Творить мир, которого не было…
 – Елена, расскажите, пожалуйста, читателям о себе, о своём творчестве.
– Я родилась в 1973 году в Караганде – городе, где из-за множества ссыльных в сталинское время удивительным образом сплелись менталитеты, культуры, религии. Живу в родном городе, но в душе уже не здесь. Отдаю последнюю дань Караганде.
Стихами любила говорить всегда, с самого малолетства. Была ранимой и любопытной – вот, видимо, те две веточки, какими тянулась к солнцу творчества.
Что изначально подтолкнуло меня писать художественные произведения?.. Желание выразить то, что жило в глубине души, и сделать его не только моим достоянием. Принести свою весть миру… В дошкольном возрасте я мечтала быть почтальоном: мне так нравилось, как бабушка ждёт в день получения пенсии почтальоншу, как угощает её чаем! А поэт… тот же почтальон, он приносит весть в мир.
Стала филологом, занимаюсь научной и преподавательской работой – это тоже возможность постучаться в мир.
Очень люблю работать с текстами. Творить свой текст или преображать чужой – для меня искренняя радость. Стихи, проза, критика, литературоведение, художественный перевод, редактура чужих произведений – занимаюсь всем этим…
– Каким вы представляете своё творческое кредо?
– Право: творить мир, которого до тебя не было. Обязанность: быть ответственной за свои слова.
– Насколько в ваших произведениях лирическая героиня отлична от вас в жизни?
– Эмоционально я в большинстве случаев родственна своей лирической героине или даже лирическому герою, хотя, конечно, не идентична. Нередко моя лирика открыто исповедальна. Я люблю проникновенную правду – в стихах, в прозе и в жизни… Дарю своим героям автобиографические элементы. Но очень ценю и вымысел как константу творчества и люблю выдумывать как бы из ничего… Это – самое потрясающее!..
– Знаете, познакомившись с вашими переводами из Райнера-Мария Рильке, я был приятно удивлён, поскольку они удачней некоторых сделанных ранее... Продолжаете ли вы работать в этом направлении?
– Райнер Мария Рильке… Мне приятно даже просто произносить это имя… Это поэт для поэтов, великое божество. Если, к примеру, Тютчев и Блок для меня первые поэты, то Рильке – единственный… Старше меня на сто лет или на сто эр?.. В один замечательный день я купила в одном из петербургских букинистических магазинов томик Рильке на немецком языке, и на годы получила ни с чем не сравнимое удовольствие… Я писала о Рильке в своих стихах: «…Рильке, божество в моей Отчизне – на Парнасе…» Я с таким энтузиазмом и ликованием рассказывала всем о гениальности Рильке, что люди считали за счастье подарить мне ещё один томик великого австрийца. Поэт Владимир Мельников-Гесс из Уфы (сейчас он живёт в Германии, в Касселе) прислал мне великолепную книгу избранных произведений Рильке, подруга по аспирантуре привезла из Москвы «Часослов», да ещё с репродукцией на обложке картины моего любимого художника Каспара Фридриха…
Переводить Рильке требовала моя душа. Была необходимость окунуться в его мир с головой, оказаться внутри той ткани, из которой рос сам Рильке… Следить за его мыслеобразами, водить взором по строкам, рождённым гениальным умом… Рильке не отпустит меня, я в этом уверена. Я вернусь к его строкам.
–Мы с нескрываемой радостью узнали о вашей победе на волошинском конкурсе. Расскажите в нескольких словах, как рождался ваш «Полынный венок (сонетов) Максимилиану Волошину»…
– Я очень благодарна Вам за тёплое внимание, сердечное спасибо. Волошин для меня – чудо Господнее. Скольким творческим людям он помог, сколько душ приютил! Сведения о Волошине доходили до меня с детства по крупицам. Жаль, что первое, что я прочитала о нём, было стихотворение Саши Чёрного о Максе Волошине как «Ваксе Калошине». Это вызвало у меня изначально не самое трепетное отношение к Волошину. Но ложное впечатление было полностью развенчано чудесным эссе Марины Цветаевой «Живое о живом»
Благодаря таким людям, как Волошин, веришь в жизнь… Щедрейшая душа органично сочеталась в этом человеке с житейской неприхотливостью. В простоте своей Максимилиан Волошин был воистину великим человеком. А как хороша земля, которую облюбовал для своего гостеприимства поэт и художник…
«Полынный венок (сонетов) Максимилиану Волошину» зрел в моей душе, как видно, очень долго, но родился за одну ночь… Я поняла, что если процесс остановить, то может возникнуть не цельное, а лоскутное произведение. К утру у меня сильно заболели глаза (стихи я сразу набираю на компьютере), и несколько дней потом было больно смотреть на свет. Но конъюнктивит – малая плата за новорождённое произведение, которое я распечатала наутро на 15 листах…
–От многих ваших произведений активно излучается интеллектуальная энергетика, энергетика философского хаоса, направляемого в некое поэтическое русло. Насколько серьёзно для вас увлечение философией?
– Я читаю то, к чему тянутся мои душа и разум. Люблю Ницше, особенно его «Рождение трагедии из духа музыки». Помню, когда я впервые читала эту статью, мне приходилось иногда останавливаться, переводить взгляд и дыхание, повторять вызвавшие восторг контексты ещё раз и только потом двигаться дальше… Ницше здесь потряс меня, как лирик.
Мне интересно игровое отношение к миру у Хёйзинга. Из русских философов с интересом читаю Мережковского и Бердяева.
Меня притягивают психологи, культурологи, филологи, создавшие свою философию – Фрейд, Юнг, Деррида… Последний как притягивает, так и отталкивает в своей ошеломляющей постмодернистской доктрине… И особенно интересны писатели-философы – в этой когорте неизменный кумир Достоевский, а верх его социальной философии для меня – роман «Бесы».
В Карагандинском государственном университете имени Е.А. Букетова я веду в числе других дисциплин курс «Теория литературы и основы эстетики», где мы со студентами проходим теорию литературы и искусства от Платона до наших дней.
Когда в 1996 году сдавала кандидатский минимум по философии, то впервые в жизни прошла хронологической дорогой (пожалуй, дорожкой) философии… Почему-то ярче всех запомнились Лейбниц и Бергсон, хоть сейчас могла бы рассказать о монадах и интуитивизме… Человеческая память фотографична. Мне пока эти снимки ещё не пригодились… Но, может, я просто не догадываюсь?
Библию я прочитала в 18 лет. Читала, как лекарство, понемножку, через «не могу»… Я в то время сильно заболела, как выяснилось, надолго, и месяцами лежала в больнице… Я не помню, откуда ко мне попала Библия… Видно, у кого-то была в палате.
В 19 лет я приняла православное крещение.
На моём пути встречались хорошие люди, которые буквально за руку вели меня в церковь, в церковную библиотеку, давали читать личные духовные книги… В трапезной при храме, где я иногда помогаю убирать, обитает (другого слова не найду) чудесная женщина Татьяна, которая любит меня ни за что, просто так… Она мой важный духовный учитель.
Я бы назвала двух гениев духовной литературы, книги которых мне выпало счастье прочитать. Это Григорий Богослов и Николай Сербский… ЭТО ЛУЧШЕЕ, ЧТО Я ПРОЧИТАЛА В СВОЕЙ ЖИЗНИ. Школа великой поэзии, умение донести до сердца истину, не затемнив её словесной пылью.
Фрагменты интервью, которое подготовил Владимир Растёгин,
главный редактор журнала «Берега» (Казахстан)
|
