Борис Викторов

Борис Викторов

Минуло тысячу лет – не забыл до сих пор 
время каникул, колядок, крещенских 
     морозов, 
дом Пелагеи Ивановны, запах обозов, 
сниженный снег под копытами 
     тяжеловозов, 
синее небо и сеном усыпанный двор. 
  
А за порядком следил Иннокентий 
     Рогозов, 
он же Назар Колонков (не о том 
     разговор), 
гнал блатарей, бригадира не видел в 
     упор 
(в пальцах занозистый сахар, в карманах 
     кагор), 
двор по ночам расчищал от несметных 
     заносов. 
Я возвращаюсь, плутаю, я знаю, что есть 
полуобугленный дом и оглобельный перст, 
мамин наказ: «У прохожих дорогу 
     спроси», 
да карусель-самокат на скрипучей оси… 
Припоминаю казенный гостиничный кров, 
рядом базар, лабиринты рогатых столов; 
крючья, колючая соль, молока кругляши, 
двор нахожу, а вокруг ни коней, ни 
     души, 
лишь переулком, влекомый неведомо кем, 
тычась в заборы, мигает фонарь-Полифем, 
и карусель остановлена кем-то давно, 
как Пелагеи Ивановны веретено… 
Что же мне снятся каникулы давние, дом, 
полный гостей; вереницы саней под 
     окном, 
вилы в стогах развороченных, храп 
     тягачей 
разгоряченных? И месяц? И пар из 
     ноздрей? 
Долго звенит колокольчик за белой 
     горой, 
долго идти с коромыслом за талой водой, 
долго обратной тропой возвращаться сюда 
мимо обозов, к воротам, открытым 
     всегда,  
долго, по следу полозьев, я шел на огни 
в поисках непозабытых друзей и родни…  
Шум за порогом, и тени за шторой, – 
     видать, 
не разучились любить, верховодить и 
     ждать, 
брагу варить из ирги, и на картах 
     гадать, 
плакать и петь до зари! И коней 
     запрягать.