Из пережитого

(Опыт автобиографии)

Моя «малая» Родина – Ейск у самого Азовского моря. А время появления на свет – март 1927 года.

Мой отец, Степан Лукич Романов, с девяти лет батрачил, как и мой дед Лука Авксентьевич Романов, содержавший семью в девять душ. Отец в империалистическую войну был ранен, серьёзно контужен, воевал вроде бы отважно, но ни чинов, ни наград не имел никогда. Хватил лиха он и став красным партизаном с 1918-го. Побывал в плену у деникинцев. Просто чудом спасся.

Мама, Мария Ильинична (Состина), росла в крестьянской семье, каковая состояла из семнадцати человек.

Шести лет родители навсегда, к сожалению, увезли меня из Ейска, поскольку отца зачислили в тот самый «отряд» двадцатипятитысячников, что был брошен большевиками на подъём сельского хозяйства. Мы осели на какое-то время в крохотной деревушке Левады у притока Дона, неподалёку от города Миллерово. Затем оказались в Новочеркасске…

В 1936 году отца внезапно арестовали. И мы с матерью стали вдруг «родственниками врага народа». Позже я так и не смог добиться от отца: за что его арестовали, как ему удалось (повезло!) выбраться из застенков зловещего НКВД, и что он почти за четыре года заточения пережил?..

А нам с мамой пришлось тогда срочно убираться куда подальше от оглушительных шепотков: «Вон эти выродки врага народа!..» так мы оказались в тихом, уютном и мирном городке – Нальчике (Кабардино-Балкария), расположившемся «подковой» (так переводится слово «нальчик» с кабардинского) у вечных заснеженных отрогов хребта Кавказского. Нас приютили прекраснодушные, наполненные добром, мудростью и внутренним светом родственники – мои крёстные: Кирилл и Евдокия Калинины. С того дня двоюродные брат Глеб и сестра Неанила стали навсегда для меня самыми родными и близкими людьми.

Отсюда в октябре 1944 года со школьной скамьи, пережив гитлеровскую оккупацию и даже немного по-пацанячьи, хотя рисковали по-взрослому, попартизанив в Нальчике и его окрестностях, семнадцатилетним ушёл в армию с полной уверенностью, что немедленно приму участие в боях… Нас, по сути мальчишек, так и подхлёстывала жгучая мысль: «Вдруг без нашего участия разобьют треклятых фашистов!» - от которых в дни оккупации почти каждому немало досталось. Но мы лишь успели научиться мастерски водить военные грузовики по крутым «серпантинам» перевалов Степанавана в Армении, и в составе Шестого отдельного автополка, приданного конно-механизированной группе под командованием генерала И.А.Плиева, отправились на войну с Японией; приближался август сорок пятого года.

Победу, окончание Второй мировой войны встретили близ берегов Жёлтого моря под городом Чифын. И лишь в пятьдесят первом, демобилизовавшись гвардии рядовым, вернулся в заметно обезлюдевший Нальчик. Стал рабочим бригады строителей-лепщиков и одновременно – учащимся вечерней школы. Окончив её, по совету друга детства Олега Петрушова поехал в Ставрополь и без долгой мороки был зачислен студентом пединститута – филологический факультет – в 1953 году. Получил диплом даже с «отличием». А работать уехал в калмыцкую Элисту журналистом. Потом вновь Ставрополь, работа в молодёжной газете; ответсекретарство в литературном альманахе «Ставрополье»; редакторская должность в книжном издательстве Ставрополя. В июне 1973-го получил билет члена Союза писателей.

С 1958 года в Ставрополе, Элисте, Москве опубликовал несколько сборников сатиры и юмора, юморесок и литературных пародий, лирических стихов и документальную повесть «Наступление» о мужественных, ярких людях, строивших вторую очередь Большого Ставропольского канала.

Многие стихотворные вещи публиковались в самых разных центральных журналах, газетах, коллективных сборниках; что-то перевели на другие языки, скажем, на болгарский… но первой книжкой была «Корень зла», затем: «Практический вывод», «Открытый вопрос», «Чужая беда», «Услуга», «Суматошная карусель», «Белое утро», «Чистые следы», «Душа нараспашку», «Поздние холода», «Секрет долголетия», «Круговорот» и другие.

Наверное, если уж ты «заболел» творчеством, то навсегда, и это не излечивается ни трудностями житейского пути, ни длительным замалчиванием какого-то автора, ни даже хворобами, которые с годами всё настойчивее пытаются оседлать тебя, одержать верх над вдохновением. Пишу по сегодняшний день, а как – судить тому, кто будет читателем.