Ефим Зайцевский

Все стихи Ефима Зайцевского

Денису Васильевичу Давыдову

 

Я вызван из толпы народной

Всезвучным голосом твоим,

Певец-герой! Ты благородным

Почтил вниманием своим

На службе юного солдата;

О славе мне заговорил,

Призвал меня призывом брата

И лирой свету огласил!

Твоею дружбою, хвалою

Горжуся! Преданной душою

Тебя я чту, пока я жив!

Ты прав, Давыдов: я счастлив!

Счастлив: мне раненную руку

Пожал увенчанный Герой,

И славой я обязан звуку

Ахилла лиры золотой.

 

1828

 

Е. Ф. Р-ой.

 

Склоните легкое вниманье ,

К сим скоросложенным стихам:

Не вовсе было чуждо вам

Моих стыдливых струн бряцанье.

      

Покорные судьбе своей,

Семьею верною друзей,

Мы скрылись от брегов России

И по взволнованной стихии -

При тихих, легких ветерках,

To бури при громовом шуме,

Неслись на быстрых парусах

И вот теперь живем в С*** !

 

. . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . .

 

 

Вот ваше общество! мы в нем

В невинной тишине живем!

Живем, не примечая сами,

Как здесь уходят дни за днями

Однообразной чередой,

Между бездельем и трудами!

С весной роскошной и живой

Глядим на дивную природу -

В ея горах, лесах, снегах!

Мы пьем чихирь, a чаще воду,

Горим на солнечных лучах.

Тоску любви, разлуки горе

Кой-как влачим на Черном море

И озираемся назад

Идет ли сменный к нам отряд.

      

Так, я о севере вздыхаю!

Люблю Россию и в мечтах!

И романически зеваю

На романических брегах.

Наскучили мне муз приветы,

Я только славлю лень свою;

Чужим восторгом не согретый,

На лад Графова не пою.

Но вы теперь виновны сами,

Меня зазвавши на Парнасс:

Как раздружиться мне с стихами,

Писав и думая об вас!

 

Памяти Пушкина

 

Тебя с надгробным отпеваньем

Не проводил к усопшим я,

Последним смертным целованьем

Не целовал в уста тебя,

Твой гроб, омоченный слезами,

Не я в могилу опустил

И горстию земли с друзьями

Его с молитвой не прикрыл.

Под чуждым небом смерть Поэта

Оплакал одиноко я.

Носясь в сиянье славы света,

Да внемлет днесь мне тень твоя...

 

О Пушкин! Пушкин! Кто б пророком

Твоей кончины ранней был?

Тебя дух юности живил,

Во взоре голубом, глубоком

Играла жизнь избытком сил;

Как грива льва, власы кудрями

Струились темною волной,

Над величавой головой

Горел и вился гений твой,

Бессмертья окружен лучами.

И, сладкогласный лебедь, ты

В страны взносился неземные,

С своей воздушной высоты

Ты пел нам песни золотые.

Высоким, сладким пеньем сим

Россия в торжестве внимала

И с гордостью тебя своим

Любимым сыном называла.

Твой свежий лавр навек вплетен

В венец лавровый Николая,

Ты жил, нас славой покрывая,

Народом и царем почтен.

Ты вдохновенные искусства

Своею лирой освятил,

Нам выражал России чувства,

Поэтов русских князем был...

И вдруг, пришельцем безыменным,

Зашедшим к нам бродяг путем,

Принятым с лаской, накормленным

За радушным у нас столом,

Ты смертным поражен ударом...

И вот твои отрады, Русь!

Под черным гроба покрывалом

Схоронены навек...

О Русь!

Многих твоя уж правит тризна,

И каждый твой пришлец, как вран,

Питается от наших ран,

От ран и язв твоих, Отчизна!..

 

Я мысленно перед могилой

Твоей колени преклонил

И прах святой, России милый,

Слезами скорби оросил.

Моряк-солдат, я был поэтом,

Я лиру Пушкина любил,

И первый Пушкин перед светом

Меня от Муз благословил,

Нас всех увлек своим полетом...

 

Тебя уж нет для нас, поэт!

Мы в сиротстве остались грустном;

Но мой заряжен пистолет,

И на твоем убийце гнусном,

России мщением зажжен,

Он будет мною разряжен...

 

Развалины Херсонеса

 

Я приходу к тебе и тщетно б стал искать

Здесь града славно и поверять преданья:

Везде ничтожества и тления печать!

По сим ли насыпям и камням познавать

Следы блестящего держав существованья?

И это ли удел искусства и труда?

Печальный памятник и опыта и знаний!

Увы! Таков конец всех наших начинаний:

Коснулось время к ним - и нет уж их следа!

Племен неверная история покажет

Страницы темные потерянных веков

И любопытному сомнительно расскажет

Бывалые дела исчезнувших жильцов:

Как в веки давние язычества кумиры

Сменились верою спасительной Христа;

Как рати двигались; слагалися порфиры

И пали смелые поборники креста!

Но муза старины не все нам обновила -

Погибла слава лет и доблести отцов,

Их жизнь великую она не (сохранила)

Для песней и похвал возвышенных певцов!

 

Учан-Су

 

Посвящается Анне Евстафьевне Удом.

 

 

Шуми, поток! стрелой несися!

С скалы гранитной и крутой

Отважно падай и дробися

Жемчужной, сребряной росой!

 

Души вниманьем углубленный,

Люблю немолчных вод однообразный шум!

Твоей гармонией плененный,

Питаю пламень чистых дум.

 

Не скован в мраморной темнице,

Под сводом золотым в чертогах не журча,

Ты не ласкаешь слух усталый богача

Или седой порок в парче и багрянице.

 

На персях матери своей,

Природы верный сын, свободный, силыполный,

Пустынные ты катишь волны

Во глубину морских зыбей.

 

Твоя прозрачная и свежая наяда

Дарит прохладой лес, священный и немой,

И жажду пламенную стада

Поит студеною струей.

 

Усталый путник отдыхает,

Тобою сладко обаян,

И уходя, благословляет

Гостеприимный твой фонтан.

 

Внимательный и на руку склоненный,

В своих задумчивых мечтах

Тебя приветствует пловец уединенный,

Несомый вдоль брегов на легких парусах...

 

Под крыльями парящей непогоды

С двойною силою кипишь, поток седой!

И, с морем соглася свой дикий вопль и вой,

Ты празднуешь гремящий пир природы.

 

Когда ж в полуденных лучах

Царь дня среди небес безоблачных сияет,

Тирански властвуя на суше, на водах,

До полюсов лицо земли воспламеняет,—

Играя в радугах и пышно озарен,

Очам являешься ты лентой изумрудной;

Уединенный, дикий, чудный —

Ты гением страны любим и охранен.

 

Свет трона солнцева в кристалле вод разлился,

И в зеркале твоем луч знойный притупился;

И впечатлел зефир на лоне быстрых струй

Благоуханный поцелуй...

 

Шуми, поток! стрелой несися!

С скалы гранитной и крутой

Отважно падай и дробися

Жемчужной, сребряной росой!

 

Перед тобой воспоминанье

Свежит о сих странах заветное преданье:

На них означены свободные бразды

Корыстной Греции или римлян труды.

 

Торговли урну здесь вращала

Властолюбивая рука венециян,

А в недра европейских стран

Рекой сокровища Востока проливала.

 

Здесь гордо развевал, морями овладев,

Адриатический их лев.

 

Завидуя стране обильной  и прекрасной,

Неся с собою рабства плен,

По ней прошли толпы враждующих племен,—

Их след кровавый и ужасный

На почве Таврии глубоко впечатлен.

 

Но победителей и побежденных

Забвенью равному здесь кости преданы;

И на могилах безыменных,

Густой травою заглушённых,

Спит гений темной старины...

 

Увы! среди тревог и суетных волнений

Потоком времени народы протекут,

И волны новых поколений

Покроют землю — и пройдут!

 

Ничтожества в густом тумане

Так гибнет легковерный свет,

Как исчезает в океане

Бегущих струй минутный след!

 

Шуми, поток! стрелой несися!

С скалы гранитной и крутой

Отважно падай и дробися

Жемчужной, сребряной росой!

 

1827