Инна Костяковская

Инна Костяковская

Четвёртое измерение № 27 (411) от 21 сентября 2017 г.

Подборка: Мелодии слов

* * *

 

Свеча горела на столе,

свеча горела!

О, луч сознания во мгле,

о, жизнь вне тела!

Нет, не добиться от меня 

перезагрузки,

последним всполохом огня

горю  по-русски!

И расстоянью не убить

во мне поэта,

звенит серебряная нить

менталитета,

дрожит негромкая струна

ночной гитары,

а рядом шепчет сатана

мотивчик старый...

 

* * *

 

Науму Коржавину...

 

Неба синяя проталина

тает в воздухе вечернем,

как же я люблю Коржавина,

но любовию дочерней.

 

Разлетелись птицы певчие

с моего крыльца по миру,

ах, любовь моя доверчива,

и грустна, и терпелива.

 

Вот опять тоска ужалила...

Пчёлам-мыслям в улье тесно.

Как же я люблю Коржавина!

Как забытая невеста.

 

Измеряла время – чувствами.

Боль – стихами. Страсть – надеждами.

Все глаза казались грустными,

все прохожие – невеждами.

 

Что искала? Что оставила?

Что всегда несла с собой?

В памяти – стихи  Коржавина,

с детства ставшие судьбой...

 

* * *

 

Всё чаще ссоримся, всё чаще

по мелочам, по пустякам...

Грущу по музыке щемящей,

по недописанным стихам.

О, бесполезное безумство

когда-то уязвимых тем,

как быстро угасают чувства

ещё таких горячих тел!

Зачем в душе обиды носим,

зачем так много лишних слов?

Проходит всё. Но вечны осень,

весна и лето. И любовь.

 

Ощущение вдохновения

 

И голос дрожал, и дрожала рука,

и в каждое слово вмещались века,

и вечной гармонии тонкая нить

цветные полотна пыталась творить...

И вмиг раскалялась небесная твердь,

чтоб снова казалось, что близится смерть,

чтоб новые звуки услышать в пути,

чтоб новые муки искать и найти...

 

О счастье

 

«Мы даже не просим счастья,

только немного меньше боли»

Чарльз Буковски

 

Воздушный шарик прокололи,

какая жалость!

О, Господи, так много боли,

а счастья – малость!

Давно не плачу, не кричу,

не жду подарка,

я даже не иду к врачу,

но шарик –  жалко!

 

* * *

 

Мой мир, он не настоящий.

Он – хрупкий картонный домик,

Иду под солнцем палящим

до страшных сердечных колик,

Из собственного пространства

сбежать в разноцвет июля,

картонный мой домик – царство,

мой щит от врагов и пули.

Мой век, он не настоящий,

такой фальшивый до жути,

от лжи, мозги леденящей,

тошнит на второй минуте.

Но разве мы выбираем

среду для тоски погоста,

мы – перегной для рая,

мы – червяки компоста.

Но, все-таки, это круто –

блуждать по фальшивым картам,

мое электронное брутто,

где твой человеческий фактор?

Душа разучилась плакать

по дальним своим и ближним,

но чувствовать – это благо,

дарованное Всевышним.

 

Дорога уводит в гору.

Гора переходит в тучу.

Жизнь кончится очень скоро –

мой первый несчастный случай.

 

* * *

 

В июле нынче вымерзли цветы

и мы идём в туман по бездорожью –

два ангела, две тени – я и ты,

нас разделить, наверно, невозможно.

Проходит всё. Туман, забвенье, жизнь.

Проходит жизнь, опять проходит мимо.

Ты за руку мою сильней держись,

как в первый день от сотворенья мира!

 

* * *

 

Мы жили на горе который год,

нам облака поглаживали спины,

качался под ногами небосвод

и кланялись деревья-исполины.

 

Мы дети двух стихий – добра и зла,

дождя и солнца, вечности и праха,

два с детства окольцованных орла,

не знающих ни подвига, ни страха.

 

Любое измерение свобод

начни с себя и на себе закончи!

Мы жили на горе который год,

который век одной библейской ночи.

 

Не улететь теперь в степную даль,

всё уже круг забот, друзей, привычек-

свобода выбирать домашний рай

без всяких подтасовок и кавычек.

 

Смотреть с горы на тысячи огней

мерцающих и гаснущих так рано.

Смятенье дум, сплетенье лет и дней

и таинство божественного плана.

 

* * *

 

Крик разлук и встреч -

Ты, окно в ночи!

Может – сотни свеч,

Может – три свечи...

Марина Цветаева

 

Окно на дальнем этаже,

открытое в пространство мира.

Кого сгубила в мираже

твоя божественная лира?

 

Здесь очень близко до небес,

но слишком далеко до рая.

Твой голос праведный воскрес,

а я давно живу немая.

 

Окно, распахнутое в ночь,

где призраки любви, что тени

являются, уходят прочь

в другие ритмы сновидений.

 

А я по-прежнему одна.

Ушли и запахи, и звуки,

Но точно знаю – из окна

ко мне протягиваешь руки!..