разлуке с частным бытием.

 

Нет — естество свое стремясь раздвинуть,

В него рассвету, полдню и звездам,

И всем людским порывам дам я хлынуть,

Впитаю их — и все пребуду сам.

 

1897

 

Наследие веков

 

Когда я отроком постиг закат,

Во мне — я верю — нечто возродилось,

Что где-то в тлен, как семя, обратилось:

Внутри себя открыл я древний клад.

 

Так ныне всякий с детства уж богат

Всем, что издревле в праотцах копилось:

Еще во мне младенца сердце билось,

А был зрелей, чем дед, я во сто крат.

 

Сколь многое уж я провидел! Много

В отцов роняла зерен жизнь — тревога,

Что в них едва пробились, в нас взошли —

 

Взошли, обвеяны дыханьем века.

И не один родился в свет калека,

И все мы с духом взрытым в мир пошли.

 

1896

 

Озеро

 

Дева пустынной изложины,

Лебедь высот голубых,

Озеро! ввек не встревожено

Дремлешь ты: праздник твой тих.

 

Тих он и ясен, как утренний

Свет вечно юного дня:

Столько в нем радости внутренней,

Чистого столько огня!

 

Ласково духа касаются

Влаг этих млечных струи.

Небо свежо улыбается:

Нега — и в беге ладьи...

 

Отрывок (Первозданная свежесть и резкость весны...)

 

Первозданная свежесть и резкость весны,

Крепкий запах весенней стихии!

Ты впиваешься в нас до нежнейшей струны,

И неистовства едко-сухие

Мы вдыхаем, сильны.

 

Дикий дух мятежа и войны,

Исступленные соки глухие,

Нас мутите вы властно, природы сыны.

Захмелеем же мы,

Словно древние гунны лихие...

 

1895

 

Отрывок (Я с жаждой ширины, с полнообразья жаждой...)

 

Я с жаждой ширины, с полнообразья жаждой

Умом обнять весь мир желал бы в миг один;

Представить себе вдруг род, вид, оттенок каждый

Всех чувств людских, и дел, и мысленных глубин.

 

Всегда иметь тебя перед духовным взором,

Картина дивная народов и веков!

Вот что бы я считал широким кругозором

Ума, вознесшегося вплоть до облаков...

 

1894

 

Посвящение

 

Сам я смеюсь над собой,

Знаю — я властен, но хил.

Ты же моею судьбой

Правишь, как мудрость могил.

 

Дерзко метнусь я к лучам:

Смотришь — а ты уже тут.

Взором, подобным врачам,

Правишь над дерзким ты суд.

 

В зыбких и твердых устах

Ведений тьмы залегли.

Силен ли я, иль зачах —

Век мне открыть не могли.

 

Вечно и «да» в них, и «нет».

Благо им, слава за то!

Это — премудрый ответ:

Лучше — не скажет никто.

 

1898

 

Припев

 

А земля идет, и солнце светит,

То скупясь, то щедрясь на тепло.

Кто заветный ход вещей отметит,

Кто поймет, откуда все пошло?

 

И в реках струи живые стынут,

И в реках же тает нежный лед.

Кто те люди, что перстом нас двинут -

И ускорен будет вечный ход?

 

Тут — зима, а там — вся нега лета,

Здесь — иссякло все, там — сочный плод.

Как собрать в одно все части света?

Что свершить, чтоб не дробился год?

 

Не хочу я дольше ждать зимою,

Ждать с тоской, чтоб родилась весна,

Летом жить лишь с той мольбой немою,

Чтоб была и осень суждена.

 

Не хочу, томлюся, и живу я,

И живу я все ж, надеюсь, век,

И, вздыхая, жизни не порву я:

Плачь, а втайне тешься, человек!

 

31 января 1899

 

Тихий дождь

 

О дождь, о чистая небесная вода,

Тебе сотку я песнь из серебристых нитей.

Грустна твоя душа, грустна и молода.

Теченья твоего бессменна череда,

И сходишь на меня ты, как роса наитий.

 

Из лона влажного владычных облаков

Ты истекаешь вдруг, столь преданно-свободный;

И устремишь струи на вышины лесков,

С любовию вспоишь головки тростников

И тронется тобой кора земли безводной.

 

В свежительном тепле туманистой весны

Ты - чуткий промысл о растущем тайно жите.

Тебе лишь и в земле томленья трав слышны.

О чистая вода небесной вышины,

Тебе сотку я песнь из серебристых нитей.