Элла Крылова

Элла Крылова

Четвёртое измерение № 3 (315) от 21 января 2015 г.

Подборка: Со-творение

Закон любви

 

Сок «Изабеллы» из лозы поспелой,

впитавшей южного светила свет.

Душа полна любовью бедной Бэлы,

погибшей ни за что во цвете лет.

 

Я обливаюсь сладкими слезами,

я кровь перебродившую пию.

Тех смертных лики схожи с образами,

кто отдал душу за любовь свою.

 

О, девы Михаила, вы лилейны,

вы – спущенный на Землю райский цвет.

Пути Господней правды не линейны,

греха и на княжне Тамаре нет.

 

Любовь, что было чёрным, перебелит, –

со снежных гор течёт её ручей, –

как в мельничке, всё злое перемелет

в закваску для пасхальных куличей.

 

* * *

 

А где-то есть мыс Фиолент.

Я не была там много лет.

Но я на самом деле – там,

плыву по ласковым волнам.

 

И на скале высокий крест

великолепье этих мест

и их величие хранит.

И в раковину бог трубит!

 

Португалия. XIV

 

Инеш, истлевшей королеве,

придворные, вы поклонитесь,

в поклоне преданном согнитесь,

лилейный оживив овал.

Ваш Педру в радости, не в гневе:

чрез столько лет после убийства

он всё же своего добился –

Инеш он царство даровал.

 

Она была земной подругой,

тайновенчанною супругой,

но это был небесный брак.

Посторонись, могильный мрак!

 

Лицом к лицу два саркофага,

любовь не опускает флага:

воскреснут в Царствии ином

Инеш и Педру, весь их дом,

что звался Домом слёз доселе.

Пусть в нём поселится веселье!

 

А за рассказанную быль

нам золотой дадите вы ль?

 

Сквозь туман

 

Я жизнь как неизбывную беду

влачу среди существ, предметов бренных.

Но верю я: когда-то попаду

на Острова Блаженных.

 

Нет ничего дороже для меня

мечтаний детских солнечной Эллады.

Её герои, боги – мне родня,

другой родни не надо.

 

Я знаки дальней пристани коплю

в воображенье жарком, неустанном.

Я прилеплюсь ракушкой к кораблю,

плывущему к тем Островам желанным!

 

Свежесть

 

Грядёт гроза, грохочет гром,

как благовест среди жары,

как войско Рима – напролом,

и покоряются миры

дождю, что сверху вниз пророс,

как отражённый в речке лес.

Оглядывает мир Христос,

как будто только что воскрес.

 

Александра

 

Мой ласковый и нежный зверь...

Но зверем вас назвать – унизить.

Двух душ родных сильнее сблизить

не смог бы даже рай, поверь.

 

Какое счастье – мы нашли

друг друга среди стай и сонмов.

Твоим теплом наполнен сон мой

здесь, на окраине Земли.

 

И до небес – рукой подать,

когда смотрю в твои глазищи,

ведь в них – очаг духовной пищи,

из них исходит благодать!

 

* * *

 

Ах, как сердце моё тоскует!

Не смертного ль часа жду?

Ахматова

 

Опять бывалая тоска,

как будто дуло у виска,

как будто ворон залетел

в окно, на спинку кресла сел,

вострит недобрый тёмный взор

и всё твердит свой невермор!

 

Траектория ностальгии

 

Так случилось, что жизнь началась с Анапы,

то есть с моря. Я помню, бродили крабы

по песку прибрежному, столь прелестны,

и стихия плескалась во всём своём полном блеске.

Зависали медузы в волнах, как подводные люстры,

на гряде облаков солнце было – кочан капусты,

подплывали так близко дельфины, ручные будто,

и сверкали их спины из нежного перламутра.

Шли мы к морю мимо заброшенного котлована,

где гремели лягушки не хуже родного органа.

По решётке подъезда вились виноградные кудри,

и синели в них грозди, как женские очи, смиренномудры.

И, конечно же, готика кипарисов чистое восхищенье

вызывала в душе, а надеждою на возвращенье

я живу и поныне, ведь жизнь началась у моря,

и сегодня оно во мне плещется, сердцебиенью вторя.

 

И хочу лечь не в землю, а чтобы волна укачала,

потому что мне видно в таком окончанье – начало.

 

Письмо

 

О, Франция моя, любовь моя!

И каменное кружево соборов,

и окна-розы, в чьих лазурных взорах –

Атлантики небесная струя.

 

Шиповник белый, жимолость, жасмин

и алых рододендронов лобзанья,

бифштексы с кровью, нежные касанья

дыханья Сены, и вина кармин,

 

что расплескал закат по облакам.

Таинственная дымка кельтских капищ

и сдержанное благородство кладбищ.

О, Франция, моим худым рукам

 

не дотянуться и не удержать

твой шик, надлом, смесь роскоши с печалью.

Там, за неодолимой дальней далью

храни былых шагов моих печать!

 

 

Наверху у старушки соседской

каждый час отбивали часы.

Но она оказалась в мертвецкой,

в небе остановились весы.

И заместо привычного боя

деловито стучит молоток,

словно гроб забивают. И воя

планетарного звук не далёк.

 

* * *

 

Никого мне не жалко,

ведь никто и меня не жалел.

Пусть Истории палка

ходит по-над аморфностью тел.

Кто утёр мои слёзы?

Их никто никогда не утёр.

Пусть украсят не розы –

грозы мой погребальный костёр!

 

Tristia

 

Остались одни поминки.

Блокнот мой – мартиролог.

Друзьями полны суглинки,

а в рай не видать дорог.

Но всё же верю упорно:

все встретимся мы в раю.

Нас выдернут из-под дёрна.

За это бокал свой пью.

 

Июль

 

С.

 

Мы с тобой – две кувшинки на глади пруда,

улыбаемся нежно друг другу,

небу, солнцу, зелёному лугу,

где овечьи пасутся стада.

Вразнобой колокольцы поют.

Но, дыша чистотой и свободой,

два цветка на поверхности водной

друг для друга живут и цветут.

 

Реквием

 

В небе ненастном

плачет овечка.

Мама угасла

тихо, как свечка.

 

Тихо, как будто

роза увяла.

Что скажешь, Будда?

Мамы не стало.

 

Полная горя

жизнь ей досталась.

С жизнью не споря,

гордой осталась.

 

Встретят подруги

маму за дверью.

Реквием вьюги

вкупе с метелью.

 

В сердце останешься

ты молодою

страстной красавицей,

а не седою,

 

полубезумной...

Реквием Духа.

Голос твой юный

вечен для слуха.

 

Ветер, на части

душу мне рви!

Боже, в объятья

маму прими!

 

Верила, верила,

Боже, в тебя!

Вот и отмерь ей

вечность, любя.

 

Сына пусть встретит –

ей без него

всё – хуже смерти,

хуже всего.

 

В небе ненастье.

Голос мой слаб.

Дай, Боже, счастье

там ей хотя б!

 

Плачет овечка,

как под ножом.

Реквием свечки.

Не пощажён

 

мир этот бедный.

Всё меньше сил.

Скачет Конь Бледный, –

кто б пристрелил...

 

13 декабря 2014

 

Со-творение

 

Я отхожу от тягот и невзгод

с буддийской отрешённостью «ом мани..».

Сознание освобождаю от

досужих мыслей и воспоминаний.

Под прежней жизнью подвожу черту

карандашом, словно жезлом державным.

Приди, о Бог, наполни пустоту

каким-то новым, лучшим содержаньем!

Хотела б пением создать я рай

и поселить любимых в нём счастливо.

На струнах моих нервов Ты сыграй,

чтоб получилось сладко и красиво!

Ведь может мозг вселенную создать.

Так пусть в моей вселенной торжествуют

добро, и дружество, и благодать,

а реки смерти пусть её минуют!