Елена Агинская

Елена Агинская

Все стихи Елена Агинская

  • В веках не изменив личин
  • В ножнах ножи, и штыки в земле…
  • В этом сонном райцентре увязнешь и пропадёшь
  • Вдвоём с трёхмесячным ребёнком
  • Глазам закрытым (в помощь Брайль)
  • И снится сон: объявлен суд
  • Как жадно мы краденый ум кроим
  • Как страшно воспитать ученика
  • Круговая порука смерти
  • Куда заведёт тебя внутренний твой Сусанин?
  • Освещение комнаты не на пять
  • От раскаяния – четырежды девяносто
  • Симеон
  • Уже давно я не была
  • Урна памяти
  • Хочешь в райский сад попасть, бестия?
  • Я закована в теле какой-то бабы
  • Я не думала, что приключится такая напасть

* * *

 

Четырёхстопному ямбу

 

В веках не изменив личин,

Размеры лямку свою тянут.

Меня ж преследует один,

Традиционный. Только станут

 

Переживания острей

О ритмах, временно забытых.

Споткнётся, перейдя в хорей,

Мой ямб о четырёх копытах.

 

1996

 

* * *

 

…В ножнах ножи, и штыки в земле…

Вот бы столкнуться во всеоружии!

Как же мы разминулись на столько лет,

Где повернули не там, где нужно?

 

А теперь осторожны – глаза горе,

В ожидании знамений и известий.

Словно стояние на Угре.

Не перешли. И опять не вместе.

 

1997 – 2017

 

 

* * *

 

В этом сонном райцентре увязнешь и пропадёшь, –

говорила себе лет двадцать назад и больше. –

Может быть, выйдешь замуж: котлеты, борщ,

обработка дачи – поиск в земле сокровищ…

Варианты ещё: о киношном мечтать оглы

(подкопить – и выехать на туретчину);

проглядеть все окна: не видно ли где стрелы,

пущенной Иваном-царевичем.

Далеко до столиц, царевичей, до себя

долететь не проще, чем до эфенди.

В областном – такая же ерунда.

(В мегаполисе точно могла бы сбрендить.)

От толпы говорливой, снующих везде машин

за дверями закрытыми тщетно ищу покоя.

Хочется вырваться пожить где-нибудь в глуши.

Тянет к земле – видимо, возрастное…

 

2017

 

* * *

 

Вдвоём с трёхмесячным ребёнком

В уюте комнаты.

Напоминает крик галчонка

Попытка хохота.

 

Глазёнки – камеры слежения.

(А я – в оранжевом!)

Иду проворно на сближенье –

За ним ухаживать.

 

Успеть бы мне с утра до ночи

Всю нежность выплеснуть.

Галчонок, солнышко, сыночек…

Когда ж я высплюсь-то?

 


Поэтическая викторина

* * *

 

Глазам закрытым (в помощь Брайль) –

лифт? Нет, скорее, поезд.

Реанимационный рай

читался как прообраз.

Щёк не жалела медсестра,

щипала что есть силы:

врёшь, не уйдёшь; твоя пора

ещё не наступила.

Не выдаст Бог – свинья не съест,

не упадет и волос.

За неоплаченный проезд

пришлось покинуть поезд.

Нашаркиваю путь домой

в больничном коридоре

и завиваюсь запятой,

споткнувшись на повторе.

 

2016

 

* * *

 

И снится сон: объявлен суд.

О только б не желали зла мне!

Толпе безликой раздадут

Судьбу решающие камни.

 

Проснуться! И при свете дня

Забыть… Но любопытство гложет:

Кто белый камень за меня

На гору чёрную положит?

 

1995

 

* * *

 

Как жадно мы краденый ум кроим,

Чтоб вновь рассовать по книгам.

На этот раз я буду твоим

Татаро-монгольским игом.

 

Но книжная полка – надёжный тыл.

И зря мы себя неволим.

Задолго до этого ты уже был

Моим Куликовым полем.

 

* * *

 

Как страшно воспитать ученика!

Указывает путь ему рука,

Но как узнать, что, скрывшись с глаз долой,

Он путь не изберёт себе другой?

 

Как страшно сердце доверять ему,

При этом апеллируя к уму.

А он запишет всё наоборот

И назовёт Евангелием от…

 

2008

 

Круговая порука смерти

 

Нерасторгаемая связь

Необратимости подвластна.

С лица земли мы ежечасно

Уходим, за руки держась.

 

А кто, объятый тишиной,

Из прежней жизни постояльцев,

В ладонь мне ледяные пальцы

Вложив, последует за мной?

 

1994

 

 

* * *

 

Куда заведёт тебя внутренний твой Сусанин?

В открытое поле или в болото?

Пальцы скользят по коже, как будто сани.

Точка отсчёта –

жилка – трепещет в опасной близости от глазницы.

Между двумя озёрами холм отмечен.

Далее – резко очерченные границы:

логово речи.

Там фигур умолчания тени стынут,

вещи задуманы в общем роде.

Это её природа, и ей не стыдно.

Радуется свободе!

 

2018

 

* * *

 

Освещение комнаты не на пять

С плюсом – выше, наверное, балла на два.

Без подсказки будильника я кровать

Покидаю до вечера с чувством стадным:

Даже кто-то по радио в этот час

Завывает «Подъём», проглотив зевоту.

У яичницы всё-таки вытек глаз,

Что не повод опаздывать на работу.

И неважно: глазунья, омлет, циклоп

(В данном случае) – к завтраку все едины.

Обнажённый стул не целует в лоб

На прощанье, а пристально смотрит в спину.

 

2008

 

* * *

 

От раскаяния – четырежды девяносто

раз в году надо бы умереть.

Больше всего тебе достаётся, подросток,

переросший меня на треть

головы с идентичным профилем –

разница только в покатости лба,

и ты чаще, чем я, произносишь «по фигу».

Я спускаю собак…

Смирно стой, не маши руками:

помнишь, как в детстве тебя учила?

Превратись в железо, дерево, камень –

только молчи, молчи!

Но разве можно сдержать поток?

(Разверзлись небесные хляби!)

Потерпи немного, совсем чуток,

Всю мою жизнь хотя бы.

 

2001 – 2016

 

Симеон

 

Очи мои неотчётливо видят, Отче,

я истомился не первым сорокалетьем –

ноги путаются, руки висят как плети,

кровь замедляется в жилах, память короче.

 

Свет в откровенье языков, людей Твоих славу

Избран увидеть, но ожиданием долгим наказан:

Полагаясь на свой маловерный разум,

Изменить не букву хотел, но слово.

 

В Доме Господнем кроткий, послушный, смирный…

Неужели прощён? Вижу сияние Лика!

Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко,

по глаголу Твоему с миром.

 

2017

 

* * *

 

Евгению Онегину

 

Уже давно я не была

Вот в этой маленькой гостиной.

Не потускнели зеркала,

Совсем не выцвели гардины.

 

Как нерадивый ученик,

На книжный шкаф смотреть боялась.

Он прочитал здесь столько книг!

И всё напрасным оказалось.

 

А в этом кресле он сидел…

Да, всё тут изменилось мало.

О есть ли зависти предел(!):

Не я ему письмо писала.

 

1994

 

Урна памяти

 

Урна памяти. Ты ли там,

Или тени твоей осколки?

Чёрным всё сторожить котам

До последней отдам иголки!

 

В суеверии смысла нет,

Но по-прежнему страх привычен.

Слишком пиковый слаб валет,

Слишком век наш безумный взвинчен.

 

Разложу по своим местам

Каждый миг, чтоб фальшивить в жмурки.

Урна памяти. Ты ли там,

Или только твои окурки?

 

1995

 

* * *

 

Хочешь в райский сад попасть, бестия? Только после.

Отвечай за свои слова, действия, отголоски,

за любовь к тебе, даже не узнанную, бестолковую,

за смышлёность, и смелость, и за одёжку новую.

Чем оправдаешься? Это из памяти стёрто.

Не поминай всуе ни Господа, ни родителей. Аорта

прогоняет по кругу – чего-то там обращение.

За прощение будет тебе прощение.

Думаешь на двух усидеть: или – или?

Сердце намертво прикипело к заветной лире.

 

2017

 

 

* * *

 

Я закована в теле какой-то бабы –

неказистый, но всё равно подарок.

У неё в настройках обычно ямбы,

а в итоге абракадабра.

У неё квартирка размером с ящик

для рассады (почти как у Чиполлино),

отличительная черта – порядок.

Фотографии. Ни одной картины.

Словно боится чего-то: даже

не выглядывает из окон.

Лампу не гасит до третьей стражи,

километры пряжи свивая в кокон.

Нитки сплетают свои узоры,

перед глазами мелькают спицы.

Ноет спина… Очевидно, скоро

баба в бабочку превратится.

 

2017

 

* * *

 

Я не думала, что приключится такая напасть,

Что сломаю ключицу, когда мне помогут упасть.

 

Перевязки, рентген и неделями полный покой;

Шевелить, как назло, не положено правой рукой.

 

Обнадёживал врач, осторожно её подвязав:

«Детские косточки – гибкие, словно лоза.

 

В лучшем виде срастётся, не вспомнишь потом».

Про закрытый ещё говорил перелом.

 

И недолго, действительно, жалила боли пчела.

За обедом хитрила, и в правую ложку брала –

 

Не боялась последствий, надеясь всегда на авось.

Врач не врал: в лучшем виде срослось.

 

2016