Антиох Кантемир

Антиох Кантемир

Все стихи Антиоха Кантемира

Epodos consolatoria ad oden Pastoris Pimini sortem gregissub tempestatem deplorantis

 

1 На горах наших, Пимене, славный

   Сединами!

   Ни свирелию тебе кто равный,

   Ни стадами:

   5 На рожку ль поешь, или на сопели

   Хвалу богу,

   Стихом ли даешь промежду делы

   Радость многу;

   Забывши травы, к ней же из млада

   10 Наученны,

   Стоят овцы и козлищ стада

   Удивленны.

   Сенька и Федька когда песнь пели

   Пред тобою,

   15 Как немазанны двери скрипели

   Ветчиною;

   Славному млека и волны зело,

   Когдась вору

   Лошадей столько в мысли не было

   20 И Егору,

   Сколько есть овец в твоей ограде

   В летнем зною.

   Молоко свежо при твоем стаде

   И зимою.

   25 Ты же был горазд и волков бити

   Из пищали,

   Беда не могла тебе вредити

   И печали;

   И еще сена у тебя много

   30 Вместо травы;

   Есть и хлевина, для дождю злого

   Ту исправи.

   Сии запасы твоему стаду

   В зиму люту

   35 И в осень мокру дадут отраду

   И приюту.

   А ты сам в теплой сиди хижине,

   Можешь сети

   Вязать, или что плесть при лучине,

   40 Или пети,

   Или, милую возвав дружину,

   Промеж делы

   Бражку и винцо поднось по чину,

   Не унылый.

   45 Они ти за то будут при делах

   Помогати,

   Масло и творог жирный в творилах

   Истискати.

   Для чего ж плачешь, чрез пять дней было

   50 Что ненастье,

   На дождь и стужу смотришь уныло

   За несчастье?

   Что мокра осень следует лету,

   Той противо

   55 Отъемлет зима остаток свету -

   То не диво,

   Послыша весну, уж ластовицы

   Появились,

   Уж журавли и ины птицы

   60 Возвратились;

   Солнце с барашка уж на близнята

   Преступило,

   С матерьми юны в полях ягнята

   Блевут мило;

   65 И славна в горах наших Диана

   Благодатна,

   Весны дарами, - цветы венчанна,

   Всем приятна.

   Оставя горы, в леса проходит

   70 С дружиною

   И, знатна, красных нимф превосходит

   Лишь главою;

   На ней черкесский в туле сияет

   Лук; страшливых,

   75 Готова на лов, уж примечает

   Зверей дивых,

   В коих вертепах щенков выводят

   Львы ужасны,

   Лютый бобр и барс, где детей плодят,

   80 Пятном красны;

   Вскоре ловитвы будет корысти

   Разделяти,

   Сих зверей кожи вместо монисты

   Раздавати;

   85 Она и тебя и твое стадо

   Охраняет,

   Да не вас льстивых волков зло чадо

   Повреждает;

   Ты бо ей главу шипковым венцом

   90 Венчал красно,

   Да в лике богинь России солнцем

   Светит ясно.

   Ты в ее праздник в жертву приносишь

   Агнцев белых,

   95 Сыченый братьи медок подносишь

   С сотов зрелых,

   И ее похвал ты певец славный

   На сопели -

   Так петь Амфион и Орфей давный

   100 Не умели.

   Для чего ж плачешь, чрез пять дней было

   Что ненастье?

   Уже сияет шестый день мило

   В твое счастье!

   105 Сим ныне вёдром буди довольный,

   После зноя

   Седьмый наступит любого полный

   День покоя!

   Тогда, богатый Пимене, сидя,

   110 Безопасный,

   Под дубом или под кленом, видя

   Стада красны,

   Висящи от гор и овец кущи

   Исполненны,

   115 Вымена млеком тяжки имущи

   И раздменны,

   Не забудь и нам, пастушкам малым,

   Помогати.

   Не дай Егора другам нахалым

   120 Нападати:

   У меня было мало козляток,

   Ты известен,

   Сей был моея паствы начаток

   Некорыстен,

   125 Но и сих Егор и его други

   Отогнали,

   Млеко и волну вороги туги

   Всю раскрали.

   Уж трожды солнце вкруг обежало

   130 Путь свой белый,

   А я не имею льготы нимало,

   Весь унылый.

   Лишен и стадца, лишен хижины,

   Лишен нивы,

   135 Меж пастушками брожу единый

   Несчастливый;

   Ниже в наймиты кто нанимает,

   Ни козлятем

   На завод бедну кто помогает,

   140 Ни ягнятем!

   То праведнейше, нежли в ненастье

   Я скучаю,

   Плачу тяжкого сего несчастья

   И случаю.

   145 Никто не счастлив, разве сравнится

   С тресчастливым,

   Или бессчастным, когда дивится

   И плачливым.

   Присмотрись токмо моему лиху

   150 И несчастью -

   Будешь в печали иметь утеху

   И в ненастью.

 

1730

 

Metaphrasis ps. 36

 

1 Кто любит бога, не ревнуй лукавым,

   Ниже завиди грешникам неправым,

   Ибо исчезнут, яко трава, вскоре,

   Яже зелена при утренней зоре

   5 И цвет ей красен, скрепленный росою,

   Потом увянет, посечен косою.

   А ты как начал, так твори благое,

   Да на сей земли время немалое

   Даст ти в богатстве бог земном пожити

   10 И чад любимых на ней населити.

   Та твоя сладость и утеха многа

   Буди, всем сердцем уповай на бога,

   Ему все нужды объяви смиренно,

   И, как сын отца, проси умиленно.

   15 Он, чего просишь зде, услышит горе

   И твои нужды, щедр, исполнит вскоре,

   И добродетель, юже творишь втайне,

   И правду явит, да узрится крайне, -

   Так, яко вещи, ко зрению трудны,

   20 Всяк видит ясно при светлом полудни.

   Паки глаголю: не ревнуй лукаву,

   Хотя и спеет от славы во славу,

   И аще бы был и всегда счастливый,

   Ты о том желчен не будь и гневливый;

   25 Да не погрешишь, худо рассуждая,

   Что благим токмо случаются злая.

   Се бо судии вышнего гнев правый

   Разорит вскоре всяк совет лукавый,

   И скоро, где был, грешника нечиста

   30 Будешь искати, да не сыщешь места.

   А тихий духом и муж терпеливый

   Наследит землю в покое счастливый.

   Правда есть, грешный его презирати

   Будет и зубом нань злым скрежетати;

   35 Но и бог ему посмеется выну,

   Понеже видит злу его кончину;

   Будет и меч свой грешный изостряти

   И лук стрелами тугий натягати,

   Дабы бедного убить непорочно-

   40 Понеже сердце меч пронзит самого

   И лук, сокрушен, не успеет много.

   Лучше праведну имение мало,

   Еже праведно тщание собрало,

   Нежели многи корысти излишны,

   45 Их же зле собрал с обидою грешный;

   Ибо сим будет скорая премена,

   И не дождутся ни внука, ни сына;

   А имение праведных малое

   Укрепит господь и умножит втрое,

   50 Дабы от сынов до внуков сторично

   Их преходило в наследие вечно.

   Когда грешницы погибнут от глада -

   Сих и в зло время сыты будут чада.

   Враг божий только подымется в гору,

   55 Как дым и пара исчезнет в ту ж пору;

   А пока живет, хотя и богатый,

   То непрестанно будет занимати;

   Супротив того, праведник и нищий

   Будет и ближним уделяти пищи;

   60 Кто его, злобный, будет проклинати,

   Тот и сам будет от бога проклятый.

   Стопы праведных господь управляет

   И все промыслы и пути их знает.

   Не будут, хотя падут, поврежденны,

   65 От силы вышней всегда укрепленны,

   Даже по старость не видех из млада

   Любящих бога умерших от глада,

   Не видех, дабы оных дети милы,

   Просяще хлеба, по миру бродили.

   70 Всех без коварства любит и попросту

   И дает взаймы потребным без росту,

   Не щадит скудным и последней лепты,

   Аки вдовицы с Сидонской Сарепты;

   Ни оскудеет, пока жити станет,

   75 А после его и внукам останет.

   Того ради перестань, иже творишь злое,

   И начни за то творити благое, -

   Да будешь богатств праведных причастен

   И на сей земли в век глубокий счастен.

   80 Видишь, господни како судьбы правы,

   Как никогда же любящих остави,

   А нечестивых потребляет имя,

   Дабы злых плевел не остало семя.

   У добрых людей премудрое слово

   85 В устах на правду всякую готово,

   И закон божий, в сердце изваянный,

   Как ноги правит дела их избранны;

   Сопротив того, клеветник лукавый,

   Таковой правых ненавидя славы,

   90 Будет лживые соплетати сети,

   Как бы невинных злобно умертвити;

   Но сих десница сохранит державна,

   Да объявится лжа на суде явна.

   Дай только сроку, буди терпеливый -

   95 Ты на сей земле так будешь счастливый,

   Что твое славно еще узрит око,

   Как казнит злобных гнев божий жестоко.

   Я не одного видел истукана

   Гордого, яко кедр с горы Ливана,

   100 И только прошел (сие правда иста),

   Искал, где он был, и не сыскал места.

   То лучше быть в жизни незлобиву

   И просту иметь душу, а не криву.

   Когда таковых по старость из млада

   105 Бог хранит мирных, яко отец чада, -

   Егда лукавы всегдашней боязни,

   Ей же трепещут, не убегнут казни;

   И то не диво, что бог заступает

   Праведных в скорби и им помогает,

   110 Что его к простым щедрота излишна,

   Что их спасает от обиды грешна,

   Ибо всем сердцем те нань уповают

   И, кроме его, иного не знают.

 

1736

 

Metaphrasis ps. 72

 

1 Аще из земли престанут реки

   Истекати

   И начнут моря брег свой великий

   Преступати,

   5 А падше небо землю покриет

   Всю звездами,

   Воздух, в огнь пришед, воссвирепеет

   Молниями -

   То ниже тогда благость вышняго

   10 Многомощна

   Предаcт праведна в руки грешнаго

   Беспомощна,

   Ни душ избранных всеблагой отец

   В злой печали

   15 Оставит, дабы, лишенны, в конец

   Погибали.

   А моя едва не поползнулась

   Нога слизка,

   Егда божьей мерить коснулась

   20 Судьбы сблизка

   И плохим умом промысл безмерный

   Рассуждати,

   Коим раздает творец всемирный

   Благодати.

   25 Гневом завистным сердце кипело

   От ревности,

   Егда сим внешним оком смотрело

   Полных злости

   И потопленных во водах темных

   30 Злобы зельны, -

   Как процветают, сих благих земных

   Изобильны;

   Как с добрым счастье непостоянно

   И неверно -

   35 Сим служит всегда, яко связанно,

   Весьма смирно,

   Слепа фортуна ведет их, здравых,

   Як стоока,

   В старость глубоку по путех правых,

   40 Без порока.

   Егда праведным сердце снедают

   Злы болезни -

   Сии в радости век провождают

   И дни жизни;

   45 Чуждая печаль, беды, напасти

   И кручина

   Им веселия и новой сласти

   Суть причина.

   Уж лишних богатств дом их пространный

   50 Не вмещает -

   Счастия своего ни дух высокий

   Обымает;

   Роскошь надежду их и охоту

   Утрудила,

   55 Но не чрез сию самых щедроту

   Насытила;

   В таковом счастии полны гордости

   И надменны,

   Самолюбием жестоким в злости

   60 Ослепленны,

   Свиньею смотрят на люди равны

   Как скотины,

   И давят бедных, сильно злонравны,

   Без причины;

   65 Стращать грозными меньших словами

   Не довольны,

   Что ядом уст их и клеветами

   Земли полны, -

   Уже коснулась языка злого

   70 Злоба многа

   Небес и смеет и на самого

   Лгати бога;

   Сие егда зрит праведник в мире,

   Озлобленный,

   75 Не дивно, что весь шатнется в вере,

   Изумленный,

   И речет в себе: «Есть ли бог? или

   Сущ, не видит,

   Иль громовые потерял стрелы

   80 И, тощ, сидит,

   Когда грешный в сем и в том свете

   Изобильный.

   Не есть праведен в своем совете

   Бог всесильный!

   85 Всуе живется в краткой сей жизни

   Беспорочно,

   И с кротостью терпеть болезни

   Есть непрочно».

   Но егда ум свой обратит паки

   90 На советы,

   Бога боится чрез сии знаки

   Погрешити,

   Да не сих вменит як овец стада

   Заколенна,

   95 Их же он своя нарече чада

   Возлюбленна;

   В том сумнительстве праведный Давид,

   Весь смущенный,

   Егда трудился, да вины узрит

   100 Утаенны,

   Скрытых советов исследить дела

   Не возможе,

   Пока обратил ум свой в светила

   Твоя, боже!

   105 И тамо узрел конец сих, славных

   В счастья цвете,

   Коя премена ждет их, злонравных,

   На сем свете.

   И се ты, боже, сих гордых роги

   110 Сокрушаешь,

   Их славу и честь смирным под ноги

   Повергаешь,

   А прелести их платишь, прав, грозно,

   И в сей жизни

   115 И в оном веце ощутят поздно

   Злы болезни,

   Кроме совести, яже их мучит

   Всегда тайно,

   Паче тиранов лютых, и скучит

   120 Чрезвычайно.

   Гнев твой праведный гонит их везде

   Непрестанно,

   Пока с богатством исчезнут отзде

   Окаянно,

   125 Яко сон, иже мечтами спящих

   Устрашает,

   А потом, в мале оставя бдящих,

   Исчезает.

   Дондеже и аз сия постигох,

   130 Как скотина

   Бых неразумен, знати не могох,

   Кая вина

   Зельного счастья грешных, от тебе

   Отверженных.

   135 И уж едва не почтох себе

   Меж прельщенных,

   Но твоей руки тайная сила

   Мя держала,

   Промыслов твоих скрытые дела

   140 Мне являла.

   Се ныне познах, что ничто слава

   Небес вышних

   Без тебе, ничто земли держава

   Есть у грешных.

   145 Все мое тело, в злых изможденно,

   Унывает,

   К тебе в сердце, в злых утружденно,

   Воздыхает.

   Ты моя буди един довольна

   150 Часть, о боже!

   Без тебе небо и земля полна

   Мне ничто же,

   Когда безбожных, иже тя, отца

   Всех, не знают,

   155 И лживых богов за тебе, творца,

   Почитают,

   Как либо в свете сем суть счастливы,

   Погубиши

   И в конец чрез гнев зело страшный

   160 Потребиши, -

   Буду за сладость тогда едину

   Почитати,

   Тебе любити и на тя выну

   Уповати,

   165 И прославляти твой совет скрытый,

   Весьма правый,

   И твои хвалы в жизни сей пети,

   Боже, славы!

   Ты бог, и мирне иже не дремлешь,

   170 Как Вил глухий,

   Егда грешников вскоре отъемлешь

   Злобных духи

   И хранишь твоих сынов избранных

   В злой печали,

   175 Дабы тя, творца всех сих дел странных,

   Прославляли.

 

1736

 

Vers sur la critique

 

Cet art de depriser, toujours si condamnable,

   Par ses propres succes est bien souvent trahi;

   Critique on est bientot hai,

   Moqueur on devient meprisable1.

  

   1 Стихи о критике.

   Это искусство делать вещи презираемыми, всегда столь достойное

осуждения, очень часто предает себя своими собственными успехами.

Критик вскоре становится ненавистным, насмешник - презренным. (Франц.)

 

1739

 

Благодарительные стихи Феофану Прокоповичу

 

1 Устами ты обязал меня и рукою,

   Дал хвалу мне свыше мер, заступил немало -

   Сатирику то забыть никак не пристало,

   Иже неблагодарства страсть хулит трубою.

   5 Нет! но силы воздавать дары равномерны

   В знак благодарения - увы! - запрещают.

   Приими убо сия, и хоть не блистают

   Дары изящством, однак знаки воли верны.

 

1731

 

В похвалу наук

 

1 Уже довольно лучший путь не зная,

   Страстьми имея ослепленны очи,

   Род человеческ из краю до края

   Заблуждал жизни в мрак безлунной ночи,

   5 И в бездны страшны несмелые ноги

   Многих ступили - спаслися немноги,

  

   Коим, простерши счастье сильну руку

   И не хотящих от стези опасной

   Отторгнув, должну отдалило муку;

   10 Но стопы оных не смысл правя ясной -

   Его же помочь одна лишь надежна, -

   И тем бы гибель была неизбежна,

  

   Но, падеж рода нашего конечный

   Предупреждая новым действом власти,

   15 Произвел Мудрость царь мира предвечный,

   И послал тую к людям, да, их страсти

   Обуздав, нравов суровость исправит

   И на путь правый их ноги наставит.

  

   О, коль всесильна отца дщерь приятна!

   20 В лице умильном красота блистает;

   Речь, хотя тиха, честным ушам внятна,

   Сердца и нудит и увеселяет;

   Ни гневу знает, ни страху причину,

   Ищет и любит истину едину,

  

   25 Толпу злонравий влеча за собою,

   Зрак твой не сильна снесть, ложь убегает,

   И добродетель твоею рукою

   Славны победы в мал час получает;

   Тако внезапным лучом, когда всходит,

   30 Солнце и гонит мрак и свет наводит.

  

   К востоку крайны пространны народы,

   Ближны некреям, ближны оксидракам,

   Кои пьют Ганга и Инда рек воды,

   Твоим те первы освещенны зраком,

   35 С слонов нисшедше, счастливы приемлют

   Тебя и сладость гласа твого внемлют.

  

   Черных потом же ефиоп пределы,

   И плодоносный Нил что наводняет,

   Царство, богатством славно, славно делы,

   40 Пользу законов твоих ощущает,

   И людей разум грубый уж не блудит

   В грязи, но к небу смелый лет свой нудит.

  

   Познал свою тьму и твою вдруг славу

   Вавилон, видев тя, широкостенный;

   45 И кои всяку презрели державу,

   Твоей склонили выю, усмиренны,

   Дикие скифы и фраки суровы,

   Дав твоей власти в себе знаки новы.

  

   Трудах по долгих стопы утвердила,

   50 Седмью введена друзьями твоими

   В греках счастливых, и вдруг взросла сила,

   Взросло их имя. Наставленный ими

   Народ, владетель мира, дал суд труден:

   Тобой иль действом рук был больше чуден.

  

   55 Едва их праздность, невежства мати

   И злочинств всяких, от тя отлучила,

   Власть уж их тверда не могла стояти,

   Презренна варвар от севера сила

   Западный прежде, потом же востока

   60 Престол низвергла в мгновение ока.

  

   Была та гибель нашего причина

   Счастья; десница врачей щедра дала

   Покров, под коим бежаща богина

   Нашла отраду и уж воссияла

   65 Европе целой луч нового света;

   Врачей не умрет имя в вечны лета.

  

   Мудрость обильна, свиту многолюдну

   Уж безопасна из царства в другое

   Водя с собою, видели мы чудну

   70 Премену: немо суеверство злое

   Пало, и знаем служить царю славы

   Сердцем смиренным и чистыми нравы.

  

   На судах правда прогнала наветы

   Ябеды черной; в войну идем стройны;

   75 Храбростью ищем, искусством, советы

   Венцы с Победы рук принять достойны;

   Медные всходят в руках наших стены,

   И огнь различны чувствует премены.

  

   Зевсовы наших не чуднее руки;

   80 Пылаем с громом молния жестока,

   Трясем, рвем землю, и бурю и звуки

   Страшны наводим в мгновение ока.

   Ветры, пространных морь воды ужасны

   Правим и топчем, дерзки, безопасны.

  

   85 Бездны ужасны вод преплыв, доходим

   Мир, отделенный от век бесконечных.

   В воздух, в светила, на край неба всходим,

   И путь и силу числим скоротечных

   Телес, луч солнца делим в цветны части;

   90 Чувствует тварь вся силу нашей власти.

 

1735

  

ПРИМЕЧАНИЯ

   Песнью стихотворец наш называет то, что по-латине греческим словом ода.

Приличнее ему показалося употребить своего языка речь, чем чужую, столь

наипаче, что в церковных книгах уже греческое ode переведена по-русски песнь.

   I. Сей первой песни основание взято из 34 Горациевой в книге I.

   Parcus Deorum cultor, et infrequens

   Insanientis dum sapientiae

   Consultus ergo, nunc retrorsum

   Vela dare, atque iterare cursus,

   Cogor relictos, etc.

    

   Доказывается в ней бытие божества чрез его твари.

   Ст. 8. Света солнце источник. Сродным порядком солнце - источник света.

Солнце одно и неподвижные звезды собственным своим светом светят; прочие

светила, каковы суть: Луна, Меркурий, Венус, Юпитер и прочие планеты, от

солнца свет получают и к нам чужой свет отсвечивают.

   Ст. 9 и 10. Луну, солнца лучи преломляти научив. Луна собою тело грубое и

несветлое, светла же нам кажется для того, что лучи солнца, в нее упираясь, к нам,

как от зеркала, отсвечивают.

   Ст. 11 и 12. Чудны сии телеса. Т. е. месяц, и звезды, и земля.

   Ст. 14. Все махины части. Махина есть вещь, из многих частей так составленна,

что, как перву пружину или отвес заведешь, собою на время движется; таковы

суть, наприклад, часы. Здесь махиною весь мир повсемственный, которого части

суть солнце, планеты, звезды и проч. означается.

   Ст. 18. Земля катится. Общее теперь искусных астрономов мнение, что не

солнце, но земля наша около солнца вертится. Уподобление земли к мячику тем

приличнее, что как мячик, когда его покатишь, и к назначенному месту бежит и

между тем сам около себя вертится, так и земля, пока большой круг годовой около

солнца совершает, и около своего центра между тем в 24 часа вертится. Смотри

разговоры Фонтенелевы о множестве миров, вечер 1.

   Ст. 20. Тут гора, тамо долина гордится. Земля, сиречь, здесь горою, тамо

долиною гордится в убранстве трав и лесов.

   Ст. 26. Часть пером легким. Часть летит, как птицы.

   Ст. 27. Сечет воды. Плывет, как рыбы.

   Ст. 28. Грубейшее племя. Люди, сиречь, скоты, звери и гадины.

   Ст. 33. Той, черный облак жарким. Гораций, ода 34, кн. I.

   Igni corusco nubila dividens,

   Plerumque per purum tonantes

   Egit equos, volucremque currum:

   Quo bruta tellus, et vaga flumina

   Quo Styx, et invisi horrida Taenari

   Sedes Atlanteusque finis

   Concutitur. Valet ima summis

   Mutare, и проч.

    

   Ст. 36. Темного царства. Ада, сиречь.

   Ст. 39. Горам коснувся. Царь Давид в псалме говорит: Коснувся горам - и

дымятся.

   II. Основание сей песни взято из Евангелия и из Горация. Чудно, сколь меж

собою Спаситель и римский стихотворец согласуются в совете о отложении

лишних попечений и сколь от того разгласные заключения производят. Смотри в

святом Евангелии от Матфея, гл. 6, ст. 28 и от Луки, гл. 12, ст. 27, да Горациеву

оду 9 книги I.

   Ст. 1. Видишь, Никита. Ода сия писана к князю Никите Юрьевичу Трубецкому,

приятелю нашего стихотворца. Гораций свою начинает:

   Vides, ut alla stet nive candidum

   Soracte.

    

   А в Евангелии чтем: Воззрите на птицы небесные и проч.

   Ст. 5. Лилию в поле видишь. Лилия, крин сельный. Сия последняя речь была бы

лучше, но нужда меры и рифмы понудила употребить слово украинское.

   Ст. 6. Царь мудрый Сиона. Сиречь Соломон премудрый.

   Ст. 8 по 12. Ты голос закона и проч. Ты, внушая себе голос того закона, который

природа самая от век тебе в сердце вложила и слово в плоти (сиречь Спасителя)

потом утвердила, к тому одному прилежи, что честно и благо, бегая всякого злого

дела.

   Ст. 13 по 16. О прочем помысл. О прочем попечение оставь всемогущему богу,

который устремляет из облак грозные перуны и который силен обратить в

приятное вёдро бурю, дышащую гибель.

   Permitte divis caetera: qui simul

   Stravere ventos aequore fervido

   Deproeliantes; nec cupressi,

   Nec veteres agitantur alni.

    

   Ст. 17. Что завтра будет - искать не крушися.

   Quid sit futurum cras quaerere: et

   Quem sors dierum cunque dabit, lucro

   Apponne.

    

   Ст. 20. Вышне наследство жадая. Ищите царство небесное.

   Ст. 21. Властелин мира. Бог, сиречь, нужду твою знает.

   III. В сей песни стихотворец описывает злобно-лукавого человека. Сочинена в

1735 году.

   Ст. 4. Яд под мягким хлебом. Под лицом и словами приятными таится злоба. Так

Виргилий сказал:

   Fugite, о pueri, frigidus latet anguis in herba.

    

   Ст. 12. Забывать умеет. Службу, сиречь, ему показанную, забывать умеет.

Таковы суть люди неблагодарные.

   Ст. 21. Ни седина честна, ни святость сана. Т. е. ни старость, ни чин

освященной особы.

   Ст. 22. Ни слабость пола. Женского, сиречь.

   Ст. 27. Божие имя щадит. Счастлив тот, кто ему незнаком: всех хулит и

пересужает; и богу одному для того только щадит, что он бога не знает.

Подражание с надгробного надписания итальянского стихотворца Аретина:

   Qui giace, Aretin Poeta Tosco;

   Disse di tutti mal for che di Christo,

   Scusandosi con dir nol nosco.

   То есть:

   Здесь лежит Аретин, тосканский стихотворец,

   Который всех злословил, кроме о Христе,

   Тем извиняяся, что его не знает.

   IV. В сей песни стихотворец описует мудрости начало, преуспеяние в разных

народах и временах до наших веков, и пользу, которую от нея род человеческ

получил. Именем Мудрости разумеет все науки и художества, наипаче же

нравоучение, которое прежних мудролюбцев было лучшее, и по достоинству,

обучение. Основа сей песни в начале занята из Лукианова разговору, под именем

«Беглецы», в котором Аполлон, Юпитер л Любомудрие собеседуют. Выпишу здесь

оное место, по которому всей песни разумение будет удобнее:

   Любомудрие (говорит Юпитеру). Когда ты усмотрел, что мир исполнен

прелестию и неправдою, соболезновал ты об нем и послал ты меня, чтоб отменить

в лучшее человеков скотское житие, ибо, если ты не забыл, сказал ты мне:

«Видишь, дочь моя любимая, в какое состояние люди пришли чрез их невежество и

злобу; сойди к ним, понеже ты одна можешь прогнать их прегрешение и исцелить

их».

   Юпитер. Помню, что нечто подобное я тебе говорил; да расскажи мне, как они

тебя приняли и что потом с тобой сделали.

   Любомудрие. С самого начала не хотела пойти прямо к грекам. Пришла я вначале

к индийцам, великому народу, который я, с слонов сведши, заставила меня

слушать; и весь язык брахманов, смежны некреям и оксидракам, приняли мою

науку. Вышедши из Индии, пришла я в Ефиопию и отсюду к египтянам, где я

научила их священников и пророков богослужению. Потом я перешла в Вавилон,

чтоб наставить халдеев и волхвов; потом в Скифию, откуду возвращался чрез

Фракию, свидание имела с Евмельпом и Орфеем и послала их пред собою в

Грецию, повелев первому научить греков моим тайнам, а второму наставить их в

музыке. Недолго спустя я и сама за ними следовала, но по прибытии моем в

Грецию приняли меня ни худо, ни изрядно, однако ж со временем я добыла себе

седмь мудрецов.

   Ст. 1. Уже довольно лучший путь не зная. Грубый человек, не наставлен к

благонравию, не просвещен вышнею мудростию, в темноте блудит, не зная

сыскать надежную дорогу, и потому впадает в пропасти и встречает свою гибель.

   Ст. 5. В бездны страшны. Страшные бездны суть в течение жития злочинства, в

которые впадаем.

   Ст. тот же. Несмелые ноги. Одно благорассудство надежно нас ведет в житии, и

потому, ему следуя, идем смело; безумный всегда торопок, все ему опасно, всего

боится.

   Ст. 6 и 7. Спаслися немноги, коим, простерши. Пока бог просветил мудростию

род человеческий, заблуждал он в житии, и пали многие в бездны злочинств;

немноги спаслися не по своему произволу, но ненарочно: счастье им руку подало

и от опасной дороги отвело.

   Ст. 9. Должну отдалило муку. Счастье отвело их от злочинств и спасло их

должного им наказания. Злочинствам наказание, если и медлит, неотменно

следует; по меньшей мере раскаяние бывает неизбежно.

   Ст. 21. Честным ушам. Сиречь тем людям, кои беспристрастно, с прилежанием

слушают.

   Ст. 26. Зрак твой. К Мудрости говорит стихотворец.

   Ст. 31, 32 и 33. Народы, ближны некреям. Индианцы, сиречь, понеже к краю

востока поселены; а в их земле течет река Ганг и Инд. Некреи и оксидраки -

народы такожде индийские. Смотри Бодранов «Лексикон географический».

   Ст. 36. Твого. Вместо твоего, чрез сокращение.

   Ст. 37. Ефиоп. Чрез сокращение, вместо ефиопов, арапов.

   Ст. 38 и 39. И плодоносный Нил что наводняет и проч. Сродным порядком слова

так бы лежать должны: и царство, богатством славное, славное делами, что (вм.

которое) плодоносный Нил наводняет, ощущает пользу твоих законов. О царстве

египетском говорит, чрез которое Нил-река к его особливому благополучию течет.

   Ст. 42. Но к небу смелый лет свой нудит. К познанию, сиречь, божества ум свой

возвышает.

   Ст. 47. Дикие скифы. Татаре, сиречь.

   Ст. тот же. И фраки суровы. Фракия - великая провинция в Европе, ныне

Романия, в которой лежит Константинополь. Древле фраков народы за

жесточайших и суровейших почиталися.

   Ст. 50. Седмью введена друзьями. Знаменитых седмь греческих мудрецов тем

означает. Смотри примеч. под ст. 176-м, car. 1.

   Ст. 51. И вдруг взросла сила. Кто греческую историю читал, знает, в какую силу

афинейцы и лакедемоны пришли способом наук и художеств. Малые

общеправительства с удачею воевали против сильных царей персидских.

   Ст. 53. Народ, владетель мира. Римский народ.

   Ст. тот же. Дал суд труден. Народ римский так в военных действах и в науках

учинился славен, что трудно судить, в котором из двух больше преуспел.

   Ст. 58. Презренна варвар от севера сила. По разделении римской империи на

восточный и западный престол в обоих с науками так добродетели, как и мужество

и сила унывать стали, и напоследок северные народы, каковы вандалы, готфы и

французы, опровергнули престол западный, на которого обломках основалася

держава папская, германская, французская и иные; а потом турки (народ, которого

начало от Каспийского моря пограничных произошло и потому еще северным

назвать можно) опрокинули престол восточный наитием Константинополя.

   Ст. 61. Была та гибель нашего причина счастья. Взятие Константинополя

причиною было, что в XV веке науки в Европе возобновилися, ибо некоторые из

греческих ученых людей при таком несчастии, оставя отечество свое, убежали в

Италию, где приняты с особливою ласкою и щедротою от Лоренца Медика,

названного великим и отцом наук, который тогда был начальнейшим правителем

республики флорентийской и которого потомки учинилися великими князьями

тосканскими.

   Ст. 62. Десница врачей. Рука медиков, вышепомянутого и его наследников.

Medicus - латинское слово, по-русски врач, доктор.

   Ст. 63. Бежаща богина. Мудрость, сиречь. Под лицом Мудрости ученых

греческих людей означает, о которых выше сего говорено. Богина вместо богиня за

нужду рифмы.

   Ст. 64. И уж воссияла Европе целой. Когда в Италии науки уже завелися, то

помалу и в прочих европейских народах - во Францию, Германию, Англию, даже

и до северных краев - распространились.

   Ст. 67. Обильна. Всегда о Мудрости говорит.

   Ст. 70. Немо суеверство. Первый плод наук - познание бога и правильное ему

почитание. Известно, что до возобновления наук в Европе суеверство чуть было

не подавило истинное христианство. Наука, прогнав обман, глаза людям открыла.

   Ст. 74. В войну идем стройны. Чрез наставления, от наук получаемые, полки

наши искусно строим и против неприятеля ведем изрядным порядком.

   Ст. 76. Венцы с Победы рук принять. Одержать над неприятелем победу.

   Ст. 77. Медные всходят в руках наших стены. Чрез искусство утверждения

крепостей созидаем столь крепкие городы, что можно сказать, что стены их -

медные. Часто стихотворцы латинские медными и железными называют стены

крепкие.

   Ст. 78. И огнь различны чувствует премены. Искусством различно употребляют

огонь пороховой против неприятеля, и наступательно и к своей защите.

   Ст. 79. Зевсовы наших не чуднее руки. Зевсом греки Юпитера называют, бога, по

баснословию язычников, главнейшего, из которого рук молния и перун

происходить сказывают.

   Ст. 80. Пылаем с громом молния жестока. Тем руки Зевсовы наших не чуднее,

что и мы, по изобретении огненного ружья и искусства рукодельных огней,

кажемся из наших рук молнии и гром посылать.

   Ст. 81. Трясем, рвем землю. Чрез подкопы, в которых уложенный порох землю

ужасно подрывает.

   Ст. тот же. И бурю и звуки. Таково есть действо пороха, который, из пушек, из

бомб и из подкопов выходя, гремит и помрачает свет в глазах наших.

   Ст. 83 и 84. Ветры, пространных морь воды и проч. Правим ветры и дерзостно,

без всякой опасности топчем (вместо преплываем) ужасные воды пространных

морь. Польза, которую нам искусство мореплавания доставило.

   Ст. 85 и 86. Бездны ужасны вод преплыв и проч. Преплыв ужасное море

океанское, доходим (или находим) Америку, новый мир, от нашего отделенный

чрез многие веки; известно, что Христофор Колумбус Америку изобрел в 1492

году.

   Ст. 87. В воздух, в светила, на край неба всходим. Помочию физики и

астрономии, которые в наших веках в гораздо лучшее совершенство приведены.

   Ст. 88. И путь и силу числим скоротечных телес. Числим дорогу и силу

взаимную небесных телес, каковы суть планеты, звезды неподвижные и кометы.

Новые астрономы в том дивную удачу имели, и наипаче в том преуспел

англичанин Ньютон.

   Ст. 89. Луч солнца делим в цветны части. Если в темной горнице впустить луч

солнца чрез малую скважину на требочное стекло, которое обыкновенно призмою,

а у нас райком называют, луч тот, преломяся, разделится на семь других лучей, из

которых один фиалковый, другой пурпуровый, третий голубой, четвертый

зеленый, пятый желтый, шестой рудо-желтый, седьмой красный. Сие явление

первый усмотрел и исследовал вышеупомянутый знаменитый аглинский философ

Ньютон.

 

Верблюд и лисица

 

1 Увидев верблюд козла, кой, окружен псами,

   Храбро себя защищал против всех рогами,

   Завистью тотчас вспылал. Смутен, беспокоен,

   В себе ворчал, идучи: «Мне ли рок пристоен

   5 Так бедный? Я ли, что царь скотов могу зваться,

   Украсы рогов на лбу вытерплю лишаться?

   Сколь теми бы возросла еще моя слава!»

   В таких углубленному помыслах, лукава

   Встрелась лисица, и вдруг, остра, примечает

   10 В нем печаль его, вину тому знать желает,

   Всю возможную сулит ревностну услугу.

   Верблюд подробно все ей изъяснил, как другу.

   «Подлинно, - сказала та, - одними ты скуден

   Рогами, да знаю в том способ я нетруден.

   15 В ближнем, что видишь, лесу нору близ дороги

   Найдешь; в нее голову всунув, тотчас роги

   На лбу будут, малый страх претерпев без раны.

   Там свои берут быки, козлы и бараны».

   Лестный был ея совет; лев жил в норе хищный;

   20 Да в голове, что рога ищет, ум нелишный.

   Верблюд скоком побежал в лес, чтоб достать скору

   Пользу, в нору голову всунул без разбору;

   Рад добыче, лев тотчас в гостя уцепился,

   С ушми был тогда верблюд - в них ногтьми влепился.

   25 Тянет лев, узнал верблюд прелесть, стало больно;

   Дерет из щели главу, та идет не вольно.

   Нужно было, голову чтоб вытянуть здраву,

   И уши там потерять, не нажив рог славу.

   Славолюбцы! вас поют, о вас басни дело,

   30 Верблюжее нанял я для украсы тело.

   Кто древо, как говорят, не по себе рубит,

   Тот, большого не достав, малое погубит.

 

1731

 

Городская и полевая мышь

 

1 Издавна в дружбе к себе верною познанну,

   Градскую некогда мышь полевая в гости

   Зазвала в убогую нору непространну,

   Где без всякой пышности, от воздуха злости

   5 Щитяся, вела век свой в тишине покойный.

   Мох один около стен, на полу солома

   Составляла весь убор, хозяйке пристойный;

   В лето собранный запас щель, лишь ей знакома,

   К умеренну корму ей тут же сокрывая.

   10 Торовата, для гостя крупы, и горохи,

   И оглоданный кусок от окорка края

   И подносит черствые ему хлеба крохи,

   Разнством яств приятнее обед учинити

   Желая; но гордым той зубом, пожимаясь,

   15 Того, другого куснет - и невкусно быти

   Все находит; а бедна хозяйка, стараясь

   Гостю, пищу лучшую собя, угодити,

   Ест сама вялый ячмень и гнилу мякину.

   Напоследок он так к ней начал говорити:

   20 «Никак я, дружок, дознать не могу причину,

   Для чего ты на горах пустых меж лесами

   Жить избрала, и людей обществу любезну,

   И городов красоте, обильных сластями,

   Так бедную предпочла жизнь и неполезну?

   25 Оставь, поверь мне, твое жилище, так дико,

   И мне следуй. Всякому животну земному

   Земной рок пал, и хотя мало, хоть велико

   Неизбежную смерть ждет, всякому знакому.

   Для того можно пока, отложив все бремя

   30 И печалей и сует, живи, наслаждаясь

   Мира вещми, и помни, сколь коротко время

   Жизни твоей, на всяк час к концу приближаясь».

   Лестны дружины слова нетрудно склонили

   Мышь лесную, и, тотчас из норы легонько

   35 Выскочив, в намеренный обе путь вступили,

   В темный час в город войти имея тихонько.

   Средину неба уж ночь самую обняла,

   Когда обеим был вход в огромны палаты,

   Златотканна где парча обильно блистала

   40 На кроватях костяных; останки богаты

   Где пышной вчерашния ужины храненны

   В многих зрились кошницах. Тогда полевую

   Гостью уложив на те парчи позлащенны,

   Гражданка бежит, тащит то ту, то другую

   45 И подносит лакому еству, прикушая

   Сама прежде, как слуги все звыкли чинити.

   Поселянка, на златых себя растягая

   Коврах, радость всю в себе не может вместити

   В счастья премене такой: пирует обильно,

   50 Веселым другу себя гостем являть ищет, -

   Когда вдруг у дверей стук, поднявшийся сильно,

   Обеих с ложа согнал. По комнате рыщет

   Без ума, в дрожи, в поту, одна за другою;

   Еще страх удвоился, когда зазвучали

   55 Криком меделянских псов своды. Уж с душою

   В зубах, лесная тогда другу, что с печали,

   С стыда и страха поднять чуть голову может,

   «Нет, такая, - говорит, - жизнь мне неугодна;

   Пред тобой в лесу, в щели, хоть корку зуб гложет,

   60 От наветов я живу в покое свободна».

   Степень высока, богатство бывают

   Без беды редко, всегда беспокойны.

   Кои довольны в тишине быть знают

   Малым, те зваться умными достойны.

 

1731

 

Елисавете Первой

 

1 Тебе ж1, самодержице, посвятить труд новый

   И должность советует и самое дело;

   Извинят они ж мою смелость пред тобою.

   Приношу тебе стихи, которы на римском

   5 Языке показались достойными ухо

   Августово2 насладить; тебе он подобие

   Расширив и утвердив, везде победитель,

   Державы своей предел, по трудах покойно

   Миром целым властвовал, в одной лишь различен

   10 Мести3 к врагам, коих ты прощаешь славнее.

   К нравов исправлению творец4 писать тщался,

   Искусно хвалит везде красну добродетель,

   И гнусное везде он злонравие хулит:

   Ты и добродетели лучшая защита,

   15 И пороки прогонять не меньше прилежна.

   Сильнее, приятнее венузинца5 звоны 6,

   Но я твоим говорю языком счастливым,

   И, хоть сладость сохранить не могли латинских,

   Будут не меньше стихи русские полезны;

   20 Недалеко отстою7, хоть с ним не равняюсь,

   Если ж удостоюся похвал твоих ценных8 -

   Дойдет к позднейшим моя потомкам уж слава,

   И венузинцу свою завидеть не стану.

 

1742

  

   1 Для того тебе ж, что уже прежде сей книжки я приписал ея императорскому

величеству другие три.

   2 Ухо Августа Кесаря, который особливо наслаждался стихами Горациевыми.

   3 Не можно читать без крайнего ужасу в римской истории кровопролитие,

учиненное Августом под видом отмщения убийства Юлия Кесаря.

   4 Сиречь Гораций.

   5 Гораций родился в Венузе, городе Италии, смотри в его житии.

   6 Звоны вместо речи или стихи.

   7 Недалеко отстою - сиречь в переводе своем.

   8 Ценных вместо драгоценных за нужду меры.

 

К императрице Анне в день ея рождения

 

1 В одном разуме живот состоится,

   Когда прочая подлежат вся смерти

   И когда ово гинет, ово тлится, -

   Преславный разум ни смерть может стерти.

  

   5 Хитр ум естество всего испытует: звездный

   Что круг сей ни объемлет, вин истинну с бездны

   Недр самых выводит,

   Полки стройно водит,

   Всех дел поведения устрояет мудро.

  

   10 Народами той же Разум управляет,

   Преступающих же с злочинств достягает,

   Он царства правит. Но, тем не доволен,

   Небесну имея природу, весь волен,

   К небесам ся простирает

   15 И, аки пернатный,

   Землю круг сей блатный

   Презрев, в вышня возлетает.

  

   Зная же небесного царя, благочестно

   Того чтит, иже душу (как, то неизвестно)

   20 Разумную вложил в тело,

   Причастницу божественна духа.

  

   Многи, правда, храбры во бранях бывают,

   Но те безрассудно сил употребляют.

   Колико же кормчий матроса честнейший,

   25 Колико воина есть изящнейший,

   Над храбростью толико

   Мудрость нечто велико.

  

   Греков против римска был всего защититель

   Войска Архимед один, дивных вымыслитель

   30 Орудий, поразив

   Войско и превратив

   В пепел, в прах флот воздушным

   Огнем, уму послушным;

   Хитростию и советы,

   35 Оружие и наветы

   Воспятив сопротивных,

   В мужестве, в деле дивных.

  

   Сего для музы всегда любимы, почтенны

   Бывали тем, которы лучшим одаренны

   40 Свыше разума светом.

   Есть бо уму врожденно

   Науки искати, которых советом

   И действом свирепство народ усмиренно

   Много бывает, и теми правы

   45 Насаждаются, нам в пользу, нравы.

  

   Тем одни радетели мудрости блаженны,

   Хоть и таковых не нет, которы, разженны

   Ненавистью, на нее зрят злыми глазами

   И продерзством безумным; если б учинити

   50 Можно было, готовы (злобны суще сами)

   И саму добродетель вдруг искоренити;

   Которы всезлобными терзают зубами

   Всех дела, кроме своих; те токмо хвалити

   Обыкши, завистью всегда изумленны,

   55 Любовью к единым себе наполненны.

  

   Но егда конь доброродный,

   Иже в смелости блистает,

   Или цинтия пресветла,

   Краса и утеха ночи,

   60 Смотрит на то, что с всей мочи

   Ярящийся пес в ветр лает?

  

   Невредимо пребывает

   Все, что мужественно, честно,

   Благо, истинно, нелестно;

   65 Я ко же вдавшася в море

   Камениста гора валы,

   Возвышающися горе

   С стремлением и немалый

   Ужас с собою влекущи,

   70 Сильны ветры, все гнев сущи,

   Ни во что, тверда, вменяет.

  

   Видел я многих, и неоднократно,

   Которые, в старость достигше глубоку,

   Горькие слезы с вздыханием лили,

   75 Что оных лета глупо провожденны,

   И «О, дай, боже, видеть возвращенны

   Мне мои лета!» - умильно вопили;

   Видел потерю мнящих ту жестоку,

   Когда уж время стало невозвратно.

  

   80 Отвсюду бессмертная хвала и велика

   Тебе слава пристоит, о Анна; толика

   Пространство, империя, яже управляешь

   Праведными законы и счастливо знаешь,

   Державствуя, добрые вводить в народ нравы,

   85 Добродетели в себе дая образ здравый.

   Долженствовать всяк тебе здравие согласно

   Свое исповедует; и мир цветет красно,

   Всеприятный при тебе, мир, един над многи.

 

1732

 

К князю Никите Юрьевичу Трубецкому

 

1 Беллоны часто видев, не бледнея,

   Уста кровавы и пламень суровый,

   И чело многим покрыто имея

   Листом победным, я чаял, ты новый

   5 Начал род жизни; я чаял, ты, спелый

   Плод многовидных трудов собирая,

   В покое правишь крайние пределы

   Пространна царства, что вблизи Китая.

   Слава другую теперь весть мне трубит;

   10 Слышу, что нужны труды твои судит

   Матерь народов, коих она любит,

   Сколько ее - бог, и бдеть тебя нудит,

   Чтоб чин и правда цвела в пользу люду,

   И в суде страсти вески не качали,

   15 Чтоб был обидчик слаб себе в остуду,

   И слезы бедных на землю не пали.

   Нудит приятно кто в путь правой славы

   Ввлекает славы любителя иста.

   Сколько отрады сулят твои нравы

   20 Честны и тихи! сколько твоя чиста

   Совесть сулит тем, коих утесняя

   Нападок, нужда и ябед наветы,

   С зарею вставши, печально зевая,

   Слепой девицы ждут косны ответы!

   25 В общей я пользе собственную чаю.

   Когда столичный град ты обитаешь,

   Чаще, надежней твои ожидаю

   Письма и вести, буде еще чаешь

   Меня достойным другом твоим зваться.

   30 И так довольно терпел я урону;

   Косно без них мне, скудны дни течь мнятся,

   Как попам праздник без пиру, без звону.

 

1738

 

К стихам своим

 

1 Скучен вам, стихи мои, ящик, десять целых

   Где вы лет тоскуете в тени за ключами!

   Жадно воли просите, льстите себе сами,

   Что примет весело вас всяк, гостей веселых,

   5 И взлюбит, свою ища пользу и забаву,

   Что многу и вам и мне достанете славу.

   Жадно волю просите, и ваши докуки

   Нудят меня дозволять то, что вредно, знаю,

   Нам будет; и, не хотя, вот уж дозволяю

   10 Свободу. Когда из рук пойдете уж в руки,

   Скоро вы раскаетесь, что сносить не знали

   Темноту и что себе лишно вы ласкали.

   Славы жадность, знаю я, многим нос разбила;

   Пока в вас цвет новости лестной не увянет,

   15 Народ, всегда к новости лаком, честь нас станет,

   И умным понравится голой правды сила.

   Пал ли тот цвет? больша часть чтецов уж присудит,

   Что предерзостный мой ум в вас беспутно блудит.

   Бесстройным злословием назовут вас смело,

   20 Хоть гораздо разнится злословие гнусно

   От стихов, кои злой нрав пятнают искусно,

   Злонравного охраня имя весьма цело.

   Меня меж бодливыми причислят быками:

   Мало кто склонен смотреть чистыми глазами.

   25 Другие, что в таком я труде упражнялся,

   Ни возрасту своему приличном, ни чину,

   Хулить станут; годен всяк к похулке причину

   Сыскать, и не пощадят того, кто старался

   Прочих похулки открыть. Станете напрасно

   30 Вы внушать и доводить слогом своим ясно,

   Что молодых лет плоды вы не ущербили,

   Ни малый мне к делам час важнейшим и нужным;

   Что должность моя всегда нашла мя досужным;

   Что полезны иногда подобные были

   35 Людям стихи. Лишной час, скажут, иметь трудно,

   И стихи писать всегда дело безрассудно.

  

   Зависть, вас пошевеля, найдет, что я новых

   И древних окрал творцов и что вру по-русски

   То, что по-римски давно уж и по-французски

   40 Сказано красивее. Не чудно с готовых

   Стихов, чает, здравого согласно с законом

   Смысла, мерны две строки кончить тем же звоном.

  

   Когда уж иссаленным время ваше пройдет,

   Под пылью, мольям на корм кинуты, забыты

   45 Гнусно лежать станете, в один сверток свиты

   Иль с Бовою, иль с Ершом; и наконец дойдет

   (Буде пророчества дух служит мне хоть мало)

   Вам рок обвертеть собой иль икру, иль сало.

   Узнаете вы тогда, что поздно уж сети

   50 Боится рыбка, когда в сеть уже попалась;

   Что, сколь ни сладка своя воля им казалась,

   Не без вреда своего презирают дети

   Советы отцовские. В речах вы признайте

   Последних моих любовь к вам мою. Прощайте.

 

1731

  

ПРИМЕЧАНИЯ

  

   I. Князь Никита Юрьевич Трубецкой в польской и турецкой войне упражнялся с

1732 по 1739 год в должности генерал-майора и генерал-кригс-комиссара. По

объявлении мира, в 1740, пожалован кавалером святого Александра и назначен

губернатором сибирским; но потом ея императорское величество, отменив ту

резолюцию, пожаловала его тайным действительным советником и генерал-

прокурором. Стихотворец наш, о том уведомясь и сорадуяся благополучию друга

своего, писал к нему письмо сие из Парижа 9 октября 1740.

   Ст. 1. Беллоны видев. Т. е. часто в воинах присутствовав. Беллона - богиня войны.

   Ст. 3 и 4. И чело многим листом победным. И будучи венчан многими

победосными венцами; ибо с самого начала польской войны до окончания

турецкой войско российское непрестанно победы над неприятелем одержало.

Лист вместо венца употреблен, подражая Горацию (Письмо 19, кн. I, ст. 26):

   At ne me foliis ideo brevioribus ornes.

    

   Ст. 4 и 5. Новый начал род жизни. Оставя военную и отправляя уже

губернаторскую.

   Ст. 8. Царства, что вблизи Китая. Сибирское царство китайскому смежно.

   Ст. 11. Матерь народов. Императрица Анна.

   Ст. 13. Чтоб чин и правда. От сего стиха по 17-й описана должность генерал-

прокурора.

   Ст. 24. Слепой девицы. Стихотворцы суд изображают в лице жены, у которой в

руках вески и глаза перевязаны, показывая тем, что судьи не должны взирать на

лица тех, коих судят, но правду чинить равномерно сильному-как слабому,

убогому-как богатому.

   Ст. 30. И так довольно. Во все время войны, за отсутствием князя Трубецкого,

стихотворец наш от него писем не получал и писать к нему не мог в таком

дальном расстоянии, не ведая, где он находился.

   II. Письмо сие сочинено в Париже в начале 1743 году в подражание 20 письма

Горациева, книги I. Имея стихотворец наш издать свои сочинения, чаял нужно

оправдать себя пред теми, кои хотели бы его осудить, что упражнялся в сочинении

стихов, которое упражнение некоторым может показаться маловажно и мало

пристойно человеку нарочитого степени и зрелого возраста; и что, не могучи

удержаться стихи писать, избрал род стихов бодливый, каковы суть сатиры. На те

два обличения ответствует в письме сем, показывая, что стихи он писал в молодых

своих летах и в лишных часах и что сатиры должно отличать от злословия, понеже

тех намерение клонится к обличению злонравия, а не злонравного и,

следовательно, если пользу не принесут, вредить никому не могут.

   Ст. 1 и 2. Десять лет целых тоскуете в тени. Десять целых лет лежите скрыты и

народу неизвестны. Первые пять сатир и большая часть басней, песней и эпиграмм

сочинены в 1729 и 1730 году, сиречь когда еще стихотворцу не исполнилось 21

год.

   Ст. 4. Гостей веселых. Для того веселых, что сатиры требуют слог забавный.

   Ст. 10. Когда из рук пойдете. Когда, будучи изданы, выйдете в люди и начнете

из рук в руки переходить.

   Ст. 11 и 12. Сносить не знали темноту. Темноту ящика, в котором вы до сих пор

лежали, знакомы двум или трем только приятелям.

   Ст. 14. Пока в вас цвет новости. Честь вас станут, когда вы выйдете в народ, для

того что народ жаден к всякой новизне; но когда будете вызнаны, осудят меня и

пр.

   Ст. 16. И умным понравится. Умным людям понравится содержимая в вас

правда, хоть она гола, сиречь не украшена слогом красивым.

   Ст. 19. Бесстройным злословием назовут. Бесстройным - сиречь таким, в

котором ни чину, ни украсы, ни забавы не находится.

   Ст. 23. Меж бодливыми причислят быками. Сиречь почитать меня будут

злобным человеком, который без разбору вредить всякому ищет, как бодливый

бык. Повод сему стиху подали следующие Горациевы, кн. I, сат. IV:

   Fenum habet in cornu, longe fuge, dummodo risum

   Excutiat sibi, non hic cuiquam parcet amico.

    

   Ст. 24. Мало кто склонен. Для того меня всяк почтет бодливым быком, что мало

кто склонен собою исследовать действа и намерение человека. Кто-нибудь скажет,

что мои стихи суть бесстройное злословие, по тем речам тотчас прочие

злословным меня присудят. Чистыми глазами, т. е. без пристрастия, без

предосуждения.

   Ст. 30. Доводить слогом своим. Напрасно самый ваш слог неисправный

доказывать станет, что вы сочинены в молодых летах; будут упрямо осуждать, что

человек в 32 года стихи пишет, примечая теперешний его возраст, а не тот, в

котором они впрямь писаны.

   Ст. 33. Нашла мя досужным. Нашла меня должность всегда готовым

упражняться в том, что она предписывает; когда дело нужное настояло, отлагал

стихи на сторону.

   Ст. 34 и 35. Полезны иногда подобные были людям стихи. Для того что к

исправлению нравов служили. В самом деле, пересмешка злонравия есть лучший

способ к исправлению.

   Ст. 35. Лишной час, скажут, иметь трудно. Жизнь человеческая столь коротка,

что многим кажется, что впрямь, когда кто какую должность имеет, лишных часов

ему не остается; но если подробно исследуем, сколько времени теряем напрасно в

чрезмерном сне, в обед и в ужину и наипаче в медленности начать дело, узнаем,

что много б времени к всяким упражнениям нам оставалось, если б оное умели мы

употреблять. К тому, если кто на всякий день четверть одну часа (которую

нетрудно из целых суток себе спасти) употребит в письме, произойдет от того

малого труда в год немалая книга. Беспрерывный труд, сколь ни маловременен,

весьма спор.

   Ст. 37. Зависть, вас пошевеля, найдет. Завистливые люди, строго вас испытав,

скажут, что я окрал старых и новых творцов и только что их стихи с одного языка

на другой переклал. Обыкновенно таким людям уничтожать чужой труд, хотя сами

за него приняться или не смеют, или, принявся, мало удачливы бывают. Наш

стихотворец, правда, много занял у латинских стихотворцев Горация, Персия и

Ювенала и у французского - Боало, как сам то не утаил в сатире своей четвертой;

но если кто те места, у них взятые, сличит с первоначальником, легко узнает, что

не голо они переведены.

   Ст. 40. Не чудно с готовых стихов, чает, и проч. Зависть чает, что не диковинка

из готовых стихов составлять стихи, стихи рифмою и в которых бы здравое

рассуждение содержалося.

   Ст. 41. Согласно с законом смысла. Сиречь составлять стихи, в которых можно

бы найти склад и знаки смысла здравого.

   Ст. 42. Мерны две строки кончить. Всякий стих состоит в одной строке, которая

иметь должна некое известное число сечений и слогов. Русский стих сочинять

можно от 13 до 4 слогов. Если два стиха кончатся известным числом подобных

слогов, то они писаны рифмою. Я чаю, что можно стихам быть не некрасивым и

без рифмы. Впрочем, собою явно, что подобные слоги в конце двух стихов, сиречь

рифма, производит в ухе подобный звон.

   Ст. 43. Иссаленным. Каковы бывают тетради, которые чрез многие руки

перешли. Время ваше, то есть время ваше счастливое, в котором еще цвет новости

вашей не опал.

   Ст. 46. Иль с Бовою, иль с Ершом. Две весьма презрительные рукописные

повести о Бове-королевиче и о Ерше-рыбе, которые на Спасском мосту с другими

столь же плохими сочинениями обыкновенно продаются.

   Ст. 48. Обвертеть собой иль икру, иль сало. Не столько вы, стихи, под пылью

лежать станете и забыты останетесь, как Бова-королевич иль Ерш; но напоследок и

то станется, что станут в вас завертывать икру или сало как в негодную бумагу.

 

На бесстыдную нахальчивость

 

1 Счастлив тот, кто, на одной ноге стоя, двести

   Стихов пишет в час один и что день полдести

   Так наполнит, не смотря ничто, как ни пишет,

   Мало суетясь, какой ветр на дворе дышит.

   5 Меня рок мой осудил писать осторожно,

   И писать с трудом стихи, кои бы честь можно.

  

   Когда за перо примусь, совесть испытаю:

   Не с страсти ли я какой творцом стать желаю,

   Не похвал ли, что я жду от тех трудов, жадность,

   10 Не гнев ли, не зависть ли, иль к ближним бесщадность

   Волю ту мне взносит в ум? Действо бы никое,

   Сколь бы ни добро собой, не может не злое

   Быть, когда намеренье и повод неправы.

  

   Если совесть не ворчит, людей уже нравы

   15 Пред собой в смотр выведу и, сколь лучше знаю,

   От вредных полезные чисто различаю,

   Готовя одним хвалу, другим - смех беззлобный.

  

   Избрав силам своим труд равный и способный,

   Пущу перо, но в узде; херить не ленюся;

   20 Много ль, мало ль напишу стишков, не пекуся,

   Но смотрю, чтоб здравому смыслу речь служила,

   Не нужда меры слова беспутно лепила;

   Чтоб всякое, на своем месте стоя, слово

   Не слабо казалося, ни столь лишно ново,

   25 Чтоб в бесплодном звуке ум не мог понять дело.

   Во всем между тем смотрю, не чресчур ли смело,

   Не досадна ли кому речь, что с пера сплыла,

   Стрегучись, чтоб, хуля злы нравы, не открыла

   Злонравного ясная чрезмеру примета.

  

   30 Видал ли искусного когда рудомета,

   В жирном теле кровь пущать больному в отраду?

   Руку сего обвязав, долго, часто, сряду

   Напруженну щупает жилу сверху, сбоку

   И, сталь впустив, смотрит, чтоб не весьма глубоку,

   35 Ни узку, ни широку распороть в ней рану,

   Чтоб не проткнуть, чтоб под ней не нанесть изъяну.

   Того осторожности точно подражаю,

   И когда стихи пишу, мню, что кровь пущаю.

   Кончав дело, надолго тетрадь в ящик спрячу;

   40 Пилю и чищу потом, и хотя истрачу

   Большу часть прежних трудов, новых не жалею;

   Со всем тем стихи свои я казать не смею.

  

   Стыдливым, боязливым и всегда собою

   Недовольным быть во мне природы рукою

   45 Втиснено, иль отческим советом из детства.

   Здравый смысл часто по?том и труды и бедства

   Грозил мне, если б я стал смел и стыд оставил,

   И с тех пор я туды шел, куды он направил.

  

   Верил всегда, что лицо, на коем садится

   50 Часто красный цвет стыда, вдвое становится

   Красивее и дает знаки неоспорны

   Внутренния доброты; что язык проворный,

   Когда бежит без узды, должен спотыкаться;

   Что смелость только тогда хвальна может зваться,

   55 Когда нудимся прогнать злобу нашей воли

   Иль законно рвем венцы с вражиих рук в поли,

   Когда клеветников ложь гнусну обличаем

   Иль невинность слабую право защищаем;

   Что кто, над всеми себя, - ценя, повышает

   60 Достойным похвал, себя сам не почитает.

   Теперь те свойства мои чувствую, умилен,

   Сколь вредны мне, и уже избыть их не силен.

  

   Вредны не в одном лишь том, что мешают смело

   Стихи писать и казать, и, как многи, дело

   65 Свое в люди выводить, сам то выхваляя.

   Часто счастливый случай, что у пальцев края

   Моих лежал, упустил, не посмев вжать в руку;

   Часто бесконечных врак тяжку снес я скуку,

   Потея, сжимаяся и немее клуши,

   70 Стыдясь сказать: пощади, дружок, мои уши.

   Между тем другой, кому боги благосклонны

   Дали медное лицо, дабы все законны

   Стыда чувства презирать, не рдясь, не бледнея,

   У всяких стучит дверей, пред всяким и шея

   75 И спина гнется ему; в отказе зазору

   Не знает, скучая всем, дерзок без разбору.

   Сотью прогнан - сотью он воротится сряду,

   Ни слуг, ни господскую помня он досаду.

   И так с степени в степень счастье его взносит;

   80 Чтоб избыть его, дают ему, что ни просит.

  

   Пока я даром пять лет, вздыхая, истрачу

   При красавицах - один смелому удачу

   День доставит и его надежды венчает.

  

   Заслуги свои, род, ум с уст он не спускает,

   85 Чужие щиплет дела, о всем дерзко судит,

   Себя слушать и неметь всех в беседе нудит,

   И дивиться наконец себе заставляет.

  

   Редко кто речи людей право весить знает

   И склонен, испытав слов силу всех подробно,

   90 Судить потом, каков мозг, кой родить удобно

   Мог те слова: больша часть в нас по числу мерит

   Слов разум и глупцами молчаливых верит.

   Часто слышу - говорит: Арист мужик честный,

   Тих, учтив и может быть другу друг нелестный,

   95 Да в час слова у него не можно добиться,

   Сотью жеванная речь с уст его тащится

   И недолга и тиха; век я с ним зеваю

   И, как льзя умным его звать, не понимаю.

  

   С древле добродетели средину держали

   100 Меж двумя крайми, где злы нравы заседали;

   В наших веках тот уже чин дел отменился:

   Кто, умеренный доход имея, не тщился,

   Правдой и неправдою золота приметны

   Копя кучи, накопить богатства бессчетны -

   105 Ленивец он и живет в презрении скудно.

   Кто к делу лишь говорит, в меру и рассудно -

   Угрюм, скучлив; кто свои дела смыслом правит -

   Малодушен, над собой смеяться заставит.

   Гоним за славой путем, дерзки и бесстыдны,

   110 На коем славы следы ни малы не видны,

   И кажемся нагонять сами себе любы.

  

   Когда облак с наших мы прогоним глаз грубый

   И наш увидим обман, что в пропасть нас вводит?

   Ужли для нас истины солнце уж не всходит?

   115 Напрасно мы льстим себе; сколь нам ни любезен,

   Сколь ни нравен порок наш мнится и полезен -

   Хулы достоин всегда и достоин смеха,

   Долгого в нем ожидать не можно успеха.

   Следует тому всегда зазор, страх и скука,

   120 Долга малой сладости и тяжкая мука.

   Что пользует множество людей безрассудно*

   Привесть в удивление, когда в одном трудно

   Час они могут стоять, и что теперь хвалят,

   Величают - спустя час хулят уж и малят?**

   125 Когда честный, мудрый муж, сколь часто случится

   Ему на нас вскинуть глаз, от дел наших рдится?

   Над всем, добродетели кто изменил истой,

   Пусть не приближается престола, нечистой,

   На коем лучший ея друг нас управляет.

   130 Нераздельна от нея, Анна в лицо знает

   Верных добродетели слуг и тем обильны

   Дары сыплет; лучи снесть глаз ея не сильны

   Злонравные, коих вся надежда в обмане,

   Как из рук ея перун - скифы, агаряне.

 

1739

  

ПРИМЕЧАНИЯ

  

   Осмеяние бесстыдной нахальчивости есть главное намерение сей сатиры, в

которой издатель потом вкратце коснувся нынешнего века погрешительному суду

о делах человеческих, заключает похвалами императрицы Анны. Писана она в

Париже в конце 1739 года.

   Ст. 1. Счастлив тот, кто, на одной. Для обличения бесстыдности и

нахальчивости стихотворец начинает сатиру описанием своей собственной

стыдливости и несмелости, которые два свойства сам в себе давно вкорененны

усмотрел, и от того случай берет подробно изъяснить в таком намерении, с какою

осторожностию сатиры писать должно и каков быть должен слог стихов, кои, как

он говорит, честь бы можно.

   Ст. 4. Мало суетясь, какой ветр. Мало печаляся, в каких обстоятельствах он

находится; каковы люди, коих обличает; каково стихи его будут приняты.

   Ст. 10. К ближним бесщадность. Склонность вредить ближнему.

   Ст. 11. Волю ту. Сиречь волю творцом стать, желание стихи писать.

   Ст. 14. Если совесть не ворчит. Если совесть моя не обличает во мне никакой

страсти, которая бы меня писать понуждала.

   Ст. 22. Не нужда меры. Нужда меры стиха. Всякий героический в нашем

стихотворстве стих должен состоять из двух членов: первый должен иметь седмь

слогов, второй - шесть, и потому весь стих состоять имеет из тринадцати слогов.

Часто подлым стихотворцам случается те тринадцать слогов дополнять речми,

которые к делу никакого сношения не имеют.

   Ст. 24. Ни столь лишно ново. Хвально в стихотворении употреблять

необыкновенные образы речения и новизну так в выдумке, как и в речении искать;

но новость та не такова должна быть, чтоб читателю была невразумительна. Не

могу удержаться напомянуть здесь изрядные правила, которые Гораций для

сочинений стихотворных предписует во 2-м письме книги 2-й:

  

   ...Qui legitimum cupiet fecisse poema,

   Cum tabulis animum censoris sumet honesti:

   Audebit quaecunque parum splendoris habebunt,

   Et sine pondere erunt, et honore indigna ferentur,

   Verba movere loco, quamvis invita recedant,

   Et versentur adhuc intra penetralia Vestae.

   Obscurata diu populo, bonus eruet, atque

   Proferet in lucem speciosa vocabula rerum:

   Quae priscis memorata Catonibus atque Cethegis,

   Nunc situs informis premit et deserta vetustas

   Asdciscet nova, quae genitor produxerit usus.

   Vemens, et liquidus, puroque simillimus amni.

   Fundet opes, Latiumque beabit divite lingua:

   Luxuriantia compescet, nimis aspera sano

   Levabit cultu, virtute carentia tollet:

   Ludentis speciem dabit, et torquebitur; ut qui

   Nunc Satyrum, nunc agrestem Cyclopa movetur.

  

   То есть:

  

   ...Кто ищет правильное творение выдать,

   К рассмотру приняв свои тетради, вдруг примет

   Сердце честного судьи, и речи, которы

   Или мало явственны, иль слабы, иль подлы,

   Благодушно выхерит, хоть те неохотно

   Покинут место свое, хоть те неисходны

   Весты тайнолюбные кроются в затворах,

   Ласков на свет выведет мрачные народу

   Речи многосильные, которы знакомы

   Катонам и Цефегам, а теперь под плеснью

   Гнусною и древностью забытой стенают;

   Присвоит и новые, которых, однако ж,

   Обычай сам породил и произвел в люди.

   Быстр и светел, и реке подобнейши чистой

   Излиет сокровища и ублажит римлян

   Славное отечество языком обильным.

   Все, что в сочинениях излишно, убавит;

   Здравым украшением все, что в них сурово,

   Изгладит и умягчит; все, что ни приятно,

   Ни важно, немилостив, выкинет и вытрет.

   Станет казаться играть он, но в самом деле

   Будет в поту мучиться, как изображаяй

   Сатира иль Циклопа лесного - плясалыцик.

  

   Ст. 25. Чтоб в бесплодном звуке ум не мог понять дело. Когда слова наши

невразумительны, то оные, право, назвать можно бесплодным звуком. Тогда уши

слушателя, тем звуком наполнены, страждут.

   Ст. 26. Не чресчур ли смело. Прилагательное смело относится к слово в

предыдущем стихе 23-м.

   Ст. 29. Ясная чрезмеру примета. Сиречь чрезмеру ясное описание.

   Ст. 31. В жирном теле. Когда тело жирно, жилы гораздо глубже скрыты будучи,

кровопущение становится труднее, и для того тогда больше осторожности

требуется.

   Ст. 34. И, сталь впустив. Сталью разумеется орудие лекарское, чем кровь

пускают; обыкновенно, с французского lancette, мы ланцетою, сиречь копейцом,

зовем.

   Ст. 35. В ней. В жиле.

   Ст. 36. Чтоб не проткнуть, чтоб под ней не нанесть изъяну. Чтоб жилу, сиречь,

не проткнуть и, под ней коснувся артерии или натягательной жилы, не изувечить

человека.

   Ст. 50. Красный цвет стыда. Краска, которую стыд в лице производит.

   Ст. 52. Язык проворный. Вместо весьма говорливого человека, которое

несовершенство приходит от нахальчивости и лишной смелости.

   Ст. 55. Когда нудимся прогнать. Когда, нашим злым склонностям сопротивляясь,

ищем оные преодолеть, в таком случае смелость, благодушие и мужество особливо

хвально.

   Ст. 56. Иль законно рвем венцы. Или когда бьемся против неприятелей отечества

и победу от них вырвать стараемся. Венец - знак победы. Не напрасно прибавлено

наречие законно, ибо хитрое в наветах мужество хулы, а не хвалы достойно.

   Ст. 60. Достойным похвал, себя сам не почитает. Если бы чаял себя достойным

похвал, ожидал бы оные.

   Ст. 61. Те свойства мои. Сиречь стыдливость и несмелость, о которых

упоминал стихом 43 и 44.

   Ст. 72. Медное лицо. В котором никакая премена цвета случиться не может, как в

следующем стихе изъяснено.

   Ст. 75. И спина гнется ему. Ему вместо его. Часто так и некрасиво дательный

вместо винительного употреблять можно.

   Ст. 78. Помня он досаду. Досаду, которую ему господин или слуги учинили, или

грубо отказывая, или нечестно с двора сбивая, и проч.

   Ст. 84. Он. Нахальчивый, сиречь, человек.

   Ст. 87. И дивиться наконец. И напоследок такими поступками к тому людей

приведет, что ему как умному, как важному человеку дивятся.

   Ст. 88. Редко кто речи людей. Желая разуметь связность следующих стихов с

предыдущими, должно бы внести после заставляет в стихе 87: для того, что

редко кто речи людей и проч. Для того заставляет себе как важному и умному

человеку дивиться, понеже редко кто знает или хочет весить силу слов и проч.

   Ст. 99 и 100. С древле добродетели и проч. Люди уже не только по числу речей

рассуждают о разуме человека, не только в том одном ошибаются, но и о всех

делах человеческих погрешительно судят. Преж сего добродетель стояла в средине,

теперь ее на краях чают, в которых злых нравов было место. Например, преж сего

меж малодушием и продерзостию стояла храбрость, мужество, благодушие,

теперь продерзость, нахальчивость за добродетель почитается.

   Ст. 105. И живет в презрении скудно. Не только живет в скудости, но и в

презрении. Ювенал в сатире 3 говорит:

   Nil habet infelix paupertas durius in se,

   Quam quod ridiculos homines facit.

    

   Ст. 109. Гоним за славой. Ищем славу по той дороге, на которой она никогда не

бывала.

   Ст. 111. И кажемся нагонять сами себе любы. И сами себе лаская, сами собою

довольствуяся, чаем доставать славу.

   Ст. 113. И наш увидим обман. Обман тут значит погрешение ума; то, что латины

зовут error. Рассуждая вышеписанным образом о добродетелях, слепо рассуждаем;

еще более погрешаем, когда, видя злонравия удачу, полезным и приятным оное

почитаем, ибо злонравие всегда хульно и смеха достойно; удача его коротка, и,

конечно, ему следует зазор, страх и скука, которая беспокойной сонести

неизбежна.

   Ст. 116. Порок. Злонравие, vicium.

   Ст. 120. Долга малой сладости и тяжкая. Малой сладости, которую подает

злонравия удача; долгая и тяжкая мука, какова есть зазор, страх и скука,

приходящая от раскаяния.

   Ст. 121. Что пользует множество и проч. по ст. 125. Безрассудно чрез

сокращение вместо безрассудное. Кроме того, что злонравия удача

недолговременна, что за нею зазор, страх и каяние, скучное по пятам следует, мало

нам пользует злонравием в удивление приводить множество людей, но людей

безрассудных, каков есть простой народ и ему подобные, которые, непрестанно

себе самим несогласны, не могут на один час одного мнения держаться, но ветра

пременчивее: теперь хвалят то, что мало спустя хулить станут.

   Ст. 125 и 126. Когда честный, мудрый муж и проч. Мало пользует удача

злонравия и тем еще, что хотя народ, непостоянное множество безрассудных

людей, нам в той удаче дивится, всяк мудрый, сиречь благорассудый и честный

человек, рдеется, стыдится, когда ни видит дела наши.

   Ст. 127 по последний. Словом, добродетели кто изменил и проч. Сверх же всех

показанных причин, для которых на удачу злонравия полагаться мы покойно не

можем, всех важнейша тa, что императрица Анна, будучи лучший друг

добродетели, знает ея слуг от изменников ея разлучать, и как тех награждает

обильно, так сих ненавидит и презирает.

   Добродетели истой. Истинной добродетели, какую, сиречь, стихотворец древле

быть сказывал, не какову мы погрешительно почитаем.

   Ст. 128. Нечистой. Скверен, Profanus. Таков, сиречь, который к священному

месту, каково императорский престол, приближаться не может.

   Ст. 130. От нея. От добродетели, сиречь.

 

На зависть и гордость дворян злонравных. Филарет и Евгений

 

Филарет

  

   1 Что так смутен, дружок мой? Щеки внутрь опали,

   Бледен, и глаза красны, как бы ночь не спали?

   Задумчив, как тот, что, чин патриарш достати

   Ища, конный свой завод раздарил некстати?

   5 Цугом ли запрещено ездить, иль богато

   Платье носить, иль твоих слуг пеленать в злато?

   Карт ли не стало в рядах, вина ль дорогого?

   Матерь, знаю, и родня твоя вся здорова;

   Обильство сыплет тебе дары полным рогом;

   10 Ничто тебе не претит жить в покое многом.

  

   Что ж молчишь? Ужли твои уста косны стали?

   Не знаешь ли, сколь нам друг полезен в печали?

   Сколь много здравый совет полезен бывает,

   Когда тому следовать страсть не запрещает?

   15А, а! дознаюсь я сам, что тому причина:

   Дамон на сих днях достал перемену чина,

   Трифону лента дана, Туллий деревнями

   Награжден - ты с пышными презрен именами.

   Забыта крови твоей и слава и древность,

   20 Предков к общества добру многотрудна ревность

   И преимуществ твоих толпа неоспорных, -

   А зависти в тебе нет, как в попах соборных.

  

   Евгений

  

   Часть ты прямо отгадал; хоть мне не завидно,

   Чувствую, сколь знатным всем и стыд и обидно,

   25 Что кто не все еще стер с грубых рук мозоли,

   Кто недавно продавал в рядах мешок соли,

   Кто глушил нас: «Сальные, - крича, - ясно свечи

   Горят», кто с подовыми горшком истер плечи, -

   Тот, на высоку степень вспрыгнувши, блистает,

   30 А благородство мое во мне унывает

   И не сильно принести мне никакой польги.

   Знатны уж предки мои были в царство Ольги

   И с тех времен по сих пор в углу не сидели -

   Государства лучшими чинами владели.

   35 Рассмотри гербовники, грамот виды раэны,

   Книгу родословную, записки приказны:

   С прадедова прадеда, чтоб начать поближе,

   Думного, наместника никто не был ниже;

   Искусны в миру, в войне рассудно и смело

   40 Вершили ружьем, умом не одно те дело.

   Взгляни на пространные стены нашей салы -

   Увидишь, как рвали строй, как ломали валы.

   В суде чисты руки их: помнит челобитчик

   Милость их, и помнит злу остуду обидчик.

   45 А батюшка уж всем верх; как его не стало,

   Государства правое плечо с ним отпало.

   Когда было выедет - всяк долой с дороги,

   И, шапочку сняв, ему головою - в ноги.

   Всегда за ним выборна таскалася свита,

   50 Что ни день рано с утра крестова набита

   Теми, которых теперь народ почитает

   И от которых наш брат милость ожидает.

   Сколько раз, не смея те приступать к нам сами,

   Дворецкому кланялись с полными руками.

   55 И когда батюшка к ним промолвит хоть слово -

   Заторопев, онемев, слезы у иного

   Потекли с глаз с радости; иной, не спокоен,

   Всем наскучил, хвастая, что был он достоен

   С временщиком говорить, и весь веселился

   60 Дом его, как бы им клад богатый явился.

   Сам уж суди, как легко мне должно казаться,

   Столь славны предки имев, забытым остаться,

   Последним видеть себя, куды глаз ни вскину.

  

   Филарет

  

   Слышав я важну твоей печали причину,

   65 Позволь уж мне мою мысль открыть и советы;

   А ведай притом, что я лукавых приметы -

   Лесть, похлебство - не люблю, но сердце согласно

   С языком: что мыслит то, сей вымолвит ясно.

  

   Благородство, будучи заслуг мзда, я знаю,

   70 Сколь важно, и много в нем пользы признаваю.

   Почесть та к добрым делам многих ободряет,

   Когда награду в себе вершенных являет.

   (Сыщешь в людях таковых, которым не дивны

   Куча золота, ни дом огромный, ни льстивный

   75 На пуху покой, ни жизнь, сколь бы ни прохладна, -

   К титлам, к славе до одной всяка душа жадна.)

   Но тщетно имя оно, ничего собою

   Не значит в том, кто себе своею рукою

   Не присвоит почесть ту, добыту трудами

   80 Предков своих. Грамота, плеснью и червями

   Изгрызена, знатных нас детьми есть свидетель -

   Благородными явит одна добродетель.

  

   Презрев покой, снес ли ты сам труды военны?

   Разогнал ли пред собой враги устрашенны?

   85 К безопаству общества расширил ли власти

   Нашей рубеж? Суд судя, забыл ли ты страсти?

   Облегчил ли тяжкие подати народу?

   Приложил ли к царскому что ни есть доходу?

   Примером, словом твоим ободрены ль люди

   90 Хоть мало очистить злых нравов темны груди?

   Иль, буде случай, младость в то не допустила.

   Есть ли показаться в том впредь воля и сила?

   Знаешь ли чисты хранить и совесть и руки?

   Бедных жалки ли тебе слезы и докуки?

   95 Не завистлив, ласков, прав, не гневлив, беззлобен,

   Веришь ли, что всяк тебе человек подобен?

   Изрядно можешь сказать, что ты благороден,

   Можешь счесться Ектору или Ахиллу сроден;

   Иулий и Александр, и все мужи славны

   100 Могут быть предки твои, лишь бы тебе нравны.

  

   Мало ж пользует тебя звать хоть сыном царским,

   Буде в нравах с гнусным ты не разнишься псарским.

   Спросись хоть у Нейбуша, таковы ли дрожжи

   Любы, как пиво, ему, - отречется трожжи;

   105 Знает он, что с пива те славные остатки,

   Да плюет на то, когда не, как пиво, сладки.

   Разнится - потомком быть предков благородных,

   Или благородным быть. Та же и в свободных

   И в холопях течет кровь, та же плоть, те ж кости.

   110 Буквы, к нашим именам приданные, злости

   Наши не могут прикрыть; а худые нравы

   Истребят вдруг древния в умных память славы,

   И, чужих обнажена красных перьев, галка

   Будет им, с стыдом своим, и смешна и жалка.

  

   115 Знаю, что неправедно забыта бывает

   Дедов служба, когда внук в нравах успевает,

   Но бедно блудит наш ум, буде опираться

   Станем мы на них одних. Столбы сокрушатся

   Под лишним те бременем, если сами в силу

   120 Нужную не приведем ту подпору хвилу.

   Светлой воды их труды ключ тебе открыли,

   И черпать вольно тебе, но нужно, чтоб были

   И чаши чисты твои, и нужно сгорбиться

   К ключу: сама вода в рот твой не станет литься.

  

   125 Ты сам, праотцев твоих исчисляя славу,

   Признал, что пала она и делам и нраву:

   Иной в войнах претерпел нужду, страх и раны,

   Иным в море недруги и валы попраны,

   Иной правду весил тих, бегая обиды, -

   130 Всех были различные достоинства виды.

   Если б ты им подражал, право б мог роптати,

   Что за другими тебя и в пару не знати.

  

   Потрись на оселку, друг, покажи в чем славу

   Крови собой - и твою жалобу быть праву.

   135 Пел петух, встала заря, лучи осветили

   Солнца верхи гор - тогда войско выводили

   На поле предки твои, а ты под парчою,

   Углублен мягко в пуху телом и душою,

   Грозно соплешь, пока дня пробегут две доли;

   140 Зевнул, растворил глаза, выспался до воли,

   Тянешься уж час-другой, нежишься, сжидая

   Пойло, что шлет Индия иль везут с Китая;

   Из постели к зеркалу одним спрыгнешь скоком,

   Там уж в попечении и труде глубоком,

   145 Женских достойную плеч завеску на спину

   Вскинув, волос с волосом прибираешь к чину:

   Часть над лоским лбом торчать будут сановиты,

   По румяным часть щекам, в колечки завиты,

   Свободно станет играть, часть уйдет за темя

   150 В мешок. Дивится тому строению племя

   Тебе подобных; ты сам, новый Нарцисс, жадно

   Глотаешь очми себя. Нога жмется складно

   В тесном башмаке твоя, пот с слуги валится,

   В две мозоли и тебе краса становится;

   155 Избит пол, и под башмак стерто много мелу.

   Деревню взденешь потом на себя ты целу.

   Не столько стало народ римлянов пристойно

   Основать, как выбрать цвет и парчу и стройно

   Сшить кафтан по правилам щегольства и моды:

   160 Пора, место и твои рассмотрены годы,

   Чтоб летам сходен был цвет, чтоб, тебе в образу,

   Нежну зелень в городе не досажал глазу,

   Чтоб бархат не отягчал в летню пору тело,

   Чтоб тафта не хвастала среди зимы смело,

   165 Но знал бы всяк свой предел, право и законы,

   Как искусные попы всякого дни звоны.

  

   Долголетнего пути в краях чужестранных,

   Иждивений и трудов тяжких и пространных

   Дивный плод ты произнес. Ущербя пожитки,

   170 Понял, что фалды должны тверды быть, не жидки,

   В пол-аршина глубоки и ситой подшиты,

   Согнув кафтан, не были б станом все покрыты;

   Каков рукав должен быть, где клинья уставить,

   Где карман, и сколько грудь окружа прибавить;

   175 В лето или осенью, в зиму и весною

   Какую парчу подбить пристойно какою;

   Что приличнее нашить: сребро или злато,

   И Рексу лучше тебя знать уж трудновато.

  

   В обед и на ужине частенько двоится

   180 Свеча в глазах, часто пол под тобой вертится,

   И обжирство тебе в рот куски управляет.

   Гнусных тогда полк друзей тебя окружает,

   И, глодая до костей самых, нрав веселый,

   Тщиву душу и в тебе хвалит разум спелый.

   185 Сладко щекотят тебе ухо красны речи,

   Вздутым поднят пузырем, чаешь, что под плечи

   Не дойдет тебе людей все прочее племя.

   Оглянись, наместников царских чисто семя,

   Тот же полк, лишь с глаз твоих - тебе уж смеется,

   190 Скоро станет и в глаза: притворство минется,

   Как скоро сойдут твоих пожитков остатки.

   (Боюсь я уст, что в лицо точат слова сладки.)

   Ты сам неотступно то время ускоряешь:

   Из рук ты пестрых пучки бумаг не спускаешь

   195 И мечешь горстью твоих мозольми и потом

   Предков скопленно добро. Деревня за скотом

   Не первая уж пошла в бережную руку

   Того, кто мало пред сим кормился от стуку

   Молота по жаркому в кузнице железу.

   200 Приложился сильный жар к поносному резу,

   Часто любишь опирать щеки на грудь белу,

   В том проводишь прочий день и ночь почти целу.

  

   Но те, что стенах твоей на пространной салы

   Видишь надписи, прочесть труд тебе немалый;

   205 Чужой глаз нужен тебе и помощь чужая

   Нужнее, чтоб знать назвать черту, что, копая,

   Воин пред собой ведет, укрываясь, к валу;

   Чтоб различить, где стены часть одна помалу

   Частым быстро-пагубных пуль ударом пала,

   210 Где, грозно расседшися, земля вдруг пожрала;

   К чему тут войска одна часть в четверобочник

   Строится; где более нужен уж спомочник

   Редким полкам и где уж отмененны силы

   Оплошного недруга надежду прельстили.

   215 Много вышних требует свойств чин воеводы

   И много разных искусств: и вход, и исходы,

   И место, годно к бою, видит одним взглядом;

   Лишной безопасности не опоен ядом,

   Остр, проницает врагов тайные советы,

   220 Временно предупреждать удобен наветы;

   О обильности в своем таборе печется

   Недремительно; любовь ему предпочтется

   Войска, чем страшным им быть и вдруг ненавидим;

   Отцом невинный народ зовет, не обидим

   225 Его жадностью, - врагам одним лишь ужасен;

   Тихим нравом и умом и храбростью красен;

   Не спешит дело начать; начав, производит

   Смело и скоро - не столь бегло Перун сходит,

   Страшно гремя; в счастии умерен быть знает,

   Терпелив в нужде, в бедстве тверд, не унывает.

   Ты тех добродетелей, тех чуть имя знаний

   Слыхал ли? Самых числу дивишься ты званий,

   И в один все мозг вместить смертных столь мнишь трудно,

   Сколь дворецкому не красть иль судье - жить скудно.

  

   235 Как тебе вверить корабль? ты лодкой не правил,

   И хотя в пруду твоем лишь берег оставил,

   Тотчас к берегу спешишь: гладких испугался

   Ты вод. Кто пространному морю первый вдался,

   Медное сердце имел; смерть там обступает

   240 Снизу, сверху и с боков; одна отделяет

   От нея доска, толста пальца лишь в четыре, -

   Твоя душа требует грань с нею пошире;

   И писана смерть тебя дрожать заставляет,

   Один холоп лишь твою храбрость искушает,

   245 Что один он отвечать тебе не посмеет.

   Нужно ж много и тому, кто рулем владеет,

   Искусств и свойств, с самого укрепленных детства,

   И столь нужней те ему, сколь вящи суть бедства

   На море, чем на земле. Твари господь чудну

   250 Мудрость свою оказал, во всех неоскудну

   Меру поставя частях мира и меж ними

   Взаимно согласие; лучами своими

   Светила небесные, железце, немногу

   От дивного камня взяв силу, нам дорогу

   255 Надежную в бездне вод показать удобны;

   Небес положение на земле способный

   Бывает нам проводник и, когда страх мучит

   Грубых пловцов, кормчего искусного учит

   Скрытый камень миновать иль берег опасный,

   260 И в пристань достичь, где час кончится ужасный.

   Недруга догнать, над ним занять ветр способный

   И победу исхитить, вступя в бой удобный, -

 

   Труд немалый. На море, как на земле, те же

   Прочи вождев должности: тебе еще реже

   265 Снилась трубка и компас, чем строй и осада.

  

   За красным судить сукном Адамлевы чада

   Иль править достоин тот, кому совесть чиста,

   Сердце к сожалению склонно и речиста

   Кого деньга одолеть, ни страх, ни надежда

   270 Не сильны; пред кем всегда мудрец и невежда,

   Богач и нищий с сумой, гнусна бабья рожа

   И красного цвет лица, пахарь и вельможа

   Равны в суде, и одна правда превосходна;

  

   Кого не могут прельстить в хитростях всеплодна

   275 Ябеда и ее друг - дьяк или подьячий;

   Чтоб, чрез руки их прошед, слепым не стал зрячий,

   Стречись должен, и сам знать и лист и страницу,

   Что от нападения сильного вдовицу

   Соперника может спасть и сирот покойну

   280 Уставить жизнь, предписав плутам казнь достойну.

   Наизусть он знает все естественны права,

   Из нашего высосал весь он сок устава,

   Мудры не спускает с рук указы Петровы,

   Коими стали мы вдруг народ уже новый,

   285 Не меньше стройный других, не меньше обильный,

   Завидим врагу и в нем злобу унять сильный.

   Можешь ли что обещать народу подобно?

   Бедных слезы пред тобой льются, пока злобно

   Ты смеешься нищете; каменный душою,

   290 Бьешь холопа до крови, что махнул рукою

   Вместо правой - левою (зверям лишь прилична

   Жадность крови; плоть в слуге твоей однолична).

   Мало, правда, ты копишь денег, но к ним жаден:

   Мот почти всегда живет сребролюбьем смраден,

   295 И все законно он мнит, что уж истощенной

   Может дополнить мешок; нужды совершенной

   Стала ему золота куча, без которой

   Прохладам должен своим видеть конец скорой.

   Арапского языка - права и законы

   300 Мнятся тебе, дикие русску уху звоны.

  

   Если в те чины негож, скажешь мне, я, чаю,

   Не хуже Клита носить ключ золотой знаю;

   Какие свойства его, какая заслуга

   Лучшим могли показать из нашего круга?

   305 Клита в постели застать не может день новой,

   Неотступен сохнет он, зевая в крестовой,

   Спины своей не жалел, кланяясь и мухам,

   Коим доступ дозволен к временщичьим ухам.

   Клит осторожен - свои слова точно мерит,

   310 Льстит всякому, никому почти он не верит,

   С холопом новых людей дружбу весть не рдится,

   Истинная мысль его прилежно таится

   В делах его. О трудах своих он не тужит,

   Идучи упрямо в цель: Клиту счастье служит, -

   315 Иных свойств не требует, кому счастье дружно;

   А у Клита без того нечто занять нужно

   Тому, кто в царском прожить доме жизнь уставил,

   Чтоб крылья, к солнцу подшед, мягки не расплавил:

   Короткий язык, лицо и радость удобно

   320 И печаль изображать - как больше способно

   К пользе себе, по других лицу применяясь;

   Честнее будет он друг, всем дружен являясь;

   И много смирение, и рассудность многу

   Советую при дворе. Лучшую дорогу

   325 Избрал, кто правду всегда говорить принялся,

   Но и кто правду молчит - виновен не стался,

   Буде ложью утаить правду не посмеет;

   Счастлив, кто средины той держаться умеет.

   Ум светлый нужен к тому, разговор приятный,

   330 Учтивость приличная, что дает род знатный;

   Ползать не советую, хоть спеси гнушаюсь; -

   Всего того я в тебе искать опасаюсь.

  

   Словом, много о вещах тщетных беспокойство,

   Ни одно не вижу я в тебе хвально свойство.

   335 Исправь себя, и тогда жди, дружок, награду;

   По тех пор забытым быть не считай в досаду:

   Пороки, кои теперь прикрывают тени

   Стен твоих, укрыть нельзя на высшей степени.

   Чист быть должен, кто туды не побледнев всходит,

   340 Куды зоркие глаза весь народ наводит.

  

   Но поставим, что твои заслуги и нравы

   Достойным являют тя лучшей мзды и славы;

   Те, кои оной тебя неправо лишают,

   Жалки, что пользу свою в тебе презирают;

   345 А ты не должен судить, судят ли те здраво,

   Или сам многим себя предпочтешь неправо.

  

   Над всем же тому, кто род с древнего начала

   Ведет, зависть, как свинье - узда, не пристала;

   Еще б можно извинить, если знатный тужит,

   350 Видя, что счастье во всем слепо тому служит,

   Кого сколько темен род, столь нравы развратны.

   Ни отечеству добры, ни в людях приятны;

   Но когда противное видит в человеке,

   Веселиться должен уж, что есть в его веке

   355 Муж таков, кой добрыми род свой возвышает

   Делами и полезен всем быть начинает.

   Что ж в Дамоде, в Трифоне и Туллие гнусно?

   Что, как награждают их, тебе насмерть грустно?

   Благонравны те, умны, верность их немала,

   360 Слава наша с трудов их нечто восприяла.

  

   Правда, в царство Ольгино предков их не знали,

   Думяым и наместником деды не бывали,

   И дворянства старостью считаться с тобою

   Им нельзя; да что с того? Они ведь собою

   365 Начинают знатный род, как твой род начали

   Твои предки, когда Русь греки крестить стали.

   И твой род не все таков был, как потом стался,

   Но первый с предков твоих, что дворянин звался,

   Имел отца, славою гораздо поуже,

   370 Каков Трифон, Туллий был, или и похуже.

  

   Адам дворян не родил, но одно с двух чадо

   Его сад копал, другой пас блеюще стадо;

   Ное в ковчеге с собой спас все себе равных

   Простых земледетелей, нравами лишь славных;

   375 От них мы все сплошь пошли, один поранее

   Оставя дудку, соху, другой - попозднее.

 

1729

  

ПРИМЕЧАНИЯ

  

   Намерение сей сатиры есть обличить тех дворян, которые, лишены будучи

всякого благонравия, одним благородием хвастают, и к тому завидят всякому

благополучию в людях, кои чрез свои труды из подлости в знатную степень

происходят. Писана она месяца два спустя после первой, разговором между

Филаретом и Евгением - два подложные имена, которых первое на греческом

языке изобразует любителя добродетели, а другое - дворянина.

   Ст. 2. И глаза красны. От слез глаза краснеют не меньше, чем от бессония.

   Ст. 3. Как тот, что, чин патриарш достати. Всем известно высокомыслие

бывшего архиепископа Р ***, который ничего так не жаждал, как быть

главнейшим церкви российской, и для получения того чина много коней раздарил,

которых он имел изрядный завод.

   Ст. 5. Цугом ли запрещено ездить. В Санктпетербурге цугом ездить от

императора Петра Великого всем запрещено было, кроме придворных.

   Ст. 6. Слуг пеленать в злато. Обшивать платье слуг своих золотом. Узоры,

коими обыкновенно то платье выкладывают, много на пеленанье схоже.

   Ст. 7. Вина ль дорогого. Вином дорогим разуметь должно венгерское,

шампанское и бургонское, которые подлинно в Москве дороги и за тем самым

больше всех других вин в почтении.

   Ст. 9. Обильство сыплет тебе дары полным рогом. Стихотворцы изобразуют

обильство в лице жены, которая держит в руке большой рог, из которого сыплются

овощи, деньги, бисеры и прочие вещи, столь человеком желательные.

   Ст. 10. Не претит. Вместо не запрещает, не мешает.

   Ст. 11. Ужли твои уста косны стали. Дивится Филарет Евгению, который

знатно с природы был говорлив, а теперь, противно нраву своему, молчит.

   Ст. 16. Дамон. Имя вымышленное, как в следующем стихе Трифон и Туллий.

   Ст. 17. Лента дана. То есть пожалована кавалерия, понеже они на лентах

носятся. Обыкновенно говорится: такому-то господину пожалована голубая лента,

то есть орден святого Андрея.

   Ст. 22. Как в попах соборных. Соборные церкви называются, у которых

несколько попов служат. Редко в таких попах согласие живет, понеже одного

ремесла люди в обществе без зависти пробыть не могут.

   Ст. 31. Никакой польги. Лучше бы было написать никакой пользы, да нужда

рифмы убедила употребить простолюдное слово вместо чистого русского.

   Ст. 32. Царство Ольги. Ольга - жена Игоря, сына Рюрикова, первого

российского самодержца, так христианской веры в России насадительница, как и

распространительница сил и славы сего империя; от святого Владимира, ея внука,

в святые вписана и почитается под именем Елены, которое приняла в крещении.

Начала царствовать в 950-е лето по рождестве Христове ("Синопсис русской

истории», стр. 37).

   Ст. 38. Думного, наместника. Думные бояре в старину то ж были, что теперь

тайные советники. Наместниками называлися управители провинций. Имена сих

чинов отменил император Петр Великий в начале 18 века по Христе.

   Ст. 41. Стены нашей салы. Знать, у отца сего дворянина в сале по стенам

расписаны были войны, в которых он присутствовал. Сала - слово французское,

sale - большая горница.

   Ст. 42. Как рвали строй, как ломали валы. То есть как, побеждая войска

неприятельские, брали городы.

   Ст. 49. Выборна таскалася свита. Выборные люди за ним следовали.

   Ст. 50. Крестова. Я чаю, для того так передняя горница называлася, понеже в

старину обыкновенно в ней отправлялися молитвы утренние и вечерние, и затем

вся восточная стена убрана была иконами и крестами, отчего принадлежащие к

господским домам попы крестовыми попами называлися.

   Ст. 54. С полными руками. С подарками.

   Ст. 60. Клад богатый явился. Многие у нас суеверно чают, будто клад, сиречь

закопанные в землю сокровища, счастливым являются в виде кошки, собаки и

других животных, которые где покажутся, на том же месте копать землю должно в

надежде обильной находки.

   Ст. 66 и 67. Лукавых приметы - лесть, похлебство. Два злонравия, весьма

обычайные лукавым людям, и по которым тотчас их признать можешь.

   Ст. 69. Благородство, будучи заслуг мзда. Когда почесть дворянства есть знак

награждения заслуг, весьма оно важно; в противном случае - пустое и бесплодное

имя.

   Ст. 70. Много в нем пользы признаваю. Много пользы государству, понеже такие

награждения и казне недорого становятся, и гораздо лучше ободряют людей к

хвальным действам, не только для того, что дворянское имя, преходя от предков к

потомкам, представляет свидетельство награждения добрых дел, но и затем, что в

многих надежда богатств меньше действует, чем надежда чести и славы.

   Ст. 77. Но тщетно имя оно. Оно, сиречь благородие, дворянство.

   Ст. 80. Грамота, плеснью и червями. Грамота, которою почесть дворянства

предкам нашим пожалована или подтверждена и за древностию уже червями и

молию попорчена, засвидетельствует, правда, что мы происходим от знатных

людей, но не покажет нас быть благородными. Одна собственная наша

добродетель может нам присвоить благородие.

   Ст. 82. Благородными явит одна добродетель. Nobilitas sola est atque unica virtus

(Ювенал. Сат. 8, ст. 20).

   Ст. 83. Презрев покой, снес ли ты. От сего стиха по 97-й есть подражание

Боаловых, сат. V, от стиха 44 по 54.

  

   Montrez nous cette ardeur qu’on vit briller en eux?

   Ce zele pour l’honneur, cette horreur pour le vice?

   Respectez vous les loix? fuyex vous l’injustice?

   Savez vous pour la gloire oublier le repos?

   Et dormir en plein champ le harnois sur le dos?

   Je vous connais pour noble a ces illustres marques, etc.

    

   Ст. 86. Суд судя, забыл ли ты страсти? Забыл ли ты свои страсти, которые часто

право судить мешают?

   Ст. 92. Впредь воля и сила. Ко всякому предприятию одна воля не довольна,

нужна и сила; много мы хотим - мало что можем.

   Ст. 96. Веришь ли, что всяк тебе человек подобен? Не предпочитаешь ли себя

прочим людям? Чаешь ли, что они тебе подобны? Что ты их не лучше, не

бесстрастнее, что они тебе в добродетелях соравняться могут, буде не превосходят?

   Ст. 98. Ектору иль Ахиллу. Ахилл, сын Пелея и Фетиды, был храбрый князь

греческий. На троянскую войну от отца с войском послан, многие свыше меры

мужества знаки показал. Ектора, сына Приама, царя троянского, Еленина же брата,

за которую война взгорелася, убил и греков всех почти сам один спас от рук

троянских. Ектор по Ахилле был знаменитейший мужеством в помянутой

троянской войне.

   Ст. 99. Иулий и Александр. Иулий Цесарь, первый римский император, сын

Луция Цесаря и Аврелии, Коттовой дочери, в 17-е лето своего возраста получил

чин великого священника Юпитерова, потом, чрез чины трибуна, квестора, едилла

и великого Понтифекса в консулы происшед, в том чину пять триумфов получил.

Одолев Помпея, своего неприятеля, вечным диктатором объявлен, и силою

самовластие достал; в сенате внезапно убит, умер 15 марта, 43 лет прежде Христа,

пожив 56. Александр Великий, царь македонский, сын Филиппа и Олимпии,

Дариев победитель, родился июля 6, 356 лет прежде Христа; умер в Вавилоне,

опоен ядом, в 33-е лето своего возраста.

   Ст. 102. Не разнишься псарским. Разумеется: с псарским сыном.

   Ст. 103. Спросись хоть у Нейбуша. Генерал-майор Нейбуш, приятель нашего

стихотворца, был знатный пиволюбец, впрочем честный весьма человек и

храбрый воин, к которому он имел крайнее почтение.

   Ст. 107. Разнится - потомком быть и проч. Понеже одна добродетель может

показать нас благородными, как выше сего упомянуто. Разницу должно поставлять

меж истинным благородным и меж тем, который от благородных предков

происходит; сего должно бы звать потомком благородных, а не благородным.

   Ст. 108. Та же и в свободных. Свободный тут значит дворянина или всякого

вольного человека, не холопа. Меж таким вольным человеком и холопом природа

никакой разницы не поставила в составе тела: та ж кровь, те ж кости, та же плоть.

Потому, ежели кто от холопа, от черни отличиться желает, должен отличаться

добрыми делами, добрыми нравами. Одно имя дворянское не может прикрыть

наши пороки; а те пороки, те наши худые нравы скоро могут то при умных людях

учинить, что они позабудут, что мы происходим от славных и благородных

родителей.

   Ст. 110. Буквы. Из которых составлено титло князя, графа и прочих степеней

дворянства.

   тот же. Злости. Злые нравы.

   Ст. 112. Истребят вдруг древния в умных память славы. Сродным порядком

речей: вдруг истребят в умных людях память древния славы. Чернь дивиться будет

твоим титлам, а умные люди, примечая твои злочинства, не только тебя презирать

будут, но и совсем забудут древнюю славу твоего рода.

   Ст. 113. И, чужих обнажена красных перьев, галка. В одной Езоповой притче

читаем, что галка, укравши от разных цветных птиц перья, ими украсилася, но как

скоро сии уведали воровство, напали на нее, и всяка свои перья отобрав; бедная

галка осталася гола и в насмешку всех зрителей. Таков дворянин без добродетелей,

в котором имя славное есть чужая украса.

   Ст. 114. Будет им. Им - умным людям.

   Ст. 115. Неправедно забыта бывает. Стихотворец, показав, что имя

благородного ничем не должно пользовать злонравному, приступает уже

доказывать, что и службы предков не можно таковому потомку приводить для

получения почестей и степеней. Для побуждения к охотной службе нужно, чтоб

потомки плодами трудов предков своих наслаждалися; понеже когда образец

милости и благодарства высших в ком видим, тогда ревнуем усердно, чтоб могли

и мы себе то же получить; как же инак в смертных нас можно продлить образец

тот, - разве продолжая награждение потомству того, кто оного первый достоин

показался? К тому же всяк, рассуждая краткость жизни своей, не так бы прилежал

в пользу отечества если бы награждение трудов не шло в наследство; любовь же от

себя происшедших убеждает и своего жития не щадить, чтоб их - благополучное

было. Но все вышепомянутое тогда нужно, когда потомки в нравах успевают, то

есть благонравия виды издают и надежду являют, что некогда могут быть полезны,

и как обидно бы было лишать благонравных потомков плода трудов их предков,

так безрассудно б было потомкам всю надежду свою поставлять на одни те

предков службы и затем самим унывать в лености и в других злонравиях.

   Ст. 118. 119, 120. Столбы сокрушатся и проч. Не должно опираться на одни

службы предков, понеже они не дают нам никакого права требовать себе новое

награждение, пока сами своими нравами не заслужим того, чтоб те, кои

награждать нас могут, вспомнили службы наших предков.

   Ст. 121 по 125. Светлой воды и проч. Предки тебе трудами своими расчистили

ключ воды чистой, сиречь дорогу к чинам, к богатству, к славе; вольно тебе

пользоваться их трудом, но нельзя пользоваться, буде не станешь черпать чистою

чашею, т. е. буде сам ты не очистишь себя от злонравия, буде не приложишь

собственный труд.

   Ст. 125. Ты сам, праотцев твоих. Смотри выше сего стих 32 по 46.

   Ст. 126. Пала она и делам и нраву. Предки твои достали свою славу чрез свои

нравы и чрез свои дела.

   Ст. 133. Потрись на оселку, друг и проч. Ты сам признал, что предки твои

достали свою славу трудами своими и своим добронравием. Потому рассмотри сам

свои дела и потом суди, являешь ли ты в себе такой знак благородного рождения и

правильны ли твои жалобы, что тебя забывают в углу, когда подлых, но

добронравных в чины производят. Известно, что на оселку трут серебро и золото,

чтоб вызнать тех руд доброту.

   Ст. 135. Пел петух и проч. Сатирик начинает Евгениеву жизнь исследовать, чтоб

ему доказать, что никакой заслуги и хвального нрава и знания в себе не имеет и

что потому достоин быть забытым.

   Ст. 136. Тогда войско выводили. Подражание десятого стиха VIII Ювеналовой

сатиры:

   ...Si dormire incipis ortu

   Luciferi, quo signa duces et castra movebant.

    

   Ст. 142. Пойло, что шлет Индия. Кофе или шоколад. Лучший кофе приходит из

Аравии, но и во всех Индиях тот овощ обилен. Всем уж у нас известно, что тот

овощ, сжарив, смолов мелко и сваря в воде, вместо завтрака служит, и

прихотливым - в забаву после обеда. Шоколад есть состав из ореха, какао

называемый, который растет в Индиях Западных, из сахару и из ванили, другого

пахучего овоща той же Индии. Тот состав варят в воде или молоке, и пока варится

оный, часто болтают, чтоб пить горячий с пеною, и то пойло вместо завтрака

принимается во всей почти Европе.

   Ст. тот же. Иль везут с Китая. Сиречь чай. Всем известно же, что лучший чай

(пахучий и вкусный листок древа, так называемого) приходит из Китая и что, того

листика вложив щебень в горячую воду, вода та становится, приложив кусок

сахару, приятное пойло.

   Ст. 145. Женских достойную плеч. Евгений спит до полудни и позднее,

проснувся, тянется и нежится в постели, пока по завтраке начинает убирать свои

волосы. Для того убору вскинет на плечи тонкую полотняную завеску, которая в

то время обыкновенно вздевается, чтоб остеречь платье или рубашку от пудры, что

на волосы сыплется.

   Ст. 146. Волос с волосом прибираешь к чину. Завиваешь кудри и устраиваешь

волосок к волоску с многим прилежанием, чтоб все лежали красиво и порядочно.

   Ст. 147. Часть над лоским лбом и проч. Так щегольство разделяет волосы

убранные - на три доли: часть обыкновенно над лбом, коротенько обрезав, гребнем

торчит, часть свободно играет, завиты в колечки, и большая часть к темю, связав

тесьмою, вкладывается в черный тафтяной мешок, который висит по спине.

   Ст. 150. Племя тебе подобных. Такому искусному убору волос твоих дивятся

люди, тебе подобные, которые всю свою славу в убранстве ставят. Умный человек

презирает внешнюю и об одной внутренней украсе печется.

   Ст. 151 и 152. Ты сам, новый Нарцисс, жадно глотаешь очми себя. Тебе

подобные дивятся твоему убранству; да ты и сам, как Нарцисс, не можешь на себя

наглядеться, жадно себя в зеркале своем смотришь и любуешься. Нарцисс, по

баснословию древних, был сын реки Цефица и нимфы Лириопеи, столь красивый,

что все в него влюбливалися. В жаркие летние дни приклонився он в колодезю

напиться и увидел себя, и сам в себя влюбился, но, узнав, что сам собою свою

похоть исполнить не может, с печали умер.

   Ст. 153. Пот с слуги валится. Слуга, надевая тебе тесные башмаки, вспотел.

   Ст. 154. В две мозоли и тебе. Тесные башмаки часто натирают мозоли; однако ж

щеголь готов и тою болезнию купить красу оную, чтоб иметь маленьку ножку.

   Ст. 155. Избит пол, и под башмак. Чтоб натянуть тесный башмак на ногу, нужно

долго и сильно бить ногою в пол, и подмазывается тогда подошва башмака мелом,

чтоб не скользить, и тем лучше опираться можно было.

   Ст. 156. Деревню взденешь. Взденешь кафтан пребогатый, который стал тебе в

целую деревню. Видали мы таких, которые деревни свои продавали, чтоб себе

сшить уборный кафтан.

   Ст. 157. Не столько стало народ. Стих, у Виргилия взятый в Енеиде, книге I:

   Tantae molis erat Romanam condere gentem.

    

   Смотри там, какие были труды Енеевы, пока прибыл в Италию и поселил своих

людей. Не меньши были труды его наследников в утверждении и распространении

римской области.

   Ст. 159. Щегольства и моды. Мода - слово французское. Mode - значит

обыкновение в платье и уборах, и самых нравов человеков. Крестьяне у нас

называют поверьем.

   Ст. 161. и проч. по 165. Чтоб летам сходен был цвет и проч. Щегольские

правила требуют, чтоб красный цвет, а наипаче шипковый не употре

 

На злобного человека

 

1 Того вы мужа, что приятна зрите

   Лицом, что в сладких словах, клянись небом,

   Дружбу сулит вам, вы, друзья, бегите! -

   Яд под мягким хлебом.

  

   5 Если бы сердце того видеть можно,

   Видно б, сколь злобна мысль, хоть мнятся правы

   Того поступки, и сколь осторожно

   Свои таит нравы.

  

   Помочи в нуждах от него не ждите:

   10 Одному только он себе радеет;

   Обязать службой себе не ищите:

   Забывать умеет.

  

   Что у другого в руках ни увидит,

   Лишно чрезмерно в руках тех быть чает

   15 И неспокойным сердцем то завидит:

   Все себе желает.

  

   Когда вредить той кому лише сможет,

   Вредит, никую имея причину;

   Сильно в несчастье впадшему поможет

   20 Достичь злу кончину.

  

   Ни седина честна, ни святость сана,

   Ни слабость пола язык обуздати

   Его возможет; вся суть им попрана,

   Всех обыкл пятнати.

  

   25 Кому свое с ним счастие благое

   Не дало знаться, хоть хул убегает.

   Божие имя щадит он святое,

   Что бога не знает.

  

   О царю небес! иже управляешь

   30 Тварь всю, твоими созданну руками,

   Почто в нем наши язвы продолжаешь?

   Просим со слезами -

  

   Пусти нань быстры с облак твои стрелы,

   Законоломцам скованны в погибель,

   35 И человеческ радостен род целый

   Узрит его гибель.

 

1732

 

На Зоила

 

1 Ей, змииного яда не столь вредит сила,

   Сколько сердце и устне злобного Зоила!

   По нем, может ли что быть в целом свете право?

   Все не туды, один он мыслит только здраво.

   5 Игрока осуждает и его повадку,

   Что имение свое загнул на девятку;

   Роскошного ругает: «Сам-де ты впал в бедства,

   Для чего так промотал сильных три наследства?

   Забыл ты яишницы кушать голубины,

   10 Ортоланов нет: с нуждой промыслишь мякины;

   7И жена твоя ходит покрыта убрусом,

   Как Лазарь обязан встал, воскресши Исусом».

   Если с печальна сердца страждет, лицо в поте -

   «Почто с детыми та ходит в французском бармоте?»

   15 Обняла уж их нужда и бедность без меры -

   «Не пора ли им отстать католицкой веры?»

   Ах, хотя жалость сама оных защищает,

   Но Зоилина стрела и тому ударяет.

   Не так цельно чрез воздух шар летит с металла,

   20 Сколь быстро мрачится честь от твоего жала.

   Скажи, что тебе нравно, что по твоей моде?

   Иной в девятый пишет не последний в роде,

   Что уж слова на спинах легче писать мелом,

   Неж вредительному быть без причины делом;

   25 Хитрым твоим советом и твоей рукою

   Чуть иного не пустил таскаться с сумою;

   Да еще мало и той показалось злости -

   Начал поносить, что он мот в карты и кости.

   Пусть, государь, по-твоему, всяк бывает страстный, -

   30 Ты разве тех избежал и ни в чем причастный?

   Вспомни, вспомни и к себе собственны досады:

   Сладостно ли ты вкусил печальны обряды,

   Где друзья, врази ль твои с тобой поступали,

   Здравого в веселиях мертвым тя сказали,

   35 Да в противность законам и в противность чести

   Зловредным тем действием исполнили вести.

   Ну, если бы я имел сердце свое злобно,

   Конче б стихами во вред твой писать удобно,

   Но оставлю грубым те краски и кисти.

   40 Хоть ты меня обидел, а мне нет корысти

   Равномерно воздавать хулы за обиды.

   Разве уж позволено честь бить так, как гниды?

   Возьми все имение, збавь жизнь, а не чести.

   Правду я тебе сказал, написал без лести:

   45 Ты рожден благороден, разумом доволен,

   Изобилуешь во всем, разных искусств полон;

   Дети тебе утеха зрятся благонравны,

   Промыслом твоим будут почтенны и славны,

   Коль страхом закона тех в добродетель справишь, -

   50 Почто, почто обыкность твою не оставишь?

   Кому друг - там услуги, там честь, там и верность.

   Сие хвально, да на что ж безмерность?

   Кто недруг или хотя пришел не по нраву -

   Злишься, терзаешь всяко и отъемлешь славу.

   55 Престань, бедная муза! что так рассуждаешь,

   Столь грубыми стихами почто исправляешь?

   Про нас с тобой уж и так всякое зло трубят;

   Иль тебе не печально, что люди не любят?

   И не в твою пору, князь, красота Парнаса,

   60 Кинул сатиры, смолчал, престал того ж часа

   Злые нравы исправлять с забавою складно,

   Когда уже усмотрел, что многим досадно.

   А мы с тобой на свете малейша атома,

   Счастие наше слабе паукова дома,

   65 Да столь дерзновенны! ей, чтоб не пострадали,

   Молчи убо впредь, а то быть так, как сказали.

  

1738

  

ПРИМЕЧАНИЯ

   Когда автор сей сатиры обижен стал быть безвинно Зоилом, тогда написал сию

не в таком намерении, чтоб тем ему вреда нанести, но паче чувствительно

показать, как всякая обида в чести несносна бывает. Притом же, может, и такую

имел надежду, что когда дойдет ушей того, кто здесь под именем Зоила списан, и

познав, сколь неприлично благородному человеку в злословии упражняться, если

б свой худой обычай оставит. В прочем всякую хвалу приписуем, и остроту разума

его почитаю; поистине сожалеть должно, что сия знатная персона в себе сию

только погрешность имеет, которая ему сделалась обычаем худого сообщенства в

младых его летах. Я могу оказать смело, если б его острый разум был учрежден и

определен к важнейшему делу, конечно б сделал честь российской нации, что

всякий со мной то ж сказать может, если кто об нем бесстрастно рассуждать будет.

   Ст. 15. Обняла уж их нужда. Двократы пишучи к Демонику, другу своему, о

поведении благонравну к людям, между прочим и сие ему советует, то есть

 

никому бедностью не попрекати: счастие обще всем смертным непостоянно, а

будуще время нам еще неизвестно.

 

На состояние сего света. К солнцу

 

1 Солнце! Хотя существо твое столь есть чудно,

   Что ему в век довольно удивиться трудно -

   В чем нам и свидетельство древни показали,

   Когда тебя за бога чрез то почитали, -

   5 Однако мог бы я то признать несомненно,

   Что было б ты в дивности твоей переменно,

   Если б ты в себе живость и чувства имело,

   Чем бы могло всякое в свете познать дело.

   Буде б честь от нас богу ты узнать желало -

   10 В-первых, бы суеверий бездну тут сыскало.

   Мужик, который соху оставил недавно,

   Аза в глаза не знает и болтнуть исправно,

   А прислушайся, что врет и что его вздоры!

   Ведь не то, как на Волге разбивают воры.

   15 Да что ж? Он ти воротит богословски речи:

   Какие пред иконы должно ставить свечи,

   Что теперь в церквах вошло старине противно;

   Как брадобритье терпит бог, то ему дивно.

   На что, бает, библию отдают в печати,

   20 Котору христианам больно грешно знати?

   Вон иной, зачитавшись, да ереси сеет;

   Говорит: «Не грешен тот, кто бороду бреет».

   Парики - уж всяк знает, что дьявольско дело,

   А он, что то не грешно, одно спорит смело;

   25 Платье немецко носит, да притом манжеты;

   Кто их назовет добром? все - адски приметы;

   А таки сказуют, что то не противно богу.

   Ох! как страшно и слышать таку хулу многу!

   Все ж то се нет ничего; вон услышишь новый

   30 От него тверд документ, давно уж готовый.

  

   «Как, - говорит, - библию не грешно читати,

   Что она вся держится на жидовской стати?

   Вон де за то* одного и сожгли недавно,

   Что, зачитавшись там, стал Христа хулить явно.

   35 Ой нет, надо библии отбегать как можно,

   Бо, зачитавшись в ней, пропадешь безбожно.

   Есть и без нея что честь, лишь была б охота,

   Вот, полно, мне мешает домашня забота,

   А то б я купил книгу, котору, не знаю

   40 Какой, пустынник писал, да Семик быть, чаю.

   Так то-то уже книга, что аж уши вянут,

   Как было грамотники у нас читать станут!

   Там писано, как земля четырьмя китами

   Стоит, которы ее подперли спинами;

   45 Сколько Солнце всякий день миллионов ходит,

   И где оно в палаты в отдышку заходит;

   Как в нынешнее время не будут являться

   Святцы и богатыри; что люди мерзятся

   Брадобритием и всем бусурманским нравом,

   50 Не ходят в старом отцов предании правом.

   Все там есть о старине. С мала до велика

   Сказать мне все подробну не станет языка».

   Все ж то се еще сошник плесть безмозгло смеет;

   Все врет, хоть слова складно молвить не сумеет.

   55 Кто ж опишет которы по грамоте бродят?

   Те-то суеверие все в народе родят;

   От сих безмозглых голов родятся расколы;

   Всякий простонародный в них корень крамолы;

   Что же пьянство, то у них в самом живом цвете.

   60 Тая-то вещь им мнится всех шятейша в свете.

   Ну-тко скажи такому, что всяк день воскресный

   Не в пьянстве должно справлять во всей поднебесной,

   Но лучше б в учениях церковных медлети,

   Неж на кабаках пьяным бесчинно шумети, -

   65 То уж он ти понесет представлять резоны,

   Что с ума тя собьет, хоть ты как будь ученый.

   Выймет тебе с сундука тетради цвелые,

   Предложит истории все сполна святые,

   Не минет и своего отца Аввакума -

   70 Так его запальчивость тут возьмет угрюма.

   И тотчас, те предложив, начнет уличати:

  

   «Грешно-де весь день будет богу докучати;

   Смотри, что истории в себе заключают:

   Ведь и в небе обедни в часы отпевают,

   75 А не весь день по-вашему в молитве трудятся;

   Отпев час урочный там, с богом веселятся».

   Сей-то муж в философии живет ненарушно:

   Признают то пьяницы все единодушно;

   Сей и Аристотелю не больно уступит,

   80 Паче когда к мудрости вина кружку купит.

   Да что ж сим дивиться? Вон на пастырей взглянем,

   Так тут-то уже разве, дивяся, устанем;

   Хочет ли кто божьих слов в церкви поучиться

   От пастыря, то я в том готов поручиться,

   85 Что, ходя в церковь, не раз по?том обольется,

   А чуть ли о том от них и слова добьется.

   Если ж бы он подошел к попу на кружало,

   То уж там одних ушей будет ему мало,

   Не переслушаешь речь его медоточну:

   90 Опишет он там кругом церковь всю восточну.

   Да как? Не учением ведь здравым и умным,

   Но суеверным мозгом своим, с вина шумным,

   Плетет тут без рассмотру и без стыда враки;

   В-первых, как он искусен все совершать браки,

   95 Сколько раз коло стола обводити знает

   И какой стих за всяким ходом припевает.

   То, все это рассказав, станет поучати,

   Как с честью его руку должно целовати.

   «Не знаю, - говорит, - как те люди спасутся,

   100 Что давать нам на церковь и с деньгами жмутся.

   Ведь вот не с добра моя в заплатах-де ряса;

   Вон дома на завтра нет купить на что мяса;

   Все-де черт склонил людей и с немцами знаться.

   О, проклятые! Зачем нас дарить скупятся?

   105 Как такие исцелят души своей раны,

   Что не трепещут смело знаться с бусурманы?

   Каки б они ни были, да только не русски;

   Надобно б их отбегать: уж в них путь не узкий,

   Но широкие врата к пагубе доводят,

   110 Они ж, несмотря на то, смело туда входят!

   А нам-де уже затем пересеклась дача,

   И с просфирами, увы! бедств, достойных плача!»

   Но ежели те речи поверстать бы в дело,

   То б казанье написал с залишком всецело.

   115 Как же, на таких смотря, уж простолюдины

   К заблуждению себе не возьмут причины?

   Все ж то это мелкоту я здесь предлагаю,

   Которую по силе могу знать и знаю;

   Высших же рассуждений чрезмерну примету

   120 О боге суеверий списать силы столько нету.

   Такие-то виды суть нашей к богу чести,

   Не поминая чудес притворных и лести.

   Не думай же, что все тут; нет тысячной части:

   Списать то все как надо - в обмороке пасти.

   125 Довольно и сих тебе я собрал к примеру.

   Еще мало посмотрим нашу к властям веру.

   Смотри: купец украшен в пояс бородою,

   В святом и платье ходит, только не с клюкою,

   Во всем правдив, набожен: прийдет до иконы -

   130 Пол весь заставит дрожать, как кладет поклоны!

   И чаял бы ты, что он весь в правости важен;

   Погляди ж завтра аж где? - Уж в тюрьме посажен.

   Спросишь: «За что тут муж сидит святой и старый?» -

   Воровством без пошлины провозил товары.

   135 Этакой святец! Вот что делает, безгрешный!

   К богу лицемер, к власти вор и хищник спешный!

   Да что ж над сим дивиться, сей обычной моды?

   Вон дивись, как учений заводят заводы:

   Строят безмерным коштом тут палаты славны,

   140 Славят, что учения будут тамо главны;

   Тщатся хотя именем умножить к ним чести

   (Коли не делом); пишут печатные вести:

   «Вот завтра учения высоки зачнутся,

   Вот уж и учители заморски сберутся:

   145 Пусть как можно скоро всяк о себе радеет,

   Кто оных обучаться охоту имеет».

   Иной бедный, кто сердцем учиться желает,

   Всеми силами к тому скоро поспешает,

   А пришел - комплиментов увидит немало,

   150 Высоких же наук там стени не бывало.

   А деньги хоть точатся тут бесперерывно,

   Так комплиментов много с них - то и не дивно.

   Где если то мне о сем все сполна писати,

   То книгу превелику надобно сшивати.

   155 Полно, и так можно знать, как то сего много;

   Добра мало, а полно во всем свете злого.

   Смотри, и летописцы ведь толсты недаром,

   Все почти нагружены этим же товаром.

   Что ж уж сказать о нашем житье межусобном?

   160 Как мы живем друг к другу в всяком деле злобном?

   Тут глаза потемнеют, голова вкруг ходит,

   Рука с пером от жалю как курица бродит.

   Грозят нам права земски, но бог правосудный -

   Чтоб богатый не был прав, а обижен скудный,

   165 Не судило б нас сребро, но правда святая,

   Винным казнь, а правым милость подавая.

   Мы ж то помним и знаем, как сребра не видим,

   И клянемся богу, что бедных не обидим,

   Но в правости все будем о душах радети,

   170 А на лица и сребро не станем смотрети.

   Когда ж несут подарки, где злато блистает,

   То вся та мысль за сто верст от нас отбегает.

   Где божий и земский страх? Даром наши души,

   Как звонят серебряным колокольцем в уши;

   175 Подьячий ходит сух, худ, лишь кожа да кости,

   Ведь не с труда ссох - с коварств да завистной злости,

   Что ему не удастся драть так, как другому;

   Нет чем жену потешить, как придет до дому;

   Лучше б он изволил тут смерть перетерпети,

   180 Нежель над чиим делом без взятки сидети.

   Вон иному, хоть деньги он с казны считает,

   А не взять ему гривны - душа смертно тает.

   Так-то мы милостивы, к бедным правосуды:

   Выше душ ставим деньги, не плоше Иуды.

   185 Что ж когда еще глубже мы в свет сей заглянем?

   Везде без удовольства удивляться станем.

   Философ деревенский оброс сединами,

   Сладкими рассуждает о свете речами.

   «Как, - говорит он, - теперь черт показал моду

   190 Грех велик творить, то есть табак пить народу,

   От которого весь ум человечь темнеет

   И мозг в голове весьма из дня на день тлеет;

   Уж мы-де таких много образцов видали,

   Что многие из того люди пропадали».

   195 То он же обличает в людях моду грубу,

   А себе четвериком сам валит за губу.

   Так-то людей осуждать мы тотчас готовы,

   Людей видим больных, а сами не здоровы:

   Так вот иной хвастает, что славы не любит,

   200 А сам за самое то с света людей губит;

   Говорит: лицемерство ему неприятно,

   А самим делом держать то внушает внятно.

   Теперь в свете сем буде кто пожить желает,

   Пускай правды далеко во всем отбегает.

   205 Инако бо нельзя двум господам служити,

   Нельзя богу и свету вместе угодити.

   Так-то сей свет состоит, так всем злым причастный,

   Всех бедств, мерзостей полон, во всем суестрастный.

   Еще ж то тут у нас нет миллионной доли,

   210 Ибо тое все списать нет силы и воли.

   Что ж, Солнце? Погрешил ли я, так рассуждая,

   Что если б ощущало ты в свете вся злая,

   По-человечески бы могло премениться.

   И, право, не престану я о сем дивиться,

   215 Как так ти дана воля сиять терпеливно

   На нас бедных, столь богу живущих противно.

   Больше с удивления не могу писати,

   И хоть не в пору, да уж принужден кончати.

 

1738

  

ИЗЪЯСНЕНИЕ

  

   Писана сия сатира 1738 году месяца июля в последних числах, которую сатирик

в немощи своей в забаву себе сочинил, рассуждая бедность человеческую, которой

и он немало причастия имел; и понеже о состоянии света оную писал, то избрал

речь оную положить к Солнцу, как к всесветному светилу прилично. Совершив он

сю сатиру, с покорнейшим своим прошением вручил оную одному из

чистосердечных и весьма доброжелательных приятелей своих к исправлению, не

довольствуясь, по обычаю безмозглых, но высокомнительных в себе голов, своим

скудным рассуждением. Говорит он к Солнцу, что (мнит он) если бы оно было в

чувствах, то есть, чтоб могло разуметь, видеть, рассуждать, слышать, чувствовать и

прочая, то, по человеческой напротивно их себе злобы, должно бы ему, конечно,

своим сиянием, на наши всезлейшие и противнейшие дела смотря, премениться,

понеже так весь свет наполнен гнусными действами, что богу мерзкий и

противный властям, неверный и хищный, да сверх того и самому себе вреден, на

что он разные примеры представляет.

   Ст. 11. Мужик, который. Сей пример о суевериях, от безмозглых голов

мужичьих пахарских происходящих, весь не выдуман, по обычаю поэтическому,

но многократно слышан был от таких суеверцев.

   Ст. 17. Что теперь в церквах вошло. Всегда такие безумные головы и о великих

вещах рассуждать смеют, а наипаче где что не по-старому делается, - что автор

довольно приметил, живучи между ними.

   Ст. 18. Как брадобритье. Брадобритие мерзостнее всего ставят пред богом за

несносный грех глупцы.

   Ст. 21. Вон иной, зачитавшись. Мужики глупые, которые старины держатся,

отнюдь ничего не ведая и брадобритие, парики, платье немецкое и проч. в

погибель людей крайнюю ставя, думают и утверждаются на том, что сии мнимые

им ереси все происходят от тех, которые библию читают; а если спросишь его: что

- библия, то он, никогда истины ея не ведаючи, скажет, что сказывано ему, будто

какие тетрадки, от жидов написанные. Не раз автор сердцем сокрушался, на толь

безумные, но у них твердые суеверия смотря.

   Ст. 29. Все ж то се нет ничего. Сим стихом автор говорит, что прежние

суеверные речи не столь еще важны, как следующие, ст. 16 и проч.

   Ст. 33. Вон де за то. В Санктпетербурге 1738 году месяца июля и средних числах

сожжен, по уложениям блаженныя памяти российских государей, бывший

морского флоту капитан за то, что принял жидовскую веру и так крепко на оной

утвердился, что, не смотря правды, упрямством своим в страшном на спасителя

нашего Христа хулении погиб; который случай безмозгим невеждам немалую

причину подал сумневаться о библии, когда они слышат, что жиды ветхого закона

держатся. О, как безумные и дерзкие невежды! Причина ли библия святая

дьявольского того орудия погибели?

   Ст. 37. Есть и без нея. Подлинно, что бездельные тетради глупых дьячков лучше

мужики почитают, неж святое что.

   Ст. 40. Да Семик, чаю. Семик, после прежнего идолопоклонничества оставшийся

богомерзкий праздник, и до сих пор от суеверных простаков с великою честью

празднуется. Собираются тогда обоего пола особы, а наипаче в глупости

застарелые, и поют на имени идолов сочиненные бесовские песни, напившися

допьяна; между тем, вырубив березку, различных цветов лоскутками, лентами и

платками убирают и потом весь день с гудками и скверными песнями коло ея

скачут и танцуют, а по нескольких днях, опять собрався, с гудками и превеликим

шумом песней оную березку относят к реке и на воду пускают с какими

приговорами напоследок. Оные суеверны признают, что этого праздника имя

взято с некоторого святого пустынника, которому имя было Семик.

   Ст. 43. Там писано. Сии все речи неоднократно произносили суеверные головы,

философствуя, как то Земля состоит и на чем, и совершенно утверждают, что Земля

есть девица чистая и непорочная и стоит она на спинах четырех китов.

   Ст. 45. Сколько Солнце. Помянутые пустые головы суеверных (буди достойно их

назвать) философов доказывают, что Солнце святое есть девица ж непорочная,

живая и чувственная, и что оно когда заходит, то в своих палатах через ночь

отдыхает, понеже несколько, не упомню, сказуют они, миллионов миль ходит в

день, по учению Семикову.

   Ст. 47. Как в нынешнее. Все староверцы утверждают, что теперь ни святцам, ни

богатырям явления не будет, понеже люди омерзились брадобритием и платьем

немецким.

   Ст. 69. Не минет и своего. Аввакум, первый расколов затейщик, самая безмозгая,

буйная и упрямая голова был, от которого великие хулы на православную веру

произошли, за что он по указам казнь достойную приняв, но в раскольников в

святых есть.

   Ст. 72. Грешно-де весь день. Случилось автору видеть об этом глупцов тетрадки,

где написано, что некоторый пастух слышал, до коих меСт. в небе обедня

правится.

   Ст. 93. Плетет тут без рассмотру. Удивительная вещь, как  этим

несчастлива, что пастыри в ней больше к пьянству и суеверию, нежели к

поучению и поощрению добродетельному, людям угодны суть. В сем стихе хотя не

кажется суеверие, однако многие суть непомянутые здесь у всех почти на примете,

а и кроме того: не надлежало бы священству на кабаках пред простым народом к

соблазну пустое врать и балы точить. Но не вообще о всех тут помянуто: суть бо

некоторые благочестивые и постоянные, которых, как истинных отцов своих,

почитать и славить должны.

   Ст. 107. Каки б они. Весьма бы то здравое учение было, если б он учил веры

бусурманской отбегать; но то беда, что он вообще учит их не любить, каковы б они

ни были, а должность пастырская первая - то, что, умножая по закону божию

братолюбие, должно проповедывать, что не должно за то ненавидеть людей, что

они иностранны, но надлежит смотреть на их нрав, рассуждая то, что за всякого в

свете человека кровь свою пролиял Христос; и правда, буди возможно, надобно бы

их приводить к познанию истины, если же невозможно - иным в злочестие не

сообщася, а их Христа ради любить; они за себя ответ свой богу воздадут, а

христианин в любви ближнего пред богом чиСт. будет.

   Ст. 108. Путь не узкий. Обычно пьяным людям Священное писание всуе

употреблять; так пьяница, когда принимает от целовальника стакан с вином,

говорит: «Чашу опасения прииму"; когда выходит вон с кабака, говорит: «Изыдите,

винограда делателие», и проч. без числа.

   Ст. 120. О боге суеверий. Подлинно, так того много, что все то описать нет силы,

ибо и слышать страшно.

   Ст. 122. Не поминая чудес. Много было и того в свете, что в прельщение народа

претворяли чудеса из духовного чину, чем от иностранных народов и на истинные

немало навели пороков богопротивные сии лестцы.

   Ст. 123. Не думай же. Автор говорит к Солнцу, что еще суеверий народных и

священных не показал он и тысячной части, представляя тому доказательство, что

если все тое подробну описывать, то надобно разве в обморок впасти ради

бесчисленного их множества.

   Ст. 155. Как то сего много. То есть неверности к властям нашим.

   Ст. 157. Смотри, и летописцы. Правда, что в летописцах большая половина

написано содержится о измене и всяких неверностях к властям, то есть государям

нашим, в прежни времена бывших.

   Ст. 159. Что ж уж сказать. Автор, смотря на наши междоусобные бездельные

действия, не знает, что писать и что опустить, понеже неизмеримы суть.

   Ст. 174. Как звонят. Звонит серебряным колокольцем в уши - есть фразес

русская, то есть давать деньги.

   Ст. 206. Нельзя богу и свету. Христос, спаситель наш, сказал в Евангелии: не

можете работати богу и мамоне; а автор сей сатиры переменил, вместо мамоны

свету написал, которо все едину силу имеет; ибо мамона, по разумению святых

особ, дьявол толкуется, а дьявол со всем своим угодием и орудием противен богу;

дела ж световые, которые от света, а не от бога, угодны дьяволу, убо дьявол и свет,

по дьявольскому угождению, противен богу; итак, все злые дела света к дьяволу,

яко начальнику и корени тех, воспитывать должно.

 

На хулящих учения. К уму своему

 

1 Уме недозрелый, плод недолгой науки!

       Покойся, не понуждай к перу мои руки:

       Не писав летящи дни века проводити

       Можно, и славу достать, хоть творцом не слыти.

       5 Ведут к ней нетрудные в наш век пути многи,

       На которых смелые не запнутся ноги;

       Всех неприятнее тот, что босы проклали

       Девять сестр. Многи на нем силу потеряли,

       Не дошед; нужно на нем потеть и томиться,

       10 И в тех трудах всяк тебя как мору чужится,

       Смеется, гнушается. Кто над столом гнется,

       Пяля на книгу глаза, больших не добьется

       Палат, ни расцвеченна марморами саду;

       Овцу не прибавит он к отцовскому стаду.

      

       15 Правда, в нашем молодом монархе надежда

       Всходит музам немала; со стыдом невежда

       Бежит его. Аполлин славы в нем защиту

       Своей не слабу почул, чтяща свою свиту

       Видел его самого, и во всем обильно

       20 Тщится множить жителей парнасских он сильно.

       Но та беда: многие в царе похваляют

       За страх то, что в подданном дерзко осуждают.

      

       «Расколы и ереси науки суть дети;

       Больше врет, кому далось больше разумети;

       25 Приходит в безбожие, кто над книгой тает, -

       Критон с четками в руках ворчит и вздыхает,

       И просит, свята душа, с горькими слезами

       Смотреть, сколь семя наук вредно между нами:

       Дети наши, что пред тем, тихи и покорны,

       30 Праотческим шли следом к божией проворны

       Службе, с страхом слушая, что сами не знали,

       Теперь, к церкви соблазну, библию честь стали;

       Толкуют, всему хотят знать повод, причину,

       Мало веры подая священному чину;

       35 Потеряли добрый нрав, забыли пить квасу,

       Не прибьешь их палкою к соленому мясу;

       Уже свечек не кладут, постных дней не знают;

       Мирскую в церковных власть руках лишну чают,

       Шепча, что тем, что мирской жизни уж отстали,

       40 Поместья и вотчины весьма не пристали».

      

       Силван другую вину наукам находит.

       «Учение, - говорит, - нам голод наводит;

       Живали мы преж сего, не зная латыне,

       Гораздо обильнее, чем мы живем ныне;

       45 Гораздо в невежестве больше хлеба жали;

       Переняв чужой язык, свой хлеб потеряли.

       Буде речь моя слаба, буде нет в ней чину,

       Ни связи, - должно ль о том тужить дворянину?

       Довод, порядок в словах - подлых то есть дело,

       50 Знатным полно подтверждать иль отрицать смело.

       С ума сошел, кто души силу и пределы

       Испытает; кто в поту томится дни целы,

       Чтоб строй мира и вещей выведать премену

       Иль причину, - глупо он лепит горох в стену.

       55 Прирастет ли мне с того день к жизни, иль в ящик

       Хотя грош? могу ль чрез то узнать, что приказчик,

       Что дворецкий крадет в год? как прибавить воду

       В мой пруд? как бочек число с винного заводу?

       Не умнее, кто глаза, полон беспокойства,

       60 Коптит, печась при огне, чтоб вызнать руд свойства,

       Ведь не теперь мы твердим, что буки, что веди -

       Можно знать различие злата, сребра, меди.

       Трав, болезней знание - голы все то враки;

       Глава ль болит - тому врач ищет в руке знаки;

       65 Всему в нас виновна кровь, буде ему веру

       Дать хочешь. Слабеем ли - кровь тихо чрезмеру

       Течет; если спешно - жар в теле; ответ смело

       Дает, хотя внутрь никто видел живо тело.

       А пока в баснях таких время он проводит,

       70 Лучший сок из нашего мешка в его входит.

       К чему звезд течение числить, и ни к делу,

       Ни кстати за одним ночь пятном не слать целу,

       За любопытством одним лишиться покою,

       Ища, солнце ль движется, или мы с землею?

       75 В часовнике можно честь на всякий день года

       Число месяца и час солнечного всхода.

       Землю в четверти делить без Евклида смыслим,

       Сколько копеек в рубле - без алгебры счислим».

       Силван одно знание слично людям хвалит:

       80 Что учит множить доход и расходы малит;

       Трудиться в том, с чего вдруг карман не толстеет,

       Гражданству вредным весьма безумством звать смеет.

      

       Румяный, трожды рыгнув, Лука подпевает:

       «Наука содружество людей разрушает;

       85 Люди мы к сообществу божия тварь стали,

       Не в нашу пользу одну смысла дар прияли.

       Что же пользы иному, когда я запруся

       В чулан, для мертвых друзей - живущих лишуся,

       Когда все содружество, вся моя ватага

       90 Будет чернило, перо, песок да бумага?

       В веселье, в пирах мы жизнь должны провождати:

       И так она недолга - на что коротати,

       Крушиться над книгою и повреждать очи?

       Не лучше ли с кубком дни прогулять и ночи?

       95 Вино - дар божественный, много в нем провору:

       Дружит людей, подает повод к разговору,

       Веселит, все тяжкие мысли отымает,

       Скудость знает облегчать, слабых ободряет,

       Жестоких мягчит сердца, угрюмость отводит,

       100 Любовник легче вином в цель свою доходит.

       Когда по небу сохой бразды водить станут,

       А с поверхности земли звезды уж проглянут,

       Когда будут течь к ключам своим быстры реки

       И возвратятся назад минувшие веки,

       105 Когда в поcт чернец одну есть станет вязигу, -

       Тогда, оставя стакан, примуся за книгу».

      

       Медор тужит, что чресчур бумаги исходит

       На письмо, на печать книг, а ему приходит,

       Что не в чем уж завертеть завитые кудри;

       110 Не сменит на Сенеку он фунт доброй пудры;

       Пред Егором двух денег Виргилий не стоит;

       Рексу - не Цицерону похвала достоит.

       Вот часть речей, что на всяк день звенят мне в уши;

       Вот для чего я, уме, немее быть клуши

       115 Советую. Когда нет пользы, ободряет

       К трудам хвала, - без того сердце унывает.

       Сколько ж больше вместо хвал да хулы терпети!

       Трудней то, неж пьянице вина не имети,

       Нежли не славить попу святую неделю,

      

       120 Нежли купцу пиво пить не в три пуда хмелю.

       Знаю, что можешь, уме, смело мне представить,

       Что трудно злонравному добродетель славить,

       Что щеголь, скупец, ханжа и таким подобны

       Науку должны хулить, - да речи их злобны

       125 Умным людям не устав, плюнуть на них можно;

       Изряден, хвален твой суд; так бы то быть должно,

       Да в наш век злобных слова умными владеют.

       А к тому ж не только тех науки имеют

       Недрузей, которых я, краткости радея,

       130Исчел иль, правду сказать, мог исчесть смелея.

       Полно ль того? Райских врат ключари святые,

       И им же Фемис вески вверила златые,

       Мало любят, чуть не все, истинну украсу.

      

       Епископом хочешь быть - уберися в рясу,

       135 Сверх той тело с гордостью риза полосата

       Пусть прикроет; повесь цепь на шею от злата,

       Клобуком покрой главу, брюхо - бородою,

       Клюку пышно повели - везти пред тобою;

       В карете раздувшися, когда сердце с гневу

       140 Трещит, всех благословлять нудь праву и леву.

       Должен архипастырем всяк тя в сих познати

       Знаках, благоговейно отцом называти.

       Что в науке? что с нее пользы церкви будет?

       Иной, пиша проповедь, выпись позабудет,

       145 От чего доходам вред; а в них церкви права

       Лучшие основаны, и вся церкви слава.

      

       Хочешь ли судьею стать - вздень перук с узлами,

       Брани того, кто просит с пустыми руками,

       Твердо сердце бедных пусть слезы презирает,

       150 Спи на стуле, когда дьяк выписку читает.

       Если ж кто вспомнит тебе граждански уставы,

       Иль естественный закон, иль народны нравы -

       Плюнь ему в рожу, скажи, что врет околёсну,

       Налагая на судей ту тягость несносну,

       155 Что подьячим должно лезть на бумажны горы,

       А судье довольно знать крепить приговоры.

      

       К нам не дошло время то, в коем председала

       Над всем мудрость и венцы одна разделяла,

       Будучи способ одна к высшему восходу.

       160 Златой век до нашего не дотянул роду;

       Гордость, леность, богатство - мудрость одолело,

       Науку невежество местом уж посело,

       Под митрой гордится то, в шитом платье ходит,

       Судит за красным сукном, смело полки водит.

       165 Наука ободрана, в лоскутах обшита,

       Изо всех почти домов с ругательством сбита;

       Знаться с нею не хотят, бегут ея дружбы,

       Как, страдавши на море, корабельной службы.

       Все кричат: «Никакой плод не видим с науки,

       170 Ученых хоть голова полна - пусты руки».

      

       Коли кто карты мешать, разных вин вкус знает,

       Танцует, на дудочке песни три играет,

       Смыслит искусно прибрать в своем платье цветы,

       Тому уж и в самые молодые леты

       175 Всякая высша степень - мзда уж невелика,

       Семи мудрецов себя достойным мнит лика.

       «Нет правды в людях, - кричит безмозглый церковник, -

       Еще не епископ я, а знаю часовник,

       Псалтырь и послания бегло честь умею,

       180 В Златоусте не запнусь, хоть не разумею».

       Воин ропщет, что своим полком не владеет,

       Когда уж имя свое подписать умеет.

       Писец тужит, за сукном что не сидит красным,

       Смысля дело набело списать письмом ясным.

       185 Обидно себе быть, мнит, в незнати старети,

       Кому в роде семь бояр случилось имети

       И две тысячи дворов за собой считает,

       Хотя в прочем ни читать, ни писать не знает.

      

       Таковы слыша слова и примеры видя,

       190 Молчи, уме, не скучай, в незнатности сидя.

       Бесстрашно того житье, хоть и тяжко мнится,

       Кто в тихом своем углу молчалив таится;

       Коли что дала ти знать мудрость всеблагая,

       Весели тайно себя, в себе рассуждая

       195 Пользу наук; не ищи, изъясняя тую,

       Вместо похвал, что ты ждешь, достать хулу злую.

 

1729

 

ПРИМЕЧАНИЯ

  

   Сатира сия, первый опыт стихотворца в сем роде стихов, писана в конце 1729

года, в двадесятое лето его возраста. Насмевается он ею невежам и презирателям

наук, для чего и надписана была «На хулящих учения». Писал он ее для одного

только провождения своего времени, не намерен будучи обнародить; но по случаю

один из его приятелей, выпросив ее прочесть, сообщил Феофану, архиепископу

Новгородскому, который ее везде с похвалами стихотворцу рассеял и, тем не

доволен, возвращая ее, приложил похвальные сочинителю стихи и в дар к нему

прислал книгу «Гиралдия о богах и стихотворцах». Тому архипастырю следуя,

архимандрит Кролик многие в похвалу творцу стихи надписал (которые вместе с

Феофановыми в начале книжки приложены) , чем он ободрен, стал далее прилежать к сочинению сатир.

   Ст. 1. Уме недозрелый, плод и проч. Тут наука значит наставление, действо того,

кто другого кого учит. Так, в пословице говорим: Плеть не мука, да впредь наука.

   Ст. 4. Творцом не слыти. Творец - то ж, что сочинитель или издатель книги, с

латинского - автор.

   Ст. 5. Нетрудные в наш век. Слова в наш век посмешкою вставлены. Путь к

истинной славе всегда бывал весьма труден, но в наш век легко многими дорогами

к ней дойти можно, понеже не нужны нам уже добродетели к ея приобретению.

   Ст. 7 и 8. Всех неприятнее тот, что босы проклали девять сестр. Всего труднее

славы добиться чрез науки. Девять сестр - музы, богини и изобретательницы наук,

Юпитера и Памяти дочери. Имена их: Клио, Урания, Евтерпе, Ератон, Фалия,

Мелпомене, Терпсихоре, Каллиопе и Полимния. Обычайно имя муз стихотворцы

за самые науки употребляют. Босы, сиречь убогие, для того, что редко ученые

люди богаты.

   Ст. 13. Расцвеченна марморами саду. Украшенного статуями или столбами и

другими зданиями мраморными.

   Ст. 14. Овцу не прибавит. Человек чрез науки не разбогатеет; каков от отца ему

оставлен доход, таков останется, ничего к нему не прибавит.

   Ст. 15. В нашем молодом монархе. О Петре Втором говорит, который вступал

тогда в пятое на десять лето своего возраста, рожден быв 12 октября 1715 года.

   Ст. 16. Музам. Смотри примечание под стихом 7.

   Ст. 17. Аполлин. Сын Юпитера и Латоны, брат Дианы, у древних за бога наук и

начальника муз почитан.

   Ст. 18 и 19. Чтяща свою свиту видел его самого. В Аполлиновой свите

находятся музы. Петр II собою показал образ почитания наук, понеже сам, пока не

был обременен правлением государства, обучался приличным такой высочайшей

особе наукам. Прежде восшествия на престол его величество имел учителя

Зейкана, родом венгерца; а потом, в 1727 году, взят для наставления его

величества Христиан Гольдбах, Санктпетербургской Академии наук секретарь. По

прибытии своем в Москву его величество изволил подтвердить привилегии

Академии наук, учредив порядочные и постоянные доходы профессорам и прочим

служителям того училища.

   Ст. 20. Жителей парнасских. Парнас есть гора в Фоциде, провинции греческой,

посвященна музам, на которой они свое жилище имеют. Ученые люди фигурально

парнасскими жительми называются. Сим стихом стихотворец припоминает

великодушие монарха к учителям, которые на его величества иждивении тщатся

приумножить науки и ученых людей.

   Ст. 23. Расколы и ереси. Хотя то правда, что почти все ересей начальники были

ученые люди, однако ж от того не следует, что тому причина была их наука,

понеже много ученых, которые не были еретики. Таков есть святой Павел -

апостол, Златоустый, Василий Великий и прочие. Огонь служит и нагревать и

разорять людей вконец, каково будешь его употреблять. Пользует он, ежели

употребление добро; вредит - ежели употребление зло. Подобно и наука; однако

для того ни огонь, ни наука не злы, но зол тот, кто их употребляет на зло. Между

тем и то приметно, что в России расколы больше от глупости, чем от учения

рождаются; суеверие же есть истое невежества порождение.

 

На человеческие злонравия вообще. Сатир и Периерг

 

Сатир

  

   1 Сильна Пана воля будь, хоть мне смерть случится,

   Невозможно мне с людьми в городе ужиться.

   Нравы наши меж собой чрезмеру различны,

   К тому ж телу платья их мойму не приличны:

   5 Беспокоят чрезмеру. Красоте радея,

   Как осла златом себя тягчат; руки, шея,

   Ноги, чреслы спутаны. Недруги покоя,

   Зимой от стужи, летом не щитят от зноя.

   Провалитесь от меня, тягости златые,

   10 Глупцам чтительны, и вы, кудри накладные, -

   Довольно уже страдал я в вашем обмане!

  

   Периерг

  

   Ба! что вижу я! Сатир в штанах и в кафтане;

   Кривы ноги в сапогах его оказуют

   И рога, что теперь вскрыл, - так изобразуют

   15 Урода наши писцы. Какое-то чудо!

   Откуду, кто и куды - испытать не худо.

   Позволь мне, буде не в гнев, у тебя спроситься:

   Кто ты таков? откуду и куды? Мне мнится,

   По виду чужестранец ты: если в чем можно

   20 Услужить, я весь готов к приказам неложно.

   Сатир

  

   Прочь от меня, неложно мне к службе готовый!

   Ты человек, знаю я, - обман сей не новый

   В вашем роде: обыкли вы все льстить словами,

   И дружбу свою являть уст лише краями,

   25 Злобны сердцем. Оставь мя, пожалуй, в покое,

   Ничего не требую!

  

   Периерг

  

   Неправо худое,

   Не знав меня, обо мне мнение имеешь;

   Когда мысль мою и нрав ты уразумеешь,

   Не скажешь, что люди все меж собою сходны.

   30 Я сам знаю, что весьма в нашем роде плодны

   Недостатки, и много есть чего гнушаться;

   Люблю ж добрых, а злых тщусь людей удаляться.

   На любопытство мое откройся как другу,

   Узришь, что усты сулю и сердцем услугу.

  

   Сатир

  

   35 Ничего не требую, в лес свой возвращаюсь,

   Однак удоволю тя, пока раздеваюсь.

   Целый час, по милости, что зовете, моды,

   Не станет весь вздор сей снять; бесконечны годы

   Жизни вашей чаял бы тот, кто примечает,

   40 Сколько в безделках часов человек теряет.

   Проводите утро все, тело убирая

   И волосы на главе; столько ж, раздевая

   Тело, уйдет времени; хоть брюхо довольно

   Можно в четверть насытить, вам мнится не полно

   45 Три часа на ужину, три часа обеду;

   В беседах остатки дня бесплодных, соседу

   С вредом, или в забавах, как вы говорите,

   Летят; буде случитесь одни, ночь всю спите;

   Но к вопросу твоему слово обращаю.

   50 Сатиром меня весь строй мой довольно, чаю,

   Являет. Пан, славное Пенелопы чадо,

   Кой лесами властвует, коим пасет стадо

   Безопасно всякое, и благополучны

   Браки бывают, - первы он свирели звучны

   55 Составил; царем весь род сатир почитает.

   Веселый с природы, бог на всяк день желает

   Нову причину к смеху; наше того дати

   Житье не может; в лесах жизнь мы провождати

   Обыкли просту весьма; то одно желаем,

   60 Что нам сродно, лишностей всяких отбегаем.

   Того ради Пан обык в всякие три лета

   Рассылать несколько нас во все край света,

   Всякого в различные места, в разны грады.

   Меж людьми мы живучи, обычьи, обряды

   65 И нравы приметим их; к нему возвращаясь,

   Сказуем; он слушает, с смеху надсаждаясь.

   Минулось уж два года, как царскую волю

   Исполнять мне череда пришла; в мою долю

   Пал сей город, где изжить третий год нет силы.

  

   Периерг

  

   70 Обычай столько тебе сделал леса милы.

  

   Сатир

  

   Не лес мил - ваше житье мне несносно стало.

  

   Периерг

  

   Как же можешь исполнить во время так мало

   Указ царев? набрал ли известий довольно,

   Чтоб его увеселить? Мне мнится, не полно

   75 Ста лет, чтоб человека вызнать хоть отчасти:

   Столь многовидны его суть нравы и страсти.

  

   Сатир

  

   Вызнать вас намеренье в ум мне не входило -

   Смеху причину набрать дело мое было,

   В чем довольно преуспеть и месяца много.

   80 Во всех почти ваших нет поступках иного,

   Куды ни вскинешь глаза - нельзя не смеяться.

  

   Знаю, трудно тебе в том со мной соглашаться:

   Цветы вещей каковы собой, тот не волен

   Видеть, но желты все мнит, кто желтухой болен;

   85 Так впоенное с млеком мнение неправо

   И повадка не дает вам рассуждать здраво

   О состояньи своем, о своих поступках,

   Хоть вы столь близки себе, что нет нужды в трубках.

   Человек, что ссор бежит, снося брань, побои,

   90 И в помочь свою зовет ноги лише двои,-

   Благорассудным у вас мужем тот бывает,

   Хоть совесть и вид его трусом быть являет.

   Другой, что за взгляд один, за словцо неважно

   Ищет ссору и драку и в мал час отважно

   95 Не щадит и саму жизнь, чтоб вредить другому, -

   Храбрый муж зовется в вас, хоть, по мне, такому

   Безмозглого дурака имя лишь пристало.

  

   Стенон, когда в беседе врет что в ум ни вспало,

   Ни мал час покой дая языку болтливу;

   100 Слыша его, колесо мельницы шумливу

   Воду двигать мнитися в звучные обраты;

   От хохотанья его звенят все палаты;

   Своим смеется словам; част один смеется;

   Руки вольны, сколь язык, куды удается -

   105 Протягает, ни что стыд, ни учтивство зная;

   Все, однако, ласково тщатся, принимая

   Стенона, к себе привлечь; как день не видают,

   Сотью спросятся об нем, шлют и ожидают

   Нетерпеливо его, как лучшу забаву,

   110 Нахала сказуя быть веселого нраву.

  

   Критон целы двадцать лет над книгой трудился,

   В которой древность коньков исследить потщился;

   Скончав и издав ее в золотом преплете,

   С похвальною речию посвятил Дамете,

   115 Который в мал час прошел всю из край до края,

   Одни лишь прилежно в ней коньки примечая,

   Кивком главы наградив бдения и поты;

   Однак того Критона, что столько работы,

   Столько глупо стратил лет в деле, так неплодном,

   120 И глупее судью книг искал в благородном, -

   Мудрецом зовете вы, и мните Дамета

   Искусным защитником наук в ваши лета.

   Наши братья сатиры инак рассуждают

  

   О ваших делах: все в них точно примечают

   125 Обстоятельства, зорки и существо само

   Проницают; потому смеху вину тамо

   Находят, где вы, глаза пяля, порожните

   Мешки похвал и еще мало то быть мните.

  

   Я знаю, что тех одних если б описати

   130 Пану, коим рок меня привел работати,

   Живучи в вас, целый год есть чем забавляться.

   В многих домех удалось мне у вас таскаться,

   Каждый месяц нового почти господина

   Имев, чему два мои свойства суть причина:

   135 Разговор мой так, как строй, будучи забавен;

   Всякому, кто ни встречал меня, был я нравен,

   И в слуги меня тотчас охотно примали,

   Шуты бо всегда у вас в почести бывали;

   Но правдолюбив к тому, хвалить мне не можно,

   140 Что хульно, - не, как вы, мысль обык осторожно

   Таить, для чего не мог долго пробыть в службе

   Того, кто вызнал меня: с правдой вы не в дружбе.

  

   Периерг

  

   Если беспечальну жизнь ты и лес твой любишь,

   На мал час Паном меня почти; не погубишь

   145 Труд твой. Стихотворец я: песню в твою славу

   Сочиню, иль речь твою к исправлению нраву

   Людей поздному предать потомству потщуся.

  

   Сатир

  

   Береги свои стихи, о мзде не пекуся,

   Угождая всякому; вам лише пристало

   150 Не делать даром ничто, и за словцо мало,

   За кивок один, за взгляд ожидать, конечно,

   Дары, поклоны, службу, благодарство вечно.

  

   Всю повесть мою тебе сказать - трудно бремя;

   Часть скажу, сколько к тому позволит мне время.

  

   155 Когда Пан нас учредил уж всех к походу,

   Всех в платье нас нарядил различного роду

   И прилежно кудрями прикрыл наши роги

   (Как обычай и у вас), сапогами - ноги.

   С слезами в глазах, в сердце с несносным я болем

   160 Вышед с лесу, продолжал путь горой и полем.

   Прибыл я в город ваш в день некий знаменитый;

   Пришед к воротам, нашел, что спит как убитый

   Мужик с ружьем, который, как потом проведал,

   Поставлен был вход стеречь; еще не обедал

   165 Было народ, и солнце полкруга небесна

   Не пробегло, а почти уж улица тесна

   Была от лежащих тел. При взгляде я первом

   Чаял, что мор у вас был, - да не пахнет стервом,

   И вижу, что прочие тех не отбегают

   170 Тел люди, и с них самых ины подымают

   Руки, ины головы тяжки и румяны,

   И слабость ног лишь не даст встать; словом, все пьяны.

   Пьяны те, кои лежат, прочи не трезвее,

   Не обильнее умом - ногами сильнее.

   175 Безрассудно часть бежит, и куды - не знает;

   В сластолюбных танцах часть гнусну грязь топтает

   И мимойдущих грязнит, скользя, упадая,

   Сами мерзки; другие, весь стыд забывая,

   Телу полну власть дают пред стыдливым полом

   180 И тщатся нахальливой рукой что подолом

   Скрыл обычай обнажить; часто удается.

   Шатаясь долго, один напоследок бьется,

   Бахусом отягощен, в стену головою

   И стену кровью кропит, и в смех над собою

   185 Приводит смотрителей; другой, безрассудну

   Прю начав с кем встретился, сносит битву трудну

   И вместе с вином блюет зубы с уст смердящих.

   Многих вижу вне себя двояко слезящих

   Отца, сына, сродника, что живот кончали

   190 Иль лишним хмеля ядом, иль острием стали;

   Песни бесстудны и шум повсюду бесстройный,

   Что и глухого ушам были б беспокойны;

   Словом, крайний там мятеж, бесчинство ужасно;

   Народ весь как без ума казался мне власно.

   195 Когда я ум углубил, о том рассуждая

   И вину неистовству такову не зная

   Сыскать, приступил ко мне старик сановитый,

   Седою красен брадой, брюхом знаменитый

   Пространным; красно лицо жиром все оплыло;

   200 Чуть видны под лбом глаза, и голос унылой.

   «Что ты, дружок, думаешь, стоя здесь без дела? -

   Сказал мне. - По платью зрю и по строю тела,

   Что ты к работе угож; буде ты охоту

   Имеешь служить, я дам сносную работу;

   205 Мне нужен верный слуга, ты доволен мною

   Найдешься с малым трудом, будь лишь чист душою,

   Но наперед скажи мне, кто ты и откуду?» -

   «Службу ищу, - отвечал я, - и готов буду,

   Коли угоден тебе, служить тебе сердцем.

   210 Деду следуя, отец мой торговал перцем

   И богатством сильным был в ближнем граде знатен,

   Почтенный всем жителям купец и приятен;

   И я бы перец еще продавал, жирея

   С лакомства других, чресчур если б сей радея

   215 О счастье моем, свое не сгубил бессудно.

   В старости уже своей вздумал он быть студно

   С таким богатством меня посадским оставить:

   Дворянско имя любовь славы мне доставить

   Взбудила его; итак, торг кинув, отдался

   220 В ватаги господские, где весь промотался

   В пирах, в дарах, и за пар потерял жаркое.

   Умер сам нищ и мне дал наследство такое,

   Как ты видишь, что службой принужден кормиться

   И принужден сверх того нищете стыдиться».

   225 Выслушав меня, пошел он и за собою

   Мне велел идти, горесть чливою рукою

   Мою осластить обещал. Идучи мы к дому,

   Осмелился я спросить у него такому

   Во граде пьянству вину. Старик со слезами,

   230 Вздохнув, отвечал: «Дитя! не дивись меж нами

   Беспорядку такову; свет уже сед тает

   И к концу идет свойму. Злой нрав управляет,

   Как уздой, волю людей, и сладку ту чают

   Чашу, что чувствам манит, хоть в ней яд глотают.

   235 Не довольны ж злобны быть и таким являться,

   Злость под добродетели видом укрыть тщатся,

   И ту виною своим злочинствам быть нудят,

   Как хлебом сытным мертвят те, что рыбу удят.

   Предки наши, кои жизнь и святу и честну

   240 Сами водя и других на стезю небесну

   Наставить крайне пеклись, с прочими уставы

   Учредили хвальными, к расширению славы

   Всевысшего, посвятить дни некии года,

   В кои, оставя всю мысль житейску и рода

   245 Того труды, кои нам и нашим не нужны,

   Воздержався от злых дел, меж собою дружны,

   В деле божием имел только упражняться:

   Ему поя, ему день весь тот прожить тщаться

   Всяк человек без пола разности и чина,

   250 Так святой устав ты зришь, чему стал причина.

   Точно исполняется одна часть закона:

   Всяку работу кинет от вечерня звона

   И тот самый, чья жена и малые дети,

   Наги уже, вместе с ним должны глад терпети,

   255 Впрочем, церковь иль пуста, иль полна однеми,

   Кои казаться пришли иль видеться с теми,

   Которых инде нельзя видеть столь свободно.

   Молитвы, что поп ворчит, спеша сумасбродно,

   Сам не зная, что поет, кто-кто примечает;

   260 День весь в бесчестных потом злочинствах летает:

   Праздность бо взносит в ум то, что век бы не вспало

   Нам в трудах, и нудит к злу, как коня в бег жало.

   Сегодня один из тех дней свят Николаю,

   Для чего весь город пьян от края до краю».

  

   265 Пока старик продолжал речь свою умильно,

   По двум причинам богов прославлял я сильно:

   Первая, что в стропотном и столь злобном граде

   Добрый, как казался, муж встрелся мне к отраде;

   Другая, что изъяснил он мне, что, конечно,

   270 Я бы угадать не мог. Хоть бы мозг свой вечно

   Крутить, никогда бы в ум не могло мне впасти,

   Что глупый народ, людей угождая страсти,

   Мнился бога чтить, вином наполняя брюхо

   И шалея в лености. Когда Пану в ухо

   275 Весть та дойдет, знаю я, как он надседаться

   С смеху будет; да и я принужден был жаться,

   Часто сморкать и губы искусать до крови,

   Видя, что морщить старик начинал уж брови.

   Целовальник промыслом, портнов сын с природы,

   280 И в стряпчем он проводив доме млады годы,

   Плута чин был исправлять по праву наследства,

   По должности, по данну воспитанью с детства

   Искуснейший в городе. Одно за мной дело

   В службе его было - лить в вино воду смело.

   285 Как скоро бочка с вином стала порожниться,

   Нужно было за водой на реку тащиться.

   Впрочем, утреню, часы, обедню, вечерни

   Век свой он не пропущал; ни, следуя черни,

   Праздник в пьянстве провождал, но продавал в будни

   290 Воду, что в вино вливал в праздник пополудни.

   Несколько раз уж я, в том труде упражняя

   Спину и руки свои, хотел знать, какая

   Причина, что весь народ воду покупает?

   «Куды ты глуп! - он сказал. - Ведь народ не знает,

   295 Что воду я в бочки лью, и вино приходит,

   А не воду покупать, кто в кружало входит,

   Вино, что скотами нас чинит * в людском зраку,

   Инак бы ты не видал в доме ни собаку».

   Услышав то, хохотать я стал из всей мочи,

   300 И старик, буры на мя распяливши очи,

   «Чему смеешся?» - спросил. «Тебе, - отвечаю. -

   Немного тому назад ты сам, как я чаю,

   С слезами в глазах тужил, что народа нравы

   Кончиной света грозят, что святы уставы

   305 В зло употребляются, и, гнушаясь пьянству,

   Изъяснил следства того, вредные гражданству,

   А ты же причину зла множишь сам бесстудно:

   Дрова метая в огонь, пожар гасить трудно!

   Слезы, сожаление, хоть бы непритворны, -

   310 К исправлению людей средства не проворны.

   Противиться должен злу, отнять всю причину

   И корень самый иссечь, кто того кончину

   Видеть хочет, - без того весь свой труд погубит.

   Вино должен перевесть, кто пьяных не любит!

   315 А ты, вино продая, пьяных осужаешь,

   К тому же вседневно ты народ весь прельщаешь,

   Кой, душе веря твоей, ценой покупает

   С вином воду, что с реки даром достать знает;

   А ты, богомольный муж, в праздник по уставу

   320 Молишься, посвятив тот день в божию славу.

   Из чистых устен тому молитвы лишь внятны -

   Больше тех добры дела ему суть приятны.

   Сколько часто ни молись, он твои обманы

   Видит, и вот тяжкие грозят тебе раны».

  

   325 «Видно, - отвечал старик, - что ум твой по телу

   Груб, и не в людях ты рос: так ты врешь не к делу.

   Кроме того, что товар дорог мне приходит

   В лавку, сколько, знаешь ли, в подарках исходит

   Судье, дьяку и писцу, кои пишут, правят

   330 И крепят указы мне? и сколько заставят

   В башмаках одних избить, пока те достану?

   Сколько ж даром испою Сеньке и Ивану,

   Ходокам и их слугам, что и спят с стаканом?

   Неужто ж мне бог велит торговать с изъяном?»

   335 Вымолвив, тотчас меня сбил с двора, молебен

   Обещався петь, чтоб бог, каков мне потребен,

   Ум даровал, языка отняв половину.

  

   Сосед наш был знатному слуга господину,

   К которому в тот же день я пристал слугою,

   340 Дворецкого правил чин; с такою ж душою,

   Как прежний хозяин мой, кладывал поклоны.

   Знатный его господин, дворянства законы

   И преимущство храня, век не суетился

   Знать, что в доме делалось; в забавах лишь тщился

   345 И в уборах провождать дни, месяцы, годы,

   Ему оставя верстать с расходом приходы.

   Богат подданных числом ** и богат землею,

   Должников всегда водил толпу за собою.

   Я господской глупости вначале смеялся,

   350 Пока большую в слуге глупость быть дознался;

   Не доволен, что того, все чрез его руки

   Проходя, сокровищ часть без опаства муки

   Мог большую проводить в свой карман искусно

   (Хозяин бо росписи честь думал быть гнусно);

   355 Не доволен, что жена, и дети, и внуки

   В парче ходят; дом в Москве, дом, где бы от скуки

   За городом погулять, и оба пышнее,

   И что не в долг строены - хозяйских прочнее;

   Несчетных и малую богатств его долю

   360 Ему оставлять не мог сломить жадну волю;

   Купя в дом потребные господский припасы,

   Иль дорого, или в долг; в тихи потом часы

   Большу часть переносил в дом свой и оттуду

   В лавку, где те куплены. На всякий день груду

   365 Мяса с поварни, склянок из погреба кучи,

   Из амбаров хлеб таким образом, как тучи

   Морские воды в море, кругом водить тщился.

   К сему делу с прочими я ему годился;

   Но век его не могли плутни утаиться

   370 (Настижет злодеев казнь, хоть хрома тащится).

   Пойман в краже, обнажен богатств похищенных,

   И видел я уж с сумой детей разоренных

   И семью всю хлеб просить в лоскутах обшитых.

   Я один из числа слуг его, с двора сбитых,

   375 Хирону - так знатного звали господина -

   В дом принят, что был я той премены причина.

  

   Бездетен и без жены, с деревню палаты

   Хирон имел, и еще мнились тесноваты;

   Хоть платьем целые три набиты чуланы,

   380 На всякий день новые шил себе кафтаны;

   Пространный стол, что семье поповской съесть трудно,

   В тридцать блюд, еще ему мнилось яство скудно.

   Народ весь, зная того в государстве силу,

   Поутру сквозь тесные передни насилу

   385 К нему кто-кто доступал; просьбы и поклоны

   Как Йовиш *** с неба примал и кивком на оны

   Одним весь ответ давал: иль власть свою чая

   Тем являть, или, как мню, говорить не зная;

   Отродок бо глупости гордость есть конечно.

   390 И подлинно, Хирон мой завирался вечно,

   Не смысля, бедный, двух слов сказать к делу складно;

   Однако ж толпа льстецов, что с рук его жадно

   Рвали сытные куски и большие ждали,

   Лишь отворит рот - глаза распялив, зевали,

   395 Всяку речь, сколь ни глупа, хвалить надсажаясь;

   Смутны, по его лицу, или улыбаясь,

   Готовы, если б то он сказать был намерен,

   Признать, что сажа бела и снег собой черен.

   Была ль смеху, сам суди, довольна причина,

   400 Примечая иль гостей, или господина?

   Но сей большу подал мне, когда в кратко время

   Плешиво счастье ему показало темя.

   Хирон, что дворецкого своего недавно

   За кражу зло наказал, желая жить славно

   405 И мало зная свои сберегать доходы,

   Чужим добром дополнял лишние расходы:

   Вверену царску казну грабя, полн надежды,

   Что он лишь умен один, все люди - невежды,

   Дела его распознать или не умеют,

   410 Иль, силы его страшась, открыть не посмеют.

   Ездок, что в чужой земле, ему неизвестной,

   Видит на пути своем лес вкруг себя тесной,

   Реки, болота, горы и страшны стремнины

   И, оставя битый путь, ищет пути ины,

   415 Блудит бедно, многие, где меньше он чает,

   Трудности и наконец погибель встречает;

   Так в течение житья, где предлежат многи

   Бедства и страх, гинет тот, конечно, кто ноги

   Сведет с пути, где свои расставила вехи

   420 Добродетель, сгладив все опасны помехи.

  

   Хирон оную презрел, и казнь зла наспела;

   Вдруг с богатством вся его слава улетела,

   И как прежде презирал весь свет под собою,

   Так пред всеми ползал уж, низок, головою

   425 Землю бья и подлыми поступки бесстудно

   Ища милости у всех. Слаба душа трудно

   Средину может держать: в светлый день гордится

   Чресчур, и подла чресчур, как небо затмится.

  

   Меж друзьями Хирона Менандр всех любее

   430 Ему был не для того, что был всех умнее,

   Ни что лучшие ему знал давать советы,

   Но к любовницам носил письма и ответы

   И ночные устроял все его забавы.

   Дворянин был, не холоп, хоть так мало славы

   435 В должности, что правил он, и тем не стыдился,

   Доволен, что всяк к нему с подарком тащился,

   Кто у Хирона достать милость был намерен.

   Так честь презирается, когда неумерен

   Имения властвует глад в корыстных грудях.

   440 К тому ж Менандр (редко бо злонравие в людях

   Найдешь без пары одно) сколь лакомством гнусен,

   Столь неблагодарен был. Хироном искусен

   Пользоваться в счастии того; как настала

   Премена - как бы с ним век дружба не бывала:

   445 Бежал его, все забыв добро и заслуги,

   Как обыкли вы бежать липчивы недуги.

  

   Он в Хироне больше всех укорял и глупость,

   И гордость, и, кой ему не свой порок, скупость,

   Обнародствуя все, что той объявлял в тайну

   450 Как другу, и тем спеша его гибель крайну,-

   Поступок, гнушения не меньше, чем смеха,

   Достойный. Всех благих дел главная помеха -

   Неблагодарство - вредит и в ком то гнездится,

   А для него и тому, кто его чужится.

   455 Скоро утомляются добро делать люди,

   Сколь награжденье, что ждут, велико ни буди;

   Суди ж, когда в Менандре сходным примечают,

   Что, виноград насадив, терние ращают?

   Не имеют ли совсем заткнуть свои ухи

   460 К плачу бедных, жалея дать и хлеба крухи.

  

   Менандров я быв слуга, ему утаити

   Не хотел, сколь нрав его мне казался быти

   Вреден ему и другим, но, речь презирая

   Мою, «Не знаешь, - сказал, - ты, в людях какая

   465 Дорога к счастью ведет. Если хвалить буду

   Хирона, или беды за то не избуду,

   Иль тех дружбы, что его на место засели,

   Век не добьюсь. Хирона уже улетели

   Светлые дни; нечего от него уж ждати -

   470 Выжав сок весь, лимон мы обыкли бросати».

  

   И не худо рассуждал; с такими речами,

   С таким поступком Менандр полными руками

   Встречен от наследника Хироновой власти,

   Кой слушал его хулы, как бы сам век пасти

   475 Не мог, ни могла быть речь Менандра подобна

   И об нем, - столь мысль людей прельщаться удобна.

  

   Сей новый Менандров друг Ксенон назывался,

   Коему и власть и чин высокий достался

   В двадцать лет, юность когда и в узде ретива.

   480 Сего уже разуздав богиня плешива,

   Ты сам суди, как с одной рыскал на другую

   Пропасть, потеряв совсем дорогу прямую.

   Часто, смотря на него, я лопался с смеху,

   Хоть меня шутом Менандр ему дал в утеху.

   485 Неумерен в похоти, самолюбив, тщетной

   Славы раб, невежеством найпаче приметной;

   На ловле с младенчества воспитан с псарями,

   Век ничему не учась, смелыми словами

   И дерзким лицом о всем хотел рассуждати

   490 (Как бы знанье с властию раздельно бывати

   Не могло), над всеми свой совет почитая

   И чтительных сединой молчать заставляя,

   Хотя искус требует и труды и лета.

  

   Пepиерг

  

   Довольно об нем; одна та его примета

   495 Дураком кажет. Свое кто век почитает

   Мнение лучшим, в том лбу смысл не обитает.

   Скажи, где по нем служил и что ты приметил?

  

   Сатир

  

   От Ксенона я отстав, Милон меня встретил,

   Не убогий гражданин, кой знался со мною,

   500 Когда еще я вино распложал водою.

   Наскучил было уж я жить в господском доме,

   Где счастье людей растет на слабой соломе,

   Где должен на всякий был день я быть свидетель

   Досад, что безвинна в них терпит добродетель,

   505 Где без шуму и без лжи час нельзя пробыти.

   Тем Милону рад я был и в службу вступити

   Его столь скорей спешил, что муж он казался

   Всему свету тих и свят; да в сеть я попался.

   Прожил я с ним пять недель, один во всем доме

   510 Слуга, худо кормленый и спя на соломе;

   Девка в поварне одна; я с утра до ночи,

   Пятерым хозяевам служа со всей мочи,

   Надсажался; и снес бы труд, если б стерпети

   Мог стропотной семьи нрав. И жена, и дети,

   515 И сам Милон час пробыть без шуму не сильны,

   И столь яры у себя, сколь в людях умильны;

   Мала вещь, мало словцо - им причина ссоры,

   И крик меж собой взнесут, что дрожат подпоры

   И стены дома. Добро, если б, меж собою

   520 То чиня, в моих трудах дали мне покою,

   Но та беда - ссоры их всегда так кончались,

   Что тучи над головой моей разрывались:

   Как бы должен за всю их шалость отвечати

   Я один и вины их казнь претерпевати.

   525 Однажды, в избу я вшед, нашел всю в соборе

   Семью, горит куча свеч, поп в святом уборе.

   Сказал в себе: «Господа собрались молиться,

   Посмотрю, страху тут нет, чтоб могли браниться».

   Но в тот самый час один из детей, не знаю

   530 Зачем пошед, матерний платок, что при краю

   Лежал стола, уронил. Буря тотчас встала;

   Отец сперва, потом мать волноваться стала,

   И молитвы, и кресты, и земны поклоны

   Различно сына ругать не дают препоны;

   535 Винный извиняется, братья заступают,

   Ворча, слово за слово ссору подымают,

   Шум и гром - уж не слыхать ни чтенья, ни певу.

   Поп, видя, что уж пришло дело не к издеву,

   Спешит утолять огонь. Ему подражая,

   540 И я прошу перестать, вину представляя

   Распри маловажну быть и что тут к молитве,

   Где любовь нужна, сошлись - не к брани и битве;

   Но вдруг вижу, что свечи и книги летают;

   На попе уж борода и кудри пылают,

   545 И, туша, кричит, бежит в ризах из палаты.

   Хозяин за мой совет мне вместо уплаты

   Налоем в спину стрельнул; я с лестниц скатился,

   Не знаю, как только цел внизу очутился.

   Спадшие кудри мои тотчас схватив, роги

   550 Прикрыл и ударился без оглядку в ноги.

   Следовал я в дом попов, был ему слугою.

   Да что речь распространять, ставя пред тобою

   Здесь то того, то сего мого господина?

   Куды ни вскинь, я сказал, глаз - везде причина

   555 Смеху довольна у вас. Один безрассудно

   Мечет горстью полною то, что отец трудно

   Достал богатство ему, и поздно уж плачет,

   Недостатки чувствуя. Другой крепко прячет

   Кучу денег и над ней с гладу помирает,

   560 Что ни вложит кусок в рот, то цену считает.

   Как в красавицу, иной влюбившися в славу,

   И, покой и всякий страх презревши, в кроваву

   Бежит битву, где иль глаз оставит, иль ногу;

   Крив и хром, топчет еще и к смерти дорогу,

   565 Весел, что печатные собою так вести

   Наполнит и будет жить по смерти век с двести.

   Хвально идет, кто опешит к должности усердо

   И кто за отечество положит жизнь твердо:

   Память его честна быть ввеки заслужила;

   570 Но о ком я говорю, не та его сила

   В бой тянет; с ума сошед, голу славу ищет

   Бесплодно, и без узды конь ретивый рыщет.

  

   Старик, без зуб, жаркую и в возраста цвете

   Жену берет, и сосед ей уж на примете

   575 Прежде свадьбы: гнусная причина бывает,

   Что старика, пальцем всяк казав, осмевает,

   Что чужие звать его будут отцом дети.

  

   Другой, удаляйся брака, в любви сети

   Не умнее впутался, бесперечь вздыхает,

   580 Ночь целую не спит, с глаз, с ума не спускает

   Причину язвы своей; весел, скорбен сряду:

   Зависит покой его от словца, от взгляду;

   Седые кудри свои холит, вьет и мажет,

   Цветными до пят себя тесьмами развяжет,

   585 Песни пишет и поет; сгорбясь, танцы водит;

   В дарах не один мешок в неделю исходит.

   Ирис ту же сотерым любовь сулит верну,

   Умильно на сотерых зеницу та черну

   Хитро вскинет и крайком уст приулыбнется;

   590 Вое видят обман - один он, как мышка, гнется

   В когтях кошки, но себе льстит, собой доволен.

  

   Макрин весь желт, уж оплыл, водяною болен,

   Все утро без отдыху с врачами проводит;

   Куча зелий ему в рот разных что день входит,

   595 Лишной ествы, острого воздуха боится, -

   Но повсядневно Макрин мертов пьян ложится.

  

   Молодик собой, богат, с богатым приданым

   Берет бабу в сорок лет, и та несказанным

   Самовластием его и дом его правит,

   600 И часто молчать, дрожать пред собой заставит.

   Единородный отцу сын, что ожидает

   Наследство обильное, покой презирает

   И, с зарею встав, бежит с передни в передню,

   Гня спину, прося, даря и слугу последню,

   605 Чтоб мог письмен несколько к своему прибавить

   Имени и шапку снять пред собой заставить

   Подлый народ, - часто ж век тщетою надежды

   Кормится. Иной, любя блистанье одежды,

   Тягчит всегда плоть свою вредительным златом,

   610 Чая, что глупец не глуп уж в платье богатом.

  

   Мещанин, весь в золоте, с двора не съезжает

   Без цуга и толпу слуг за собой таскает,

   Расшитых тесемками по цветам печати, -

   Что преж сего вывеска была больше кстати.

   615 В огромном доме и пол и стены золотит;

   За роспись пустых имен кучу денег плотит;

   Ложных предков все дела исчислять не слаба

   Его память; дуется, пока треснет, жаба.

  

   Болваном Макар вчерась казался народу,

   620 Годен лишь дрова рубить или таскать воду;

   Никто ощупать не мог в нем ума хоть кроху,

   Углем черным всяк пятнал совесть его плоху.

   Улыбнулося тому ж счастие Макару -

   И, сегодня временщик, уж он всем под пару

   625 Честным, знатным, искусным людям становится,

   Всяк уму наперерыв чудну в нем дивится,

   Сколько пользы от него царство ждать имеет!

   Поправить взглядом одним все легко умеет,

   Чем бывший глупец пред ним народ весь озлобил;

   630 Бог в благополучие ваше его собил.

  

   Зависть мучит между тем многих, коим мнится

   Себе то пристойнее место, и трудится

   Не один Макара сбить из чужого места.

   Царско ухо всякому завидна невеста,

   635 Пенелопе, кажется; женихи толпою

   За ней бегут, и купить ея хоть душою

   Склонность рады все. Макар скоро поскользнулся

   На льду скользком; день его светлый столь минулся

   Спешно, сколь спешно настал; в прежну вдругорь сходит

   640 Глупость свою, и с стыдом в печали проводит

   Достальную бедно жизнь между соболями.

   Кои на место его спешат, ждут и сами

   Часто тот же себе рок; однако ж пихают

   Друг друга и напрерыв туда поспешают.

  

   645 Видел я столетнего старика в постели,

   В котором лета весь вид человека съели,

   И на труп больше похож; на бороду плюет,

   Однако ж дряхлой рукой и в очках рисует.

   Что такое? ведь не гроб, что ему бы кстати, -

   650 С огородом пышный дом, где б в лето гуляти.

   А другой, видя, что смерть грозит уж косою,

   Не мысля, что сделаться имеет с душою,

   Хоть чуть видят слабые бумагу уж взгляды,

   Начнет писать похорон своих все обряды:

   655 Сколько архипастырей, попов и причету

   Пред гробом церковного и сколько по счету

   Пойдет за гробом родни с горькими слезами,

   С какими и сколькими провожать свечами,

   Где вкопать и в какой гроб, лампаду златую

   660 Свесить иль серебряну, я надпись какую

   Поставить, чтоб всякому давал знать слог внятный,

   Что лежащий под ней прах был господин знатный.

  

   Бессчетных страстей рабы! от детства до гроба

   Гордость, зависть мучит вас, лакомство и злоба,

   665 Самолюбье и вещей тщетных гнусна воля;

   К свободе охотники - впилась в вас неволя.

   Так, как легкое перо, коим ветр играет,

   Час мал пробыть на одном мысль ваша не знает.

   То богатство ищете - то деньги мешают,

   670 То грустно быть одному - то люди скучают;

   Не знаете сами, что хотеть; теперь тое

   Хвалите, потом - сие, с одно на другое

   Пременяя мысль свою, и, что паче дивно,

 

Невелик хотя удел, но живу спокоен...

 

Невелик хотя удел, но живу спокоен,

   Скатерть, столик, пища есть, в мыслях своих волен.

   Не прельщает вышня честь,

   Для меня то трудно снесть.

   Невиновну жизнь люблю, в ней моя забава.

  

   Кто же хвалится искать, чести домогаться -

   Коль удачливо ему, желаю стараться,

   Пусть тот долго с тем живет,

   Пусть великим век слывет.

   Я ж пронырлив не бывал, не в том моя слава.

  

   Не умею, весь сожмясь, низко поклониться

   И, не знав кого в глаза, дружбою божиться,

   Не умею тем сыскать,

   Чтоб обманом приласкать,

   Для корысти лишь одной - после хоть не знаться.

  

   Мне несносна жизнь сия, бегу, не прельщаюсь,

   Мил в посредстве мой покой, хранить той стараюсь,

   Другой жизни не ищу,

   Сладко ль, горько ль - не грущу,

   Лишь спокойна б та была - не хочу расстаться.

 

1742

 

О воспитании. К князю Никите Юрьевичу Трубецкому

 

1 Если б я, видя кого, что с рук не спускает

   Часовник и пятью в день в церковь побывает,

   Постится, свечи кладет и не спит с женою,

   Хоть отняв у бедного ту, что за душою

   5 Одну рубашку имел, нагим ходить нудит, -

   Если б я, видя, сказал: «Дружок, ум твой блудит;

   Тем путем не войдешь в рай, и буде радеешь

   Душу спасть, отдай назад, чем худо владеешь».

   Спылав, ревность наградит мою сим ответом:

   10 «Напрасно, молокосос, суешься с советом».

  

   И дело он говорит: еще я тридцатый

   Не видел возврат зимы, еще черноватый

   Ни один на голове волос не седеет;

   Мне ли в таком возрасте поправлять довлеет

   15 Седых, пожилых людей, кои чтут с очками

   И чуть три зуба сберечь могли за губами;

   Кои помнят мор в Москве и, как сего года,

   Дела Чигиринского сказуют похода?

  

   Напрасно охрип бы я, доводя доводом,

   20 Что ум в людях не растет месяцем и годом;

   Что хотя искус дает разуму подпору,

   И искус можно достать лише в поздню пору,

   Однак как время того, кто не примечает

   Причины дел, учинить искусным не знает,

   25 Так прилежность сильна дать искус в малы лета.

   Презренны слова мои будут без ответа,

   И свет, почти весь упрям, всегда верить станет,

   Что старик трех молодых разумом потянет.

  

   Не одно то мнение здравому разгласно

   30 Видим смыслу втвержено; встречаем чточасно

   Подобны и злейшие. Одни тех держаться

   Любят, что полезны им и законны зрятся, -

   Обман те свой чувствовать грубый не умеют;

   Другие, и зная вред, бороться не смеют

   35 С упрямою волею, котора их нудит

   Предызбрать то, что им смысл здравый вредно судит.

  

   Буде причину того спросишь у народа,

   Скажет, что с зачатия нашего природа

   Слабу душу нам дала, и к обману склонну,

   40 И подчиненну страстям; и что ту законну

   Над нами природы власть одолеть не можно.

  

   Испытал ли истину он в том осторожно?

   Не знаю, Никито, друг! то одно я знаю,

   Что если я добрую, ленив, запускаю

   45 Землю свою - обрастет худою травою;

   Если прилежно вспашу, довольно покрою

   Навозом песчаную - жирнее уж станет,

   И довольный плод с нея трудок мой достанет.

  

   Каково б с природы рук сердце нам ни пало,

   50 Есть, есть время некое, в коем злу немало

   Склонность уймем, буде всю истребить не можем,

   И утвердиться в добре доброму поможем, -

   Время то суть первые младенчества лета.

   Чутко ухо, зорок глаз новый житель света

   55 Пялит; всяка вещь ему приметна, все ново

   Будучи, все с жадностью сердце в нем готово

   Принять: что туды вскользнет, скоро вкоренится,

   Буде руки приложить повадка потщится;

   На веревке силою повадки танцуем.

   60 Большу часть всего того, что в нас приписуем

   Природе, если хотим исследовать зрело,

   Найдем воспитания одного быть дело.

   И знал то высшим умом монарх одаренный,

   Петр, отец наш, никаким трудом утомленный,

   65 Когда труды его нам в пользу были нужны.

   Училища основал, где промысл услужный

   В пути добродетелей имел бы наставить

   Младенцев; осмелился и престол оставить

   И покой; сам странствовал, чтоб подать собою

   70 Пример в чужих брать краях то, что над Москвою

   Сыскать нельзя: сличные человеку нравы

   И искусства. Был тот труд корень нашей славы:

   Мужи вышли, годные к мирным и военным

   Делам, внукам памятны нашим отдаленным.

   75 Но скоро полезные презренны бывают

   Дела, кои лакомым чувствам не ласкают.

   Кучу к куче накоплять, дом построить пышной,

   Развесть сад, завесть завод, расчистить лес лишной,

   Детям уж богатое оставить наследство

   80 Печемся, потеем в том; каково их детство

   Проходит - редко на ум двум или трем всходит;

   И у кого не одна в безделках исходит

   Тысяча - малейшего расхода жалеет

   К наставлению детей; когда же шалеет

   85 Сын, в возраст пришед, отец тужит и стыдится.

   Напрасно вину свалить с плеч своих он тщится:

   Богатства сыну копил - презрел в сердце нравы

   Добры всадить. Богат сын будет, но без славы

   Проживет, мало любим и свету презренный,

   90 Буде в петлю не вбежит плут уж совершенный.

  

   Главно воспитания в том состоит дело,

   Чтоб сердце, страсти изгнав, младенчее зрело

   В добрых нравах утвердить, чтоб чрез то полезен

   Сын твой был отечеству, меж людьми любезен

   95 И всегда желателен, - к тому все науки

   Концу и искусства все должны подать руки.

   Суд трудный мудро решить, исчислить приходы

   Пространна царства и им соравнить расходы

   Одним почти почерком; в безднах вод надежный

   100 Предызбирать всегда путь; любитель прилежный

   Небес числить всякого удобно светила

   Путь и беглость и того, сколь велика сила

   Над другим; в твари всему знать исту причину -

   Мудрым зваться даст тебе и, может быть, к чину

   105 Высшему отворит вход; народ будет целый

   Искусным вождем тя звать, зря царства пределы,

   Тобою расширенны, и вражии рати

   И городы, стерты в прах. Но буде уняти

   Не знаешь ярость твою, буде неприятен

   110 К тебе доступ и тебе плач бедных невнятен,

   Ежели волю твою не правит смысл правый,

   Ежли развратны, одним словом, твои нравы -

   Дивиться станет тебе, но любить не станет;

   Хвалы нужда из его уст твои потянет,

   115 Пользу свою лишь в тебе искать он потщится,

   Гнушаясь тебя, и той готов отшетиться,

   Только б тебя свалить с плеч. Слава увядает

   Твоя в мал час; позабыт человек бывает

   Скоро ненавидимый, и мало жалеет

   120 Кто об нем, когда ему черный день наспеет.

   Добродетель лишь одна может нам доставить

   Покойну совесть, предел прихотям уставить,

   Повадить тихо смотреть счастья грудь и спину

   И неизбежную ждать бесстрашно кончину.

   125 Добродетель потому над всем неотменно

   Нужно младенцам внушать, пока совершенно

   Вкоренится; притом ум изощрять в пристойных

   Им и других знаниях. Так в детях, достойных

   К всем чинам, отечеству дашь дар многоценный.

   130 Если б предписан был с двух выбор неотменный,

   С чистою совестью ум избрал бы я простый,

   И оставил бы я с злым сердцем разум острый.

   Вверил бы я все добро тому, кто с чужого

   Стыдится жиреть добра, хотя он немного

   135 Счету знает и рубить числа должен в палку;

   А грош не дал бы беречь другому, что в свалку

   Глотает одну свернув дом, и лес, и пашни,

   Хоть числит он лучше всей Сухаревской башни.

  

   Бесперечь детям твердя строгие уставы,

   140 Наскучишь; истребишь в них всяку любовь славы,

   Если часто пред людьми обличать их станешь;

   Дай им время и играть; сам себя обманешь,

   Буде чаешь поспешить, лишно спеша дело;

   Наедине исправлять можешь ты их смело.

   145 Ласковость больше в один час детей исправит,

   Чем суровость в целый год; кто часто заставит

   Дрожать сына пред собой, хвальну в нем загладит

   Смелость и невременно торопеть повадит.

   Счастлив, кто надеждою похвал взбудить знает

   150 Младенца; много к тому пример способляет:

   Относят к сердцу глаза весть уха скоряе.

  

   Пример наставления всякого сильняе:

   Он и скотов следовать родителям учит.

   Орлий птенец быстр летит, щенок гончий мучит

   155 Куриц в дворе, лоб со лбом козлята сшибают,

   Утята, лишь из яйца выдут, плавать знают.

   Не смысл учит, не совет - того не имеют,

   Сего нельзя им подать - подражать умеют.

   С двух братьев, кои росли под теми ж глазами

   160 И коих тот же крушил учитель лозами,

   Один добродетелей хвальную дорогу

   Топчет; ни надежда свесть с нее, ни страх ногу

   Его не могли; в своей должности он верен

   И прилежен, ласков, тих и в словах умерен,

   165 В бедности смотреть кого сухими глазами

   Не может, сердцем дает, что дает руками.

   Другой гордостью надут, яростен, бесщаден,

   Готов и отца предать, к большим мешкам жаден,

   Казну крадет царскую, и, тем сломя шею,

   170 Весь уж сед, в петлю бежит, в казнь, должну злодею.

   В том, по счастью, добрые примеры скрепили

   Совет; в сем примеры злы оный истребили.

   Если б я сыновнюю имел унять скупость,

   Описав злонравия, и гнусность, и глупость,

   175 Смотри, сказал бы ему, сколь Игнатий беден

   Над кучей золота, сух, печален и бледен,

   Бесперечь мучит себя. Мнишь ли ты счастливу

   Жизнь в обильстве такову? Если б чресчур тщиву

   Руку его усмотрел, пальцем указал бы

   180 Тюрьму, где сидит Клеарх, и всю рассказал бы

   Потом жизнь Клеархову, чрез меру прохладну.

   Если б к подлой похоти видел склонность жадну,

   Привел бы его смотреть Мелита в постели

   И гнусны чирьи, что весь нос ему объели.

  

   185 Кормилицу, дядьку, слуг, беседу, сколь можно

   Лучшую, бы сыну я избрал осторожно.

   Не одни те растят нас, коим наше детство

   Вверено; со всех сторон находит посредство

   Поскользнуться в сердце нрав: все, что окружает

   190 Младенца, произвести в нем нрав помогает.

   Так, не довольно одно изрядное семя

   Дать изрядный цвет иль плод: нужно к тому время

   Умеренно и красно, без мразу, без зною,

   Без вихрев; нужна земля жирна, и водою

   195 Нужно в пору поливать, и тихо и в меру;

   Семя без всего того прельстит твою веру *.

   Филин вырос пьяница? - пьяница был сродник,

   Что вскормил. Миртил блядун? - дядька его сводник.

   У Савки век на губах правда не садится,

   200 И врет, что на ум взойдет, что в ночь не приснится? -

   Лгуньи бабушки его помним бесконечны

   Басни, койми надоел язык скоротечный.

   Сильвия круглую грудь ** редко покрывает,

   Смешком сладким всякому льстит, очком мигает,

   205 Белится, румянится, мушек с двадцать носит;

   Сильвия легко дает, что кто ни попросит,

   Бояся досадного в отказе ответа? -

   Такова и матушка была в ея лета.

   Обычно цвет чистоты первый увядает

   210 Отрока в объятиях рабыни; и знает,

   Унесши младенец что, небом и землею

   Отлыгаться пред отцом, - наставлен слугою.

   Слуги язва суть детей. Родителей - злее

   Всех пример. Часто дети были бы честнее,

   215 Если б и мать и отец пред младенцем знали

   Собой владеть и язык свой в узде держали.

   Правдой и неправдою куча мне копится

   Денег, и нужусь всю жизнь в высоку добиться

   Степень; полвека во сне, в пирах провождаю;

   220 В сластях всяких по уши себя погружаю;

   Одних счастливыми я зову лишь обильных,

   И сотью то в час твержу; завидую сильных

   Своевольству я людей, и дружбу их тщуся

   Всячески достать себе, убогим смеюся, -

   225 А, однако ж, требую, чтоб сын мой доволен

   Был малым, чтоб смирен был и собою волен

   Знал обуздать похоти, и с одними знался

   Благонравными, и тем подражать лишь тщался;

   По воде тогда мои вотще пишут вилы.

   230 Домашний показанный часто пример силы

   Будет важной, и идти станет сын тропою,

   Котору протоптану видит пред собою.

   И с каким лицом журить сына ты посмеешь,

   Когда своим наставлять его не умеешь

   235 Примером? когда в тебе видит повсечасно,

   Что винишь, и ищет он, что хвалишь, напрасно?

   Если молодому мать раку обличает

   Кривой ход: «Прямо сама пойди, - отвечает, -

   Я за тобой поплыву и подражать стану».

  

   240 Нельзя ль добрым быть? - будь зол, своим не к изъяну;

   Изряднее всякого убегать порока

   Нельзя ль? - укрой лишнего от младенча ока.

   Гостя когда ждешь к себе, один очищает

   Слуга твой двор и крыльцо, другой подметает

   245 И убирает весь дом, третий трет посуду,

   Ты сам над всем настоишь, обежишь повсюду,

   Кричишь, беспокоишься, боясь, чтоб не встретил

   Глаз гостев малейший сор, чтоб он не приметил

   Малейшу нечистоту, - а ты же не тщишься

   250 Поберечь младенцев глаз, ему не стыдишься

   Открыть твою срамоту. Гостя ближе дети,

   Большу бережь ты для них должен бы имети.

  

   Не один острый судья, знаю, зубы скалить,

   Злобно улыбаяся, станет и бровь пялить,

   255 И, качая головой, примолвит поважно:

   «Смотри, наш молокосос какие отважно

   Сказки нам рассказует и, времени цену

   Не зная, скучает нам, лепя горох в стену.

   Незнамо с чего зачав, нравов уж толкует

   260 Вину, воспитанию склонность приписует

   Нашу, уча, как растить детей; одним словом,

   Продерзость та родилась в мозгу нездоровом».

   Никито, друг! может быть, слово то рассудно

   Явится тем, кои, жизнь чая время скудно,

   265 Лучше любят осудить вдруг, что их несходно

 

   Мысли, нежли выслушать доводы свободно.

   Тех я людей уверять не ищу, негоден,

   Да всяк открывать свое мнение свободен,

   Если вредно никому и законов сила

   270 Чтительна нужду молчать в том ее наложила.

   Пусть не чтет, кто мои мнит мнения неправы;

   С досугу стишки пишу для твоей забавы.

   Ты лишь меня извини, что, одно я дело

   Начав, речью отскочил на другое смело.

   275 Порядок скучен везде и немножко труден:

   Блистает в сумятице умок - в чину скуден,

   И если б нам требовать, чтоб дело за делом

   Рассуждать и, не скончав одно, в недозрелом

   Разговоре не ввернуть некстати другое,

   280 В целой толпе говорить чуть станут ли двое...

 

1739

  

ПРИМЕЧАНИЯ

  

   Часто мы примечаем, что люди злых своих дел причину сваливают на слабость

тела, на дряхлость ума, приписуя, таким образом, шалость свою несовершенству

природы. Стихотворец наш старается сею сатирою опровергать такое вредное

мнение и, напротиву, доказать, что мы правильнее должны приписывать страсти

свои воспитанию, которого потом некие правила предписывает.

   Не должно в сем творении искать подробного исследования и сильных доводов

так важного дела. Мало бы на то целой книги, не только стишков с триста,

которые в забаву писаны во время его посольства при французском дворе 1739

года.

   Начинает он сатиру, осмевая неправое мнение людей, которые одной старости,

как бы законное преимущество, разум приписуют, почитая, что здравое

рассуждение несовместительно возрасту молодых людей; а потом, изъяснив, каким

образом такие неосновательные мнения в людях вкореняются, сводит слово к

своему намерению, показывая, что повадка тому начало, что повадки, которые в

детстве получаем, почти всегда в гроб сносим и что, следовательно, главная

причина злых и добрых наших дел - воспитание.

   Ст. 1. Если б я, видя кого и проч. Легко усмотрит читатель, что здесь слово идет о

человеке суеверном, который в наружных поступках и в одних обрядах являет себя

богобоязливым, а в самом деле главную должность человека-христианина, сиречь

любовь к ближнему, пренебрегает.

   Ст. 2. Часовник. Известная молебная книга. См. примеч. под ст. 173, сат. 1.

   Ст. 3. Свечи кладет. Пред иконами, сиречь.

   Ст. тот же. Не спит с женою. Знаю я таких людей, которые от возлежания с

женою воздерживаются, забыв, что брак есть таинство и что потому исполнение

брачной должности богу противно быть не может.

   Ст. 7. Тем путем не войдешь в рай. Молитвы, пост, радетельство в украшении

храма божественного подлинно служат к нашему спасению, да те одни способы не

довольны, если лишаемся любви к ближнему, наипаче если обижаем ближнего, -

тем путем не войдем в рай. С п подтверждает сатирика

нашего слова в многих местах, которые с почтения здесь включить оставляю.

   Ст. 11 и 12. Еще я тридцатый не видел возврат зимы. Еще не исполнилось мне

тридцать лет. Стихотворец наш родился 10 сентября 1709 года.

   Ст. 17. Мор в Москве. Случился он в  году.

   Ст. 18. Дела Чигиринского похода. Чигирин, город столичный запорожских

казаков, осажден турецким и от осады освобожден российским войском под

руководством кн. Ромодановского в 1676 году ("История Азовская», стр. 126). Сии

два приключения, сиречь мор в Москве и Чигиринский поход, стихотворец

напоминает как дела, кои показывают старость человека, о котором здесь слово

идет.

   Ст. 20. Ум в людях не растет месяцем и годом. Подлинно, ум в нас не растет по

летам, но по прилежанию нашему. Напротиву, часто видим, что человек, который

в младенчестве казался острого ума, в возраст пришед, становится туп, бессмыслен

и почти бездушный болван, и то - за недостатком прилежности.

   Ст. 21. Искус дает разуму подпору. Чрез искус только мы получаем знание;

искусом научаемся, о вещах и оных следствиях рассуждая, избирать добрые и

отбегать злые, в чем одном состоит разум. Гораций, письмо 1-е, книга 2:

   Nimirum sapere est abjectis utile nugis,

   - Verae numerosque modosque ediscere vitae.

    

   Ст. 22. В поздню пору. То есть в старости, которая есть поздняя пора нашей

жизни. Для стяжания искуса многократное повторение случаев и оных

примечание нужно, чего нельзя учинить разве со многим временем или со многим

прилежанием.

   Ст. 23 и 24. Как время того, кто не примечает. Сродным порядком слова так бы

лежать должны: как время не знает (то есть, не может) учинить искусным того,

кто не примечает причины дел. Голое видение разных случаев не может нас

искусными учинить; нужно примечать, что им повод и причину подало, чтоб

можно было основательно рассуждать о их состоянии и о их следствиях.

   Ст. 29. Не одно то мнение здравому разгласно и проч. Представя образец

неправого мнения, сатирик начинает исследовать, отчего подобные мнения

происходят; и потом показывает, что от большей части худая повадка причина

оным, а не природы совершенство. Одни держатся добровольно вредных мнений,

для того что кажутся им или полезны, или приличны и, следовательно, нужны;

другие не могут преодолеть свою волю, которая принуждает их держаться тех

мнений, хотя употреблением смысла и здравого совета оных вред и

неосновательство разумеют.

   Ст. 37. Буде причину того спросишь у народа. Ежели спросишь у народа, для чего

здравый смысл не может волю преодолеть. Речь народ тут значит то, что латинское

vulgus, сиречь простой народ, чернь, невежей.

   Ст. 43. Никито, друг. Писана сатира сия к князю Никите Юрьевичу Трубецкому,

приятелю нашего стихотворца, который и сам не худые стихи cocтaвлял.

   Ст. 44. Что если я добрую. Изрядную землю запуская, обрастет худою травою,

песчаная - трудами становится жирна и плодоносна; так и сердце человека можно

исправить или повредить, каково будет воспитание.

   Ст. 53. Первые младенчества лета. Когда младенец чуть из утробы матери

вышел, нужно с самого того времени начинать воспитание, инако дитя, уже в одну

или другую дорогу направлен бывши, своротить его трудно.

   Ст. 54. Чутко ухо. Причины, для которых повадки, в младенчестве принятые,

отнять или трудно весьма, или невозможно суть: 1) состояние наших чувств,

которые в том возрасте легче принимают в себя изображения предлежащих; 2)

жадность к новизне.

   Ст. тот же. Новый житель света. Сиречь младенец.

   Ст. 64. Петр, отец наш. Император Петр Великий, названный, по достоинству,

Отцом отечества.

   Ст. 69. Сам странствовал. Император Петр Великий дважды ездил в чужие

края, в 1700 и в 1715 году, и в тех самых поездках не только сам себя в знаниях,

потребных государю, наставлял, любопытно исследуя все, что хвальное у других

народов примечал, но с собою в отечество вывез искусных людей во всяких

науках и ремеслах, и к тому многих дворян с собою возил и посылал на своих

иждивениях в разные европейские городы для обучения.

   Ст. 70. То, что над Москвою сыскать нельзя. Над Москвою, сиречь в Москве, где

столичный город все государство значит, сыскать нельзя. Прибавить должно:

было, понеже после принятых императором Петром Великим трудов, уже в России

сыскать можно все то, что он искал в чужих краях.

   Ст. 74. Внукам памятны нашим отдаленным. От трудов императора великого,

которые были корень или начало нынешней российской славы, и от

странствования дворян в чужих краях для принятия приличного воспитания

произошли у нас люди, славные в делах мирных и военных, люди, которые в

будущих веках будут памятны нашим потомкам. Внуки вместо потомков.

   Ст. 91. Главно воспитания. Сатирик, показав, сколь воспитание полезно,

начинает некие краткие правила того предписывать. Главное дело воспитания суть

нравы, и о том вначале трудиться должно, чтоб младенца приобучить к

добродетели; другие знания и науки за тем следовать и все к тому концу клониться

имеют.

   Ст. 97. Суд трудный мудро решить и проч. Все знания, все науки и искусства

должно подавать младенцам в том намерении, чтоб разными способами, как бы по

степеням, взводить их к благонравию, для того что благонравием только могут

учиниться полезными отечеству и людям любезны и желательны. Знание прав

правительства гражданского, искусное учреждение расходов и доходов

государственных, мореплавание, астрономия, естествословие и прочие искусства

доставят человеку имя мудрого человека и, может быть, подадут способ достать

себе какое высшее достоинство; но буде лишается добродетели, буде он яростен,

горд, жестокосерд и проч., люди его любить не станут.

   Ст. 101. Числить всякого удобно. Астрономия учит числить путь, который

совершают светила небесные, и с какою беглостию они идут.

   Ст. 102. Сколь велика сила над другим. Ньютон, философ аглинский, показал, что

все телеса в твари взаимно себя по некаким правилам привлекают. Ту силу телес

называет аттракциею, и об ней-то здесь слово идет.

   Ст. 114. Хвалы нужда из его уст. Станет тебя хвалить не добровольно, но по

нужде, сиречь или для того что тебя боится, или для того что тебе льстит, чтоб

тобою пользоваться.

   Ст. 116. Гнушаясь тебя. Пользоваться станет твоим искусством, но в сердце

своем станет гнушаться тебя, как злонравного.

   Ст. тот же. И той готов отщетиться. Но и пользу свою презрит, если, наскучив

твоими злонравиями, сыщет способы тебя с плеч свалить, т. е. избыть тебя.

   Ст. 117. Слава увядает. Сколь человек ни искусен и ни украшен различными

знаниями, больше еще скажу, сколь он ни принес пользы народу, если он не умел

заслужить себе его любовь добронравием, недолго будет стоять его слава. Забудут

его люди, как скоро с глаз их сойдет.

   Ст. 121. Добродетель лишь одна. Не только добродетелию способны мы

доставать себе любовь людей, что в житии должно быть всякого человека главное

намерение; но к тому она одна сильна дать нам совесть покойную, умеренность в

желаниях, постоянство и терпение во всяком счастья состоянии и смелость ждать

нетрепетно смерть, - дары весьма драгоценные и которых злонравный лишиться

должен.

   Ст. 123. Счастья грудь и спину. То есть доброе и худое счастие. Когда к нам

счастие ласково, оно к нам смотрит; когда от нас уходит, спину нам показывает.

   Ст. 130. Если б предписан был с двух. Конечно, должно всего прежде обучать

младенцев быть добронравными, для того что ежели б кто из двух, добронравного,

сиречь, человека, но простяка, но невежу в других знаниях светских, и плута

искусного и всему потребному обученного, имел одного выбрать в какой чин, к

какому делу-полезнее народу и правильнее поступит, избрав честного простяка,

чем искусного плута.

   Ст. 135. Рубить числа должен в палку. Так безграмотные люди нарубливают на

палочку числа: единицы - простою чертою, десятицы - крестиками.

   Ст. 138. Лучше всей Сухаревской башни. В Сухаревской башне на Москве

содержится училище, где дети обучаются началам арифметики, геометрии и

других частей математики.

   Ст. 139. Бесперечь детям твердя. Насаждение добродетели есть главнейшее дело

воспитания. Следуют правила, по которым то намерение в действо производить

должен: 1) Не должно чрезмерно утруждать детей, но наставлять их исподоволь, и

больше ласкою, чем строго, понеже, беспрестанным наставлением ум младенцев

отягчен, становится ленив; а строгость вводит в них ненависть к обучению; 2) Не

должно их обличать пред людьми, для того что тaким образом притупишь в них

любовь славы, любовь доброго имени; кто часто пред людьми опозорен, стыда уже

не боится; 3) Не должно страшить детей угрозами и побоями, ибо тем пресечешь в

них хвальную и нужную смелость; повалишь со всего торопеть, которая торопость

в житии часто возбраняет нам пользоваться предлежащими полезными случаями.

   Ст. 149. Счастлив, кто надеждою. Всего приличнее младенца побуждать к

добрым делам надеждою похвал. Таким способом учинишь ему добродетель

любезну.

   Ст. 150. Много к тому пример способляет. Много способляет пример возбуждать

детей к благонравию. Для того что чрез глаза предлежащее способнее доходит к

сердцу, чем чрез слышание советов и наставлений.

   Ст. 152. Пример наставления всякого сильняе. Свыше всякого совета, свыше

всякого наставления пример силен. Ролен, следуя Сенеке, того ж мнения: Pour la

vertu aussi bien que pour les sciences la voye des exemples est bien plus courte et plus

sure que celles de preceptes.

   (Ролен. Правила Наставл., том I, стр. 49)

    

   Ст. 153. Он и скотов следовать родителям учит. Против того мнения, что

воспитание есть причина нравов, сильнейшие противоположения суть: 1) действа

бессмысленных, которые кажутся быть голое движение сродной склонности; 2)

различие нравов в двух братьях, коим равное дано воспитание. Сатирик те самые

противоположения употребляет в довод и утверждение своего мнения.

   Ст. 159. Кои росли под теми ж глазами. Коих вскормил тот же дядька, та же

бабка, та ж кормилица.

   Ст. 162. Ни надежда свесть, ни страх. Два сильные орудия к склонению сердца

человеческого, скольким злочинствам награждений обещания или страх наказания

причиною на всяк день бывают. Кто тем двум сильным советникам противиться

может, много может.

   Ст. 165. Сухими глазами. То есть не может смотреть, не прослезяся.

   Ст. 166. Сердцем дает, что дает руками. Сиречь охотно, от всего сердца дает.

Гораздо такое подаяние приятно тому, кто оное получает, и подателю гораздо

больше хвалы доставляет. Много своей цены теряет дар, который кому дает

угрюмым лицом с гневом и как бы попрекая докуки просящего и его бедности.

   Ст. 173. Если б я сыновнюю. Пример, говорил сатирик выше сего, сильнее

всякого наставления; теперь показывает, как должно пример употреблять к

исправлению детей. Подражание следующих Горациевых стихов, сат. IV, книги 1:

   ...Insuevit pater optimus hoc me,

   Ut fugerem, exemplis vitiorum quaeque notando.

   Cum me hortaretur, parce frugaliter, atque

   Viverem uti contentus eo, quod mi ipse parasset:

   Nonne vides, Albi ut maie vivat filius utque,

   Barrus inops? magnum documentum, ne patriam rem

   Perdere quis velit; a turpi meretricis amore

   Cum deterreret: Sectani dissimilis sis.

   Ne sequerer moechas, concessa cum Venere uti

   Possem; deprensi non bella est fama Treboni,

   Ajebat.

 

О жизни спокойной

 

1 О! коль мысли спокойны зрю в тебе, Сенека!

   Ей, ты должен быть образ нынешнего века.

   Всяк волен тя презирать или подражати -

   Я тебе подобну жизнь хочу повождати.

   5 Пусть клянет кто несчастья, а я им доволен,

   И когда мя забыли, так остался волен.

   Ах! дражайшая воля, с чем тебя сравняти?

   Жизнь, так покойну, можно ль несчастием звати?

   Если осталась хотя мала часть наследства,

   10 Живу там, отдаленный, дни текут без бедства;

   Когда заря румяна приступит к востоку

   И прогонит всю с неба темноту глубоку,

   За ней лучи златые солнца воссияют,

   Цвет придав всем вещам, их оживотворяют;

   15 Разны птицы под небом лишь любовь запели -

   Отложив сон свой спешно, встаю я с постели.

   Коли приятно время, иду гулять в поля,

   Сто раз в себе размышляю, коль блаженна воля.

   Ниже желание чести и богатства мучит

   20 Покойны во мне чувствы, все мне не наскучит.

   Смотрю ли густы леса, верхи их зелены -

   Разность несказанну древ и всякой премены

   Исполнила природа обильной рукою,

   Дивлюся и говорю тогда сам с собою:

   25 «О, как вся тварь красна есть повсюду доброта!

   Боже, неизмерима твоя к нам щедрота!

   Неизмерима благость, ты всего начало,

   Ты творец, от тебе все сие быти стало.

   Небесное пространство, купно в нем светилы,

   30 Смертным нашим очам и жизни столь милы,

   Движение законы от тебя приемлет,

   Всяко тело небесно ум наш не объемлет».

   Оставя высокие мысли, мне невнятны,

   Еще обращу очи на вещи приятны,

   35 Которыми зрение мое веселится,

   И чем место здешнее отвсюду красится.

   Малы пригорки зрятся, а при них долины;

   Различных трав множество, благовонны крины

   Там с прочими цветами растут под ногами.

   40 Страна вдали покрыта темными лесами;

   Другая вся отверзста, где стада пасутся

   И по лугам зеленым источники вьются.

   Вокруг жатва златая места наполняет,

   За труды земледельцев та обогащает.

   45 Пройдет довольно время, и мысль веселится,

   Когда уже надлежит домой возвратиться,

   Где все просто, но чисто; пища мне готова;

   Говорю что попало, нет коварна слова,

   По обеде ту или другую забаву

   50 Найду, приличную мне и моему нраву;

   Иль, чиня брань животным, оных я стреляю,

   Либо при огне книжку покойно читаю.

   Знав все непостоянство и лесть всего мира,

   Не тужу, что мя счастье оставило сира;

   55 Доволен что есть; впрочем, на что затевати,

   Коли известная смерть всех имать пожрати.

 

1736

 

О истинном блаженстве

 

1 Тот в сей жизни лишь блажен, кто малым доволен,

   В тишине знает прожить, от суетных волен

   Мыслей, что мучат других, и топчет надежну

   Стезю добродетели к концу неизбежну.

   5 Малый свой дом, на своем построенный поле,

   Кое дает нужное умеренной воле:

   Не скудный, не лишний корм и средню забаву -

   Где б с другом с другим я мог, по моему нраву

   Выбранным, в лишны часы прогнать скуки бремя,

   10 Где б, от шуму отдален, прочее все время

   Провожать меж мертвыми греки и латины,

   Исследуя всех вещей действа и причины,

   Учася знать образцом других, что полезно,

   Что вредно в нравах, что в них гнусно иль любезно, -

   15 Желания все мои крайни составляет.

  

   Богатство, высокий чин, что в очах блистает

   Люду неискусному, многие печали

   Наносит и ищущим и тем, что достали.

  

   Кто б не смеялся тому, что стежку жестоку

   20 Топчет, лезя весь в поту на гору высоку,

   Коей вершина остра так, что, осторожно

   Сколь стопы ни утверждать, с покоем не можно

   Устоять, и всякий ветр, что дышит, опасный:

   Грозит бедному падеж в стремнины ужасны;

   25 Любочестный, однак, муж на него походит.

   Редко счастье на своих крылах кого взводит

   На высоку вдруг степень, и если бывает

   Столько ласково к кому, долго в том ее знает*

   Устоять, но в малый час копком его спихнет

   30 Одним, что, стремглав летя, не один член свихнет;

   А без помочи того труды бесконечны

   Нужны и терпение, хоть плоды ж не вечны.

  

   С петухами пробудясь, нужно потащиться

   Из дому в дом на поклон, в переднях томиться,

   35 Утро все торча в ногах с холопы в беседе,

   Ни сморкнуть, ни кашлянуть смея. По обеде

   Та же жизнь до вечера; ночь вся беспокойно

   Пройдет, думая, к кому поутру пристойно

   Еще бежать, перед кем гнуть шею и спину,

   40 Что слуге в подарок, что понесть господину.

   Нужно часто полыгать, небылицу верить

   Болыпу, чем что скорлупой можно море смерить;

   Господскую сносить спесь, признавать, что родом

   Моложе Владимира одним только годом,

   45 Хоть ты помнишь, как отец носил кафтан серой;

   Кривую жену его называть Венерой

   И в шальных детях хвалить остроту природну;

   Не зевать, когда он сам несет сумасбродну.

   Нужно добродетелей звать того, другого,

   50 От кого век не видал добра никакого,

   И средь зимы провожать, сам без шапки, в сани,

   Притворяясь не слыхать за плечми слух брани.

   Нужно еще одолеть и препятства многи,

   Что зависть кладет на всяк час тебе под ноги, -

   55 Все ж те труды наконец в надежде оставят,

   Иль в удачу тебе чин маленький доставят.

  

   Тогда должность поведет тебя в поле вялить,**

   Увечиться и против смерти груди пялить;

   Иль с пером в руках сносить шум и смрад приказный,

   60 Боясь всегда не проспать час к делам указный,

   И с страхом всегда крепить в суду приговоры,

   Чтоб тебя не довели с сильнейшим до ссоры;

   Или торчать при дворе с утра до полночи

   С отвесом в руках и сплошь напяливши очи,

   65 Чтоб с веревки не скользнуть; а между тем свищет

   Славолюбие в ушах, что, кто славу ищет,

   В первой степени тому стыд остановиться;

   Убо, повторяя труд, лет с тридцать нуриться,

   Лет с тридцать бедную жизнь еще продолжати

   70 Станешь, чтоб к цели твоей весь дряхл добежати.

   Вот уж достиг, царскую лишь власть над собою

   Знаешь; человеческ род весь уж под тобою

   Как червяк ползет; одним взглядом ты наводишь

   Мрачну печаль и одним - радости свет вводишь.

   75 Все тебя, как бы божка, кадить и чтить тщатся,

   Все больше, чем чучела - вороны, боятся.

   Искусство само твой дом создало пространный,

   Где все, что Италия, Франция и странный

   Китайск ум произвели, зрящих удивляет.

   80 Всякий твой член в золоте и в камнях блистает,

   Которы шлет Индия и Перу обильны,

   Так, что лучи от тебя глаза снесть не сильны.

   Спишь в золоте, золото на золоте всходит

   Тебе на стол, и холоп твой в золоте ходит,

   85 И сам Аполлон, тебя как в улице видит,

   Свите твоей и возку твоему завидит.

   Ужли покоен? - Никак! Покой отымает

   Дом пышный, и сладк сон с глаз того убегает,

   Кто на нежной под парчой постели ложится.

   90 Сильна тревога в сердцах богатых таится -

   Не столько волнуется море, когда с сама

   Дна движет воды его зло буря упряма.

   Зависть шепчет, буде вслух говорить не смеет,

   Беспрестанно на тебя, и хоть одолеет

   95 Десятью достоинство твое, погибаешь

   Наконец, хотя вину сам свою не знаешь.

  

   С властию славы любовь в тебе возрастая,

   Крушится, где твой предел уставить не зная;

   Меньше ж пользует, чем песнь сладкая глухому ** ,

   100 Чем нега и паренье подагрой больному,

   Вышня честь - сокровище тому несказанно,

   Кого надежда и страх мучит беспрестанно.

  

   Еще если б наша жизнь на два, на три веки

   Тянулась, не столько бы глупы человеки

   105 Казалися, мнению служа безрассудну,

   Меньшу в пользу большия времени часть трудну

   Снося и довольно дней поправить имея

   Себя, когда прежние прожили шалея,

   Да лих человек, родясь, имеет насилу

   110 Время оглядеться вокруг и полезть в могилу;

   И столь короткий живот еще ущербляют

   Младенство, старость, болезнь; а дни так летают,

   Что напрасно будешь ждать себе их возврату.

   Что ж столь тяжкий сносить труд за столь малу плату

   115 Я имею? и терять золотое время,

   Отставляя из дня в день злонравия семя

   Из сердца искоренять? и ища степени

   Пышны и сокровища за пустые тени,

   Как пес басенный кусок с зуб опустил мяса?

  

   120 Добродетель лучшая есть наша украса,

   Тишина ума под ней и своя мне воля

   Всего драгоценнее. Кому богатств доля

   Пала и славы, тех трех благ может лишиться,

   Хоть бы крайней гибели и мог ущититься.

  

   125 Глупо из младенчества звыкли мы бояться

   Нищеты, презрения, и те всего мнятся

   Зла горчае, потому бежим мы в другую

   Крайность, не зная в вещах меру никакую;

   Всяко, однако ж, предел свой дело имеет:

   130 Кто пройдет, кто не дойдет - подобно шалеет.

   Грешит пестун Неронов, что тьмы накопляет

   Сокровищ с бедством житья, да и тот, что чает

   В бочке имя мудреца достать, часто голод

   И мраз терпя, не умен: в шестьдесят лет молод,

   135 Еще дитя, под начал отдать можно дядьки,

   Чтоб лозою злые в нем исправил повадки.

  

   Сильвий, масло продая, не хуже кормился

   И от досад нищеты не хуже щитился

   Малым мешком, чем теперь, что, все края света

   140 Сквозь огнь, сквозь мраз пробежав и изнурив лета

   В беспокойстве сладкие, сундуки, палаты

   Огромны сокровищу его тесноваты.

   Можно скудость не терпеть, богатств не имея

   Лишних, и в тихом углу, покоен седея,

   145 Можно славу получить, хоть бы за собою

   Полк людей ты не водил, хоть бы пред тобою

   Народ шапки не сымал, хоть бы ты таскался

   Пешком, и один слуга тебя лишь боялся.

   Мудрая малым прожить природа нас учит

   150 В довольстве, коль лакомство разум наш не мучит,

   Достать нетрудно доход невелик и сходен

   С состоянием твоим, и потом свободен

   Желаний и зависти там остановися.

   В степенях блистающих имен не дивися

   155 И богатств больших; живи тих, ища, что честно,

   Что и тебе и другим пользует нелестно

   К нравов исправлению; слава твоя вечно

   Между добрыми людьми жить будет, конечно.

   Да хоть бы неведом дни скончал и по смерти

   160 Свету остался забыт, силен ты был стерти

   Зуб зависти, ни трудов твоих мзда пропала:

   Добрым быть - собою мзда есть уже немала.

 

1738

  

ПРИМЕЧАНИЯ

   Начало сей сатиры само собою показывает ея намерение, которое есть доказать,

что тот только блажен в сей жизни, кто, малым довольствуяся, живет в тишине и

добродетели следует. Писана сия сатира в начале 1738 года.

   Ст. 1. В сей жизни. Блаженство будущия жизни иное есть, о котором в сатире

говорить было бы неприлично.

   Ст. 2. От суетных волен мыслей. Свободен, не прилеплен к попечению о

суетных вещах.

   Ст. 3. И топчет надежну стезю добродетели. Следует, держится добродетели,

добрым делам благонравия.

   Ст. 4. К концу неизбежну. К смерти, которая есть жития нашего конец

неизбежный. Говорит Гораций (письмо 16, кн. 1):

   . . .Mors ultima linea rerum.

    

   Ст. 5. Малый свой дом. Подражание следующих Горациевых стихов (книги II,

сатира 6):

   Нос erat in votis: modus agri non ita magnus.

   Hortus ubi, et tecto vicinus jugis aquae fons.

   Et pauium sylvae super his foret.

    

   Ст. 11. Меж мертвыми греки и латины. Меж книгами древних греков и латин.

Меры нужда не позволила стихотворцу нашему включить и новейших писателей,

которых он не меньше старых почитает, признавая, что в философических и

математических делах от сих больше научиться можно.

   Ст. 12. Исследуя всех вещей действа и причины. Прилежа к физике и

естественной истории, которые учат знать причины и действа вещей. Виргилий

счастливым почитает того, кто в том знании удачлив.

   Felix, qui potuit rerum cognoscere causas.

    

   Ст. 28. Долго в том не знает устоять. Счастье весьма пременчиво, на том же

долго стоять не умеет; для того стихотворцы изобразуют Фортуну стоящу на шаре,

который твердо установить не можно.

   Ст. 31. А без помочи того. Сиречь без помочи счастья.

   Ст. 32. Плоды ж не вечны. Плоды трудов и терпения.

   Ст. 35. Торча в ногах. Чаю, обыкновенно говорят: торча на ногах, а не в ногах.

   Ст. 36. Ни сморкнуть, ни кашлянуть смея. Чтоб господина, к которому ты на

поклон пришел, сон или покой не помешать. Так говорит и французский сатирик

Ренье в сатире 4-й, ст. 29 и следующих:

   Faire la cour aux grands, et dans leurs antichambres

   Le chapeau dans la main, nous tenir sur nos membres,

   Sans oser ni cracher, ni toussir, ni s’asseoir,

   Et nous couchant au jour, leur donner le bon soir.

    

   Ст. 44. Моложе Владимира одним только годом. То есть что его род моложе

Владимира, российского самодержца, одним только годом. Владимир начал один

царствовать около 982 года по Христе ("Синопсис русской истории», стр. 54).

   Ст. 45. Как отец носил кафтан серой. Как отец его был столько убог и незнатен,

что ходил в серяке. Обыкновенно серым кафтаном называем платье простого

народа.

   Ст. 46. Называть Венерой. То есть называть чрезвычайною красавицею. Венера,

по баснословию многобожцев, была богиня рождения, похоти и красоты, мать

Купида - бога любви. Сказывают про нее, что родилася из морской пены.

   Ст. 48. Не зевать. Не скучать, понеже обыкновенно зевается от скуки, когда кто

сумасбродным разговором голову нам ломит.

   Ст. 54. Что зависть тебе кладет. Зависть тут значит завидливых людей,

которые обыкновенно ищут всякому мешать доставать себе счастье, облыгая их

при тех, в коих они ищут, и старался опровергать все их труды.

   Ст. 55. В надежде оставят. Одну только тебе надежду дадут, что впредь трудов

своих плод получишь.

   Ст. 56. В удачу тебе. То есть как бы за великое счастие.

   Ст. 57 и 58. В поле вялить, увечиться и против смерти груди пялить. Таковы

суть труды и бедства службы военной.

   Ст. 59. Иль с пером в руках сносить и проч. Требует того должность судейская.

   Ст. тот же. Шум и смрад приказный. Кто за делами хаживал, знает, какой шум в

приказах и смрад живет от великого сходбища людей; наипаче то приметно в

вотчинном.

   Ст. 60. Час к делам указный. По генеральному регламенту служители приказные

должны поутру в 6 часу быть уже у своего места, а судьи в 7 часов, и пеня

уставлена тем, кои тот устав не исполняют.

   Ст. 63. При дворе. При царском дворе, сиречь. В сем стихе и двух следующих

описана служба придворная.

   Ст. 64. С отвесом в руках и сплошь напяливши очи. Как те, сиречь, что по веревке

пляшут, которые обыкновенно держут для отвеса шест в руках и глаза не

подвигают от ног и веревки, чтоб с нее не скользнуть. Не худо придворные сим

плясалыцикам веревочным приуподобляются, понеже, будучи те непрестанно в

присутствии государя, от которого руки жизнь и имение их зависит, должны

весьма осторожно поступать, охраняя должное почтение наместнику божию на

земле. Кроме того, что в таком месте больше подлежат зависти, которая не

престает искать их гибели.

   Ст. 70. Чтоб к цели твоей весь дряхл добежати. Чтоб достичь тот высокий чин,

который ты достанешь, когда уже, за старостью своею, весь дряхл будешь.

   Ст. 78 и 79. Все, что Италия, Франция и странный китайск ум произвели. Все,

сиречь, лучшие уборы и дома украшения. Известно, что мраморные украшения и

живопись лучшие из Италии выходят, что во Франции лучшие обои, столы и

прочие домовые приборы делаются и что китайцы в своем странном уме искусны

вымышлять так фарфоровые посуды разные, как и домовые украшения.

   Ст. 81. Которы шлет Индия и Перу обильны. Алмазы, яхонты, жемчуги и прочие

драгоценные каменья, также и золото приходит нам из Восточных Индий, то есть

из Китая и окружных тому мест, да из Перу, провинции в Америке, обильных

меСт. такими вещами.

   Ст. 82. Лучи от тебя. Лучи, сиречь, которые от тебя выходят за камнями

драгоценными и златом, в котором ты блистаешь.

   Ст. 83 и 84. Золото на золоте всходит тебе на стол. На золотых блюдах подают

тебе такое дорогое кушанье, что можно и то золотом почесть. Французские повары

нашли то искусство, чтоб кушанье так дорогое стряпать.

   Ст. 84. Холоп. Вместо холопья. Часто стихотворцы единственное число вместо

множественного числа употребляют, так, например, воин вместо войска.

   Ст. 85. И сам Аполлон. Аполлон, по баснословию древних, бог наук; он же и

солнцем миру светит.

   Ст. 86. Свите твоей и возку твоему завидит. Аполлонов воз или колесница,

которую тащат четыре коня и в которой обегая все небо, миру светит, вся

блистательна золотом и камнями дорогими, а свита его пышна весьма, понеже не

только к ней принадлежат музы, но к тому дни, часы, месяцы, четыре времени года

и время самое; однако, говорит сатирик, завидит нашего богача свите и возку,

когда он с двора съезжает, что богатее и пышнее своего.

   Ст. 87. Покой отнимает. Подражание следующих Сенековых стихов:

   Aurea rumpunt tecta quietem,

   Vigilesque trahit purpura noctes.

   О si pateant pectora ditum!

   Quantum intus sublimis agit

   Fortuna metus! Brutia choro

   Puisante nitior unda est.

    

   Ст. 93. Зависть шепчет. Завистливые люди против тебя тишком говорят, буде

вслух не смеют, ища твоей погибели.

   Ст. 95. Достоинство твое. Здесь достоинство стоит в именительном падеже и

значит заслуги, свойства свои изрядные, то, что французы называют merites.

   Ст. 98. Где твой предел уставить не зная. Не зная, сиречь, на чем остановить

твои желания, не зная, чем должен довольствоваться, но всегда ища большую

славу и большее богатство.

   Ст. 99. Меньше ж пользует, чем песнь сладкая глухому. Глухой, за болезнью

орудий уха или за лишением слуха, не может чувствовать сладость песни. Так и

тот, кто страстьми мучится, не может наслаждаться богатством и славою.

   Ст. 100. Нега и п_а_ренье подагрой больному. Подагра, сиречь болезнь в ногах,

есть мокрота некая, так острая и внутренна, что нет таких лекарств, которые бы

оную пресечь могли. Нужен порядок и великое воздержание в житии, чтоб ее

вылечить. То ж можно сказать и о страстях душевных: все внешние лекарства

почти бесплодны. Сии два и следующие два стиха взяты из Горациева 2-го письма,

книги I:

   Qui cupit aut metuit, juvat illum sic domus, aut res,

   Ut lippum pictae tabulae, fomenta podagram,

   Auriculas citharae, collecta sorde dolentes.

    

   Ст. 103. На три веки. Век тут значит время ста лет.

   Ст. 109 и 110. Да лих человек, родясь и проч. Если рассудим глупость

младенчества, дряхлость старости и болезни, которые нам в течение жизни

случаются, человеческая жизнь подлинно так коротка, что насилу родимся - и уже

к смерти приходим. Взяты сии стихи из следующих славного английского

стихотворца Попа в, его «Опыте о человеке»

   ...Life сan little more supply

   Than just to look about us, and to die.

    

   Ст. 112. Младенство вместо младенчество.

   Ст. тот же. А дни так летают. Время наше, когда уж прошло, назад не

ворочается, для того нужно оное всячески стараться в пользу себе употреблять.

   Ст. 116 и 117. Отставляя из дня в день. Сиречь отлагая исправлять житие свое,

оставляя исправлять злые нравы, к которым сердце наше из младенчества склонно.

Ничего так не вредно, как оная леность в начинании своего исправления.

   Ст. 118 и 119. За пустые тени, как пес басенный. В одной из Езоповых басен

читаем, что собака некая, идучи чрез мост на реке с куском мяса во рту, увидела

тень того куска в воде и тотчас, лакомством побуждена, кинулася ухватить ее, а

между тем прямой кусок мяса, из зуб выскользнув, с рекою уплыл. Сему псу не

худо уподобляется человек, лакомый чести и богатств, который, оные ища, теряет

случай в приобретении добродетели, истинного, сиречь, добра человеческого.

   Ст. 129. Всяко, однако ж, предел свой дело имеет. Во всяком деле есть своя мера;

недостаток или излишек равно хулен. Так, высокомысленный человек, который

славу и степени высокие с богатством жадно ищет, равно грешит, как и тот, что за

леностью своею в нищете и незнатности тает. От стиха 128-го по сей есть

подражание следующих Горациевых в первой сатире, книги I:

   Est modus in rebus, sunt certi denique fines,

   Quos ultra citraque nequit consistere rectum.

    

   Ст. 131. Грешит пестун Неронов. Учитель Неронов, Сенека, который, со всею

своею философиею, к деньгам был весьма лаком и по смерти своей оставил

великие сокровища. Ювенал в сатире X называет Сенеку пребогатым.

   ...Magnos Senecae praedivitis hortos

   Clausit.

    

   Известно, что повелением Нероновым он сам себе смерть дал, отворив жилы;

пока вся кровь истекши, скончался. Смотри об нем примечание под стихом 110

сатиры I.

   Ст. 133. В бочке имя мудреца достать. О Диогене, киническом философе, слово

идет, который, чуждаяся всякого богатства, хвалился нищетою и живал в бочке, не

имея другого дома.

   Ст. 144. Покоен седея. Седея вместо старея.

   Ст. 146. Хоть бы за собою полк. Можно славным учиниться, хоть бы ты не был в

такой силе, чтоб за собою всегда водить большую свиту людей, которые приходят

к тебе на поклон.

   Ст. 148. Один слуга. Один - не два, не три, которых ты не имеешь.

   Ст. 154 и 155. Имен... больших. Большие имена - знатные, многосильные люди.

 

О надежде на бога

 

1 Видишь, Никито, как крылато племя

   Ни землю пашет, ни жнет, ниже сеет;

   От руки высшей, однак, в свое время

   Пищу, довольну жизнь продлить, имеет.

  

   5 Лилию в поле видишь многоцветну -

   Ни прядет, ни тчет; царь мудрый Сиона,

   Однако, в славе своей столь приметну

   Не имел одежду. Ты голос закона,

  

   В сердцах природа что от век вложила

   10 И бог во плоти подтвердил, внушая,

   Что честно, благо, - пусть того лишь сила

   Тобой владеет, злости убегая.

  

   О прочем помысл отцу всемогущу

   Оставь, который с облак устремляет

   15 Перуны грозны и бурю, дышущу

   Гибель, в приятно ведро обращает.

  

   Что завтра будет - искать не крушися;

   Всяк настоящий день дар быть считая,

   Себе полезен и иным потщися

   20 Учинить, вышне наследство жадая.

  

   Властелин мира нужду твою знает,

   Не лишит пищи, не лишит одежды;

   Кто того волю смирен исполняет,

   Не отщетится своей в нем надежды.

 

1730

 

О опасности сатирических сочинений. К музе своей

 

1 Музо! не пора ли слог отменить твой грубый

   И сатир уж не писать? Многим те не любы,

   И ворчит уж не один, что, где нет мне дела,

   Там мешаюсь и кажу себя чресчур смела.

  

   5 Много видел я таких, которы противно

   Не писали никому, угождая льстивно,

   Да мало счастья и так возмогли достати;

   А мне чего по твоей милости уж ждати?

   Всякое злонравие, тебе неприятно,

   10 Смело хулишь, да к тому ж и говоришь внятно;

   Досаждать злым вся жадна - то твое веселье,

   А я вижу, что в чужом пиру мне похмелье.

  

   Вон Кондрат с товарищи, сказывают, дышит

   Гневом и, стряпчих собрав, челобитну пишет,

   15 Имея скоро меня уж на суд позвати,

   Что, хуля Клитесов нрав, тщуся умаляти

   Пьяниц добрых и с ними кружальны доходы.

   А Никон, тверды одни любящий доводы,

   Библию, говорят, всю острожской печати

   20 С доски до доски прошел и, не три тетрати

   Наполнив, мудрые в них доводы готовит,

   Что нечистый в тебе дух бороду злословит,

   Что законоломное и неверных дело -

   Полосатой мантию ризою звать смело.

   25 Иной не хочет писать указ об отказе,

   Что о взятках говоришь, обычных в приказе.

   Одним словом, сатира, что чистосердечно

   Писана, колет глаза многим всеконечно -

   Ибо всяк в сем зеркале, как станет смотрети,

   30 Мнит, зная себя, лицо свое ясно зрети.

  

   Музо, свет мой! слог твой мне, творцу, ядовитый;

   Кто всех бить нахалится, часто живет битый,

   И стихи, что чтецам смех на губы сажают,

   Часто слез издателю причина бывают.

   35 Знаю, что правду пишу и имен не значу,

   Смеюсь в стихах, а в сердце о злонравных плачу;

   Да правда редко люба и часто некстати -

   Кто же от тебя когда хотел правду знати?

   Вдругорь скажу: не нравна - угодить не можно,

   40 Всегда правду говоря, а хвалить хоть ложно,

   Хоть излишно, поверь мне, более пристойно

   Тому, кто, живя с людьми, ищет жить покойно.

  

   Чего ж плакать, что народ хромает душою?

   Если б правдой все идти - таскаться с сумою.

   45 Таков обычай! уйми, чтоб шляп не носили

   Маленьких, или живут пусть люди как жили.

   Лучше нас пастыри душ, которых и правы

   И должность есть исправлять народные нравы,

   Да молчат: на что вступать со воем светом к ссору?

   50 Зимой дров никто не даст, ни льду в летню пору.

  

   Буде ты указывать смеешь Ювенала,

   Персия, Горация, мысля, что как встала

   Им от сатир не беда, но многая слава;

   Что как того ж Боало причастник был права,

   55 Так уже и мне, что следы их топчу, довлеет

   То ж счастье, - позволь сказать, что ум твой шалеет.

   Истая Зевсова дочь перо их водила -

   Тебя чуть ли не с другим кем Память родила.

   В них шутки вместе с умом цветут превосходным,

   60 И слова гладко текут, как река природным

   Током, и что в речах кто зрит себе досадно,

   Не в досаду себе мнит, что сказано складно.

   А в тебе что такого? без всякой украсы

   Болтнешь, что не делают чернца одни рясы.

   65 Так ли теперь говорят, так ли живут в людях?

   Мед держи на языке, а желчь всю прячь в грудях;

   И, вpaг смертный будучи, тщись другом казаться,

   Если хочешь нечто быть и умным назваться.

  

   Зачнем, музо, в похвалах перья притупляти,

   70 Ну-тка станем Туллию приветство писати.

   Туллий, знаешь ты, лукав, что если рассудно

   Истолковать, то в нем ум выхвалить нетрудно.

   Оставя убо, что есть, сделаем такого,

   Каков бы он должен быть; тропа та не нова:

   75 Всяк так пишет, кто хвалить у нас кого хочет, -

   Тому, кого въявь поет, сам в сердце хохочет.

  

   Туллий не нравен тебе - выбери другого.

   Вот хорош Силван; он тих, не добьешься слова

   У него чрез целый день, и хотя ты знаешь,

   80 Что он глупости молчит, если пожелаешь -

   Можешь сильно доказать, что муж он не простый,

   Но с рассудства обуздал язык свой преострый.

  

   И Квинтий, право, хорош; в десть книгу составить

   Можешь, коль дела его захочешь прославить.

   85 Видишь, как приятен он, честно всех примает,

   Учтиво век говорит, всякого ласкает,

   И всякому силится быть он благодетель,

   Не однажды, как сулит, слов тех бог свидетель.

   Полно того; а с чего таков он бывает,

   90 Писать незачем: добро, что мало кто знает.

   Не пиши того, что он затем столь умилен

   И добр ко всем, что вредить никому не силен.

   Да много таких, об ком списать стопу целу

   Можно; легко их узнать, хоть нет в спине мелу.

  

   95 Буде ж несроден тебе род тех стихов гадких,

   Запой в Амариллиных объятиях сладких

   Счастливого Титира иль Ирис, бесщадну

   К бедну Филену. Свою Титир жизнь прохладну

   Не сменит на царскую славу и обильность;

   100 Филен носит на лице жалкую умильность;

   Ведет ли стадо поить, иль пасти на поли -

   Смутен станет, и текут с глаз слезы доволи;

   Ирис, мимо идучи, ход свой ускоряет,

   Смеясь, и, горда, его рану огорчает.

  

   105 Вскинь глаза на прошлу жизнь мою и подробно

   Исследуй: счастье ко мне ласково и злобно

   Бывало, больше в своей злобе постоянно.

   Почерпнув довольну тут печаль, нечаянно

   Новым уж родом стихов наполним тетрати,

   110 Прилично чтецам своим; и что больше кстати

   Нам здесь, смертным, как печаль? Тужить не напрасно

   Можем, приближаяся к смерти повсечасно.

  

   Есть о чем писать, - была б лишь к тому охота,

   Было б кому работать - без конца работа!

   115 А лучше век не писать, чем писать сатиру,

   Что приводит в ненависть меня всему миру!

  

   Но вижу, музо, ворчишь, жмешься и краснеешь,

   Являя, что ты хвалить достойных не смеешь,

   А в ложных хвалах нурить ты не хочешь время.

   120 Достойных, право, хвалить - не наших плеч бремя,

   К тому ж человечья жизнь редко однолична:

   Пока пишется кому похвала прилична,

   Добродетель его вся вдруг уж улетает,

   И смраден в пятнах глазам нашим представляет

   125 Себя, кто мало пред тем бел, как снег, казался.

   Куды тогда труд стихов моих уж девался?

   Пойду ль уже чучело искать я другое,

   Кому б тые прилепить? иль, хотя иное

   В нем вижу сердце, ему ж оставя, образу

   130 Себе в людях навлеку, кои больше глазу

   Верить станут своему, нежли моей бредни,

   Не меряя доброту по толпе в передни.

   Изодрав те, скажет кто, сочини другие,

   Третие, десятые; как бы нам такие

   135 Плыли с пера без труда стихи и без поту;

   Пусть он сам отведает ту легку работу!

   А я знаю, что когда хвалы принимаюсь

   Писать, когда, музо, твой нрав сломить стараюсь,

   Сколько ногти ни грызу и тру лоб вспотелый,

   140 С трудом стишка два сплету, да и те неспелы,

   Жестки, досадны ушам и на те походят,

   Что по целой азбуке святых житье водят.

   Дух твой ленив, и в зубах вязнет твое слово,

   Не забавно, не красно, не сильно, не ново;

   145 А как в нравах вредно что усмотрю, умняе

   Сама ставши, - под пером стих течет скоряе.

   Чувствую сам, что тогда в своей воде плавлю

   И что чтецов я своих зевать не заставлю:

   Проворен, весел спешу, как вождь на победу,

   150 Или как поп с похорон к жирному обеду.

   Любовны песни писать, я чаю, тех дело,

   Коих столько ум неспел, сколько слабо тело.

   Красны губки свежие, что на крайках сносят

   Душу навстречу моей, губ же себе просят;

   155 Молочны груди ладонь мою потягают,

   И жарки взгляды моих глаз взгляд поджидают.

   Довольно моих поют песней и девицы

   Чистые, и отроки, коих от денницы

   До другой невидимо колет любви жало.

   160 Шуток тех минулося время, и пристало

   Уж мне горько каяться, что дни золотые

   Так непрочно стратил я, пиша песни тые.

   Кои в весне возраста жаркой любви служат,

   Как невольники в цепях, - пусть о себе тужат,

   165 Вина сущи своему беспокойству сами;

   Я отвык себя ковать своими руками.

   Мне уж слепое дитя должен беспрестанно

   Поводы веселия подавать, и странно

   Ему, чаю, все то, что к печали склоняет.

   170 Если веселить меня собою не знает,

   Тотчас с ним расстануся; с ним уж водить дружбу

   В лишны я часы готов, но не сулю службу.

  

   К чему ж и инде искать печали причину?

   Не довольно ли она валится на спину,

   175 Хоть бы ея не искать? Если в мои лета

   Минувши скрыться не мог я вражья навета,

   Если счастье было мне мало постоянно

   Я ль один тому пример? Весь свет непрестанно

   Терпит отмены, и то чудно лишь бы было,

   180 Если б мое в тех валах судно равно плыло.

   Теперь счастливо плыву - то мне одно полно,

   Забываю прошлое, и как мне не вольно

   Будущее учредить время, так и мало

   О том суечусь, готов принять что ни пало

   185 Из руки всевышнего царя в мою долю.

   О дней числе моих жду, тих, его же волю;

   Честна жизнь нетрепетна и весела идет

   К неизбежному концу, ведая, что внидет

   Теми дверьми в новые веки непрестанны,

   190 Где тишина и покой царствует желанный.

  

   Одним словом, сатиру лишь писать нам сродно:

   В другом неудачливы; с нравом же несходно

   Моим, не писав, прожить в лености с тобою.

   Ин, каков бы ни был рок, смелою рукою

   195 Злой нрав станем мы пятнать везде неостудно.

   И правда, уж от того и уняться трудно,

   Когда тот, что губы чуть помазал в латину,

   Хвастает наукою и ищет причину

   Безвременно всем скучать долгими речами,

   200 Мня, что мудрость говорит к нам его устами;

   Когда хлебник в золоте и цугом катится;

   Раздутый уж матери подьячий стыдится,

   И бояр лише в родню принять ему нравно;

   Когда мельник, что с волос стрёс муку недавно,

   205 Кручинится и ворчит, и жмурит глазами,

   Что в палате подняли мухи пыль крылами.

  

   Таким одним сатира наша быть противна

   Может; да их нечего щадить, и не дивна

   Мне любовь их, как и гнев их мне страшен мало.

   210 Просить у них не хочу, с ними не пристало

   Мне вестись, чтоб не счернеть, касаяся сажи;

   Вредить не могут мне те, пока в сильной стражи

   Нахожуся матери отечества правой.

   А коим бог чистый дух дал и дал ум здравой,

   215 Беззлобны - беззлобные наши стихи взлюбят

   И охотно станут честь, надеясь, что сгубят,

   Может быть, иль уменьшат злые людей нравы.

   Сколько тем придается им и пользы и славы!

 

1731

  

ПРИМЕЧАНИЯ

   Четвертая сатира писана в начале 1731 года. Слово в ней идет к музе, с которою

стихотворец уговаривается перестать сатиры писать, и тем случаем с стороны

злонравных пятнает.

   Ст. 1. Музо! не пора ли слог отменить твой грубый. Слог - образ писания. Так

Боало начинает свою сатиру:

  

   Muse, changeons de stile et quittons la Satire,

   C’est un mechant metier que celui de medire.

    

  

   Ст. 13. Кондрат - имя вымышленное, как следующие Никон, Туллий и проч.

   Ст. 16. Хуля Клитесов нрав. В стихе 225-м и следующих третьей сатиры

стихотворец под именем Клитеса пьяниц осмеивает.

   Ст. 18. Тверды. То есть сильные, крепкие.

   Ст. 19. Острожской печати. Русская библия впервые напечатана в Остроге-

городе в 1581 году по указу острожского князя Константина Васильевича, которая

хотя гораздо неисправнее той, что в 1663 году в Москве издана, однако ж

суеверные за старину предпочитают.

   Ст. 22. Бороду злословит. Вся Кондратова злость устремляется против 135 и 137-

го стихов I сатиры.

   Ст. 25. Об отказе. Отказ в сей силе значит дачу какого владения чрез высшую

власть.

   Ст. 26. Что о взятках говоришь. В сатире 1, ст. 148, и в сатире 3, ст. 113.

   Ст. 33. И стихи, что чтецам смех на губы сажают.

   Et le mot pour avoir rejoui le lecteur

   A conte bien souvent de larmes a l’auteur.

   (Боало, ст. 7, сат. 7)

    

   Ст. 43. Хромает душою. Неправы совестью, злонравны. Недостаточны в

благонравии, как хромой в ногах.

   Ст. 45. Таков обычай; уйми, чтоб шляп не носили маленьких. Обычай теперь быть

злонравным, как обычай есть маленькие шляпы носить. Буде ты не можешь

отменить обычай шляп маленьких, оставь и людей в своих нравах.

   Ст. 47. Пастыри душ. Попы и архиереи.

   Ст. 50. Зимой дров никто не даст. Буде священники и священноначальники

станут устремляться против злонравных, то станут лишаться всего потребного к

прохладному житью. Дрова зимою и лед в лето гораздо к житью нужны.

   Ст. 51. Ювенала, Персия, Горация. Славные три римские сатирики. Первый

родился лета Христова 36, в 22-е Тибериева царствия, от отца Флакка и матери

Фульвии, умер в 31-м году своего возраста. Второй был сын неизвестного отца,

жил во время Домициана-императора, от которого сослан в Египет полковником

за неприличную любовь с некаким танцовщиком. Третий жил во времена

Августовы, у которого за превосходство своего ума был в особливой милости

("Гиралдии, в истории стихотворцев"; Морериев лексикон).

   Ст. 54. Того ж Боало причастник был права. Боало имел то же право, ту же

удачу. Боало Деспро, французский сатирик, родился в 1637 году. В подражании

древних стихотворцев весьма удачлив. Сатиры и письма его, нашего стихотворца

лучшая забава и предводители, соравняться могут тем, которыми древность

хвастает. Лудовик XIV, король французский, насладився его стихами, определил

ему по 2000 ливров (400 рублей) жалованья в год, которое получал по самую свою

смерть, случившуюся в 1711 году.

   Ст. 55. Что следы их топчу. Что им следую, им подражаю.

   Ст. 57 и 58. Истая Зевсова дочь. Тебе, говорит сатирик музе своей, не можно

верстаться с Горацием, с Персией, с Ювеналом, с Боалом, понеже они были

особливым умом одарены от бога. Их перо водила муза, истинная дочь

Юпитерова; а ты подлинно не дочь того Юпитера, и Память, мать твоя, с кем

другим тебя породила. Смотри примечание под стих. 8-м сат. 1. Зевс у греков то ж,

что Юпитер у римлян.

   Ст. 66. Мед держи на языке. То есть весь гнев, всю злобу в себе тай, а словами

льсти.

   Ст. 74. Тропа та. Тот способ, тот обычай хвалить хульного человека не новый.

   Ст. 88. Не однажды, как сулит, слов тех бог свидетель. Не однажды бога

призывает в свидетели, что он тебе чистосердечно сулит свою помощь, свою

дружбу.

   Ст. 94. Хоть нет в спине мелу. То есть хоть нет знаку на спине, мелом

начерченного. Когда воин в строю чем погрешит во время обучения, один из

нижних офицеров напишет ему на спине крестик мелом, чтоб по окончании дела

можно было узнать виноватого и учинить ему приличное наказание.

   Ст. 95. Род стихов гадких. Гадкими стихотворец называет стихи, в которых

содержится ложная похвала.

   Ст. 96, 97 и 98. Запой в Амариллиных объятиях и пр. Пиши эклоги, т. е. стихи о

лесах, стадах и любви пастухов. Амарилла, Ирис, Титир, Филен суть имена

пастушии. В таких стихах между древними славен у греков Феокрит, у латин -

Виргилий.

   Ст. 105. Можно, коль скучит, и то исследить подробно. Здесь сатирик

уговаривает музу свою писать элегии, то есть песни жалостные, взяв повод от

своего жития.

   Ст. 109. Новым уж родом стихов. Новым нашему сатирику, который до того

элегий не писывал.

   Ст. 117. Но вижу, музо, ворчишь и проч. От сего стиха по 142 есть подражание

следующих Боаловой сатиры VII:

   Mais a ce grand effort en vain je vous anime:

   Je ne puis louer rencontrer une rime.

   Des que j’y veux rever, ma veine est aux abois.

   J’ai beau frotter mon front, j’ai beau mordre mes doigts;

   Je ne puis arracher du creux de ma cervelle

   Que des vers plus forces que ceux de la pucelle.

  

   Ст. 120. Не наших плеч бремя. Хвалить - не нашей силы дело.

   Ст. 124. В пятнах. В злонравиях.

   Ст. 128 и 129. Иль, хотя иное в нем вижу сердце. Пока я похвальные стихи кому

пишу, он из добродетельного человека стался плутом, пристойно ли мне тогда

искать другого, кому те стихи прилепить, сиречь некстати приписать, или первому

оставить, хотя уже ему, за приключившеюся в его нравах пременою, не приличны?

   Ст. 132. Не меряя доброту по толпе в передни. Не меряя добродетели человека по

толпе хлебников, которые по вся утра собираются ему льстить в его передней.

Похлебники чтут силу человека, народ вообще чтет человека добрый нрав.

   Ст. 143. Что по целой азбуке святых житье водят. Максимович некто стихами

описал и по азбуке расположил житье святых печерских. Книга та напечатана в

Киеве в лиСт. и пальца в два толщины; однако ж в ней, кроме имен святых и его

высочества государя цесаревича Алексея Петровича, которому приписана, ничего

путного не найдешь.

   Ст. 151. Любовны песни писать. Большую часть стихов стихотворец прибавил в

сию сатиру, будучи в Париже в возрасте 32 лет.

   Ст. 153. Красны губки и проч. Пусть тот пишет стихи любовные, кто умом

неспел и телом хвил; я инако намерен употреблять то время, которое любви

посвящаю; охотнее оное употреблю, забавляяся с полюбовницею; и то самое она от

меня ожидает, а не стихи.

   Ст. 157. Довольно моих поют песней. Сатирик сочинил многие песни, которые в

России и теперь поются.

   Ст. 158. От денницы до другой. Всегда, непрестанно.

   Ст. 163. В весне возраста. Сиречь в самом первом цвете юношества.

   Ст. 164-165. Пусть о себе тужат, вина сущи. Подражание итальянского стиха:

   Caggion del suo mal pianga se stesso.

    

   Ст. 167. Слепое дитя. Любовь, Купидин, сын Венерин, бог любви, изображается

у древних младенцем, которому глаза завязаны, и то для того, что любовь слепит

людей так в выборе лица любимого, как и во всех поступках.

   Ст. 171 и 172. С ним уж водить дружбу и проч. Рад я лишние часы любви

посвящать, но таким образом, чтоб я всегда был волен унять ту свою страсть, а не

чтоб ей дать над собою власть неопредельну, как хозяину над рабом.

   Ст. 180. В тех валах. В том непрестанном движении, в той непрестанной

переменчивости дел сего света.

   Ст. тот же. Равно. Равнолично, постоянно. Подлинно, чрезвычайно бы было

одному человеку вести жизнь свою в постоянном и одноличном состоянии, когда

все твари непрестанную премену терпят.

   Ст. 181. Счастливо плыву. В море жития, сиречь.

   Ст. 187. Честна жизнь. То есть честный человек в жизни своей без страху и

весел идет.

   Ст. 188. К неизбежному концу. К смерти, сиречь, которая всем человекам

неизбежна.

   Ст. 189. Теми дверьми. Смертию, кончиною своею.

   Ст. тот же. В новые веки непрестанны. В другую, бесконечную жизнь, которую

по смерти ожидать должны все те, кои бессмертну душу быть верят.

   Ст. 191. Нам. Сатирик всегда с музою своею говорит.

   Ст. 194. Ин, каков бы ни был рок. Так то же изобразил Гораций книги II, сат. 1,

ст. 54 и следующие:

   Seu me tranquilla senectus

   Expectat, seu mors atris circumvolat alis,

   Dives, inops, Romae, seu sors ita jusserit, exul,

   Quisquis erit vitae, scribam, color.

    

   Ст. 196. И правда, уж от того и уняться трудно, когда и проч. От сего стиха по

206 есть подражание следующих:

   Cum tener uxorem ducat spado, Maevia Tuscum

   Figat aprum, et nuda teneat venabula mamma:

   Patricios omnes opibus curn provocet unus,

   Quo tondente gravis juveni mihi barba sonabat:

   Cum pars Niliacae plebis, cum verna Canopi

   Crispinus, Tyrias humero revocante lacernas

   Ventilet aestivum digitis sudantibus aurum,

   Nec sufferre queat majoris pondera gemmae:

   Difficile est Satiram non scribere.

   (Ювенал, сат. 1)

    

   Ст. 211. Чтоб не счернеть. Вместо чтоб не почернеть, за нужду, меры стиха.

Чтоб не учиниться им подобным, чтоб совесть свою их нравами не повредить.

   Ст. 213. Матери отечества правой. Императрицы, государыни правосудливой.

   Ст. 216 и 217. Надеясь, что сгубят и проч. Злонравным одним стихи мои будут

противны, а добронравные и благорассудные люди возлюбят их, надеяся, что те

стихи опровергнут или, по меньшей мере, убавят число злонравий в народе, и

подлинно то одно есть намерение сатир.

   Ст. 218. Тем. Чрез то много славы и пользы произойдет добродетельным людям

оттого, что они взлюбят и честь станут стихи наши, ибо их пример прочих ободрит

и уймет клеветы.

   Ст. тот же. Им. Сиречь добродетельным людям.

 

О различии страстей человеческих. К архиепископу Новгородскому

 

1 Дивный первосвященник, которому сила

   Высшей мудрости свои тайны все открыла

   И все твари, что мир сей от век наполняют,

   Показала, изъяснив, отчего бывают,

   5 Феофан, которому все то далось знати,

   Здрава человека ум что может поняти!

   Скажи мне (можешь бо ты!): всем всякого рода

   Людям, давши тело то ж и в нем дух, природа -

   Она ли им разные наделила страсти,

   10 Которые одолеть уже не в их власти,

   Иль другой ключ тому ручью искать нужно?

  

   На Хрисиппа первый взгляд вскинь, буде досужно:

   Хрисипп, хоть грязь по уши, хоть небо блистает

   Огнями и реки льет, Москву обегает

   15 Днем трожды из краю в край; с торгу всех позднее,

   Вчерашний часто обед кончает скорее,

   Чем в приходский праздник поп отпоет молебен.

   Сон, отрада твари всей, ему не потребен,

   По вся утра тороплив, не только с постели,

   20 Но выходит из двора - петухи не пели.

   Когда в чем барыш достать надежда какая,

   И саму жизнь не щадит. Недавно с Китая,

   С край света прибыв, тотчас в другой уж край света

   Сбирается, несмотря ни на свои лета,

   25 Ни на злобу воздуха в осеннюю пору;

   Презирает вод морских то бездну, то гору;

   Сед, беззуб и весь уж дряхл на корабль садится,

   Не себя как уберечь, но товар, крушится.

   Торгует ли что Хрисипп - больше проливает

   30 Слез, больше поклон кладет, чем денег считает.

   Когда продает - божбы дешевле товару;

   И хоть Москву всю сходить - другого под пару

   Не сыщешь, кто б в четверти искусней осьмушку,

   У аршина умерял вершок, в ведре - кружку.

   35 Весь вечер Хрисипп без свеч, зиму всю колеет,

   Жалея дров; без слуги обойтись умеет

   Часто в доме; носит две рубашку недели,

   А простыни и совсем гниют на постели.

   Один кафтан, и на нем уж ворса избита

   40 Нить голу оставила, и та уж пробита;

   А кушанье подано коли на двух блюдах,

   Кричит: «Куды мотовство завелося в людях!»

  

   За пищу, думал бы ты, Хрисипп суетится,

   Собирая, чем бы жить; что за ним тащится

   45 Дряхла жена и детей куча малолетных,

   Что те суть его трудов причина приметных.

   Да не то, уж сундуки мешков не вмещают,

   И в них уж заржавенны почти истлевают

   Деньги; а всей у него родни за душою -

   50 Один лишь внук, да и тот гораздо собою

   Не убог, деда хотя убожее вдвое.

   Скупость, скупость Хрисиппа мучит, не иное;

   И прячет он и копит денежные тучи,

   Думая, что из большой приятно брать кучи.

   55 Но если из малой я своей получаю

   Сколько нужно, для чего большую, не знаю,

   Предпочитает? Тому подобен, мне мнится,

   Хрисипп, кто за чашею одною тащится

   Воды на пространную реку, хотя может

   60 В ручейке чисту достать. Что ему поможет

   Излишность, когда рака, берег под ногами

   Подмыв, с ними и его покроет струями.

   Клеарх сребролюбия и тени боится,

   Весь, от головы до пят, в золоте он снится;

   65 Дом огромный в городе, дом и за Москвою,

   Оба тщивости самой убраны рукою;

   Стол пространный, весь прибор царскому подобен,

   Чрез толпу слуг, золотом облитых, удобен

  

   К нему доступ и певцам, и сводникам гнусным,

   70 И б....м, и всех страстей затеям искусным,

   Которых он полною горстью осыпает.

   Новы к сластолюбию тропы прочищает

   Бесперечь, о том одном ночь, день суетится.

   Крезуса богатее быть кому возмнится,

   75 Хотя доходы его моих не пошире

   И с трудом стают ему дни лишь на четыре;

   Прочее в долг набрано обманом, слезами,

   Клятвами и всякими подлыми делами.

   Растет долг, и к росту роcт на всяк день копится,

   80 Пока Клеарх наш весь гол в тюрьме очутится,

   Заимодавцам своим оставя в награду

   Скучну надежду, суму, слезы и досаду.

   Два-три плутца в пагубе многих разжирели,

   Что и белок и желток высосать умели.

  

   85 С зарею вставши, Менандр везде побывает,

   Развесит уши везде, везде примечает,

   Что в домех, что в улице, в дворе и в приказе

   Говорят и делают. О всяком указе,

   Что вновь выдет, о всякой перемене чина

   90 Он известен прежде всех, что всему причина,

   Как «Отче наш», - наизуст. Три дни брюху дани

   Лучше не даст, чем не знать, что привез с Гиляни

   Вчерась прибывший гонец, где кто с кем подрался,

   Сватается кто на ком, где кто проигрался,

   95 Кто за кем волочится, кто выехал, въехал,

   У кого родился сын, кто на тот свет съехал.

   О, когда б дворяне так наши свои знали

   Дела, как чужие он! не столько б их крали

   Дворецкий с приказчиком, и жирнее б жили,

   100 И должников за собой толпу б не водили.

  

   Когда же Менандр новизн наберет нескудно,

   Недавно то влитое ново вино в судно

   Кипит, шипит, обруч рвет, доски подувая,

   Выбьет втулку, свирепо устьми вытекая.

   105 Встретит ли тебя - тотчас в уши вестей с двести

   Насвищет, и слышал те из верных рук вести,

   И тебе с любви своей оны сообщает,

   Прося держать про себя. Составить он знает

   Мнению окружности своему прилично;

   110 Редко двум ту ж ведомость окажет однолично,

   И веру сам наконец подаст своей бредни,

   Ежели прийдет к нему из знатной передни.

   Сказав, тебя как судья бежит осторожный

   Просителя, у кого карман уж порожный,

   115 Имея многим еще в городе наскучить.

  

   Искусен и без вестей голову распучить

   Тебе Лонгин. Стерегись, стерегись соседом

   Лонгина, не завтракав, иметь за обедом.

   От жены, детей своих долгое посольство

   120 Отправит тебе, потом свое недовольство

   Явит, что ты у него давно не бываешь,

   Хоть больну быть новыми зубами дочь знаешь:

   Четвертый уже зубок в деснах показался,

   Ночь всю и день плачется; жар вчера унялся.

   125 Другую замуж дает, жених знатен родом,

   Богат, красив и жены старее лишь годом.

   Приданое дочерне опишет подробно,

   Прочтет рядную всю сплошь, и всяку особно

   Истолкует в ней статью. Сын меньшой, недавно

   130 Начав азбуку, теперь чтет склады исправно.

   В деревне своей копать начал он пруд новый,

   Тому тотчас, иль чертеж с кармана готовый

   Вытаща, под нос тебе рассмотреть положит,

   Иль на ту стать ножики и вилки разложит.

   135 Сочтет, сколько в ней берет оброку, земли, что

   К какому всяк у него спеет овощ сроку,

   И владельцев всех ее друг за другом точно

   От потопа самого, и как она прочно

   Из руки в руку к нему дошла с приговору

   140 Судей, положа конец долгу с дядей спору.

   Милует же тебя бог, буде он осаду

   Азовску еще к тому же не прилепит сряду;

   Редко минует ее, и день нужен целый -

   Выслушать всю повесть ту. Полководец зрелый,

   145 Много он там почудил, всегда готов к делу,

   Всегда пагубен врагу. Тут-то уж без мелу,

   Без верви кроить обык, без аршина враки;

   Правды где-где крошечны увидишь ты знаки.

  

   Да где все то мне списать, что он в стол наскажет!

   150 Не столько зерн, что в снопах мужик в день навяжет,

   Не столько купец божбы учинит в продаже

   Товаров чрез целый год, и не столько в краже

   Раз пойман, давши судье целовальник плату,

   Очистит себя и всю казенну утрату.

   155 Весь в пене, в поту, унять уст своих не знает,

   Не смеет плюнуть, сморкнуть. Тогда же он чает,

   Что весь - ухо, языка во рту не имеешь;

   Говорить тебе не даст, хоть даст, - не успеешь.

  

   Варлам смирен, молчалив; как в палату войдет -

   160 Всем низко поклонится, к всякому подойдет;

   Глаза в землю втупит; в угол свернувшись потом

   Чуть слыхать, что говорит; чуть - как ходит, ступит.

   Бесперечь четки в руках, на всякое слово

   Страшное имя Христа в устах тех готово.

   165 Молебны петь и свечи класть склонен без меру,

   Умильно десятью в час выхваляет веру

   Тех, кои церковную славу расширили

   И великолепен храм божий учинили;

   Души-де их подлинно будут наслаждаться

   170 Вечных благ. Слово к чему, можешь догадаться:

   О доходах говорить церковных склоняет;

   Кто дал, чем жиреет он, того похваляет,

   Другое всяко не столь дело годно богу;

   Тем одним легку сыскать можем в рай дорогу.

   175 Когда в гостях, за столом - и мясо противно,

   И вина не хочет пить; да то и не дивно:

   Дома съел целый каплун, и на жир и сало

   Бутылки венгерского с нуждой запить стало.

   Жалки ему в похотях погибшие люди,

   180 Но жадно пялит с-под лба глаз на круглы груди,

   И жене бы я своей заказал с ним знаться.

   Бесперечь советует гнева удаляться

   И досады забывать, но ищет в прах стерти

   Тайно недруга, не даст покой и по смерти;

   185 И себя льстя, бедный, мнит: так как человеки,

   Всевидцы легко прельщать бога вышня веки.

  

   Фока утро все торчит у знатных в передней,

   И гнет шею, и дарит, и как бы последней

   Слуг низится лишь затем, чтоб чрез свою службу

   190 Неусыпную достать себе знатных дружбу

   И народ бы говорил: вишь, как почитают

   Господа Фоку, - шепчут с ним, с собой сажают.

   Застроил огромный дом, который оставит

   Детей его по миру; даром тот доставит

   195 Ему имя тщивого при позднем потомстве.

   С родословными писцы, с творцами в знакомстве,

   Сыплет он их деньгами, чтоб те лишь писали

   В славу его. Кто сочтет, во что ему стали

   Тетради, что под его именем недавно

   200 Изданы? Услышав он, что гораздо славно

   Ранами военными иметь полно тело, -

   Нос разбить и грудь себе расчертить снес смело.

   Так шалеет, чтоб достать в жизнь и по смерть славы,

   Когда к ней одни ведут лишь добрые нравы.

  

   205 Гликон ничего в других хвально не находит:

   Приятен ли кто во всем, святу ль жизнь кто водит,

   Учен ли кто, своему в красу цветет роду,

   Дал ли кто власть над огнем, иль укрощать воду,

   Одолел ли кто враги сильны и отважны,

   210 К пользе ли кто общества ввел законы важны -

   Все то ничто. О себе Гликон уж противно

   Рассуждает: всякое слово его дивно,

   Все поступки - образцы. Что в ум ему вспало,

   Не оспоришь вовеки; дивится немало,

   215 Что главно правление всего государства

   Царь давно не дал ему во знак благодарства.

   В ум свой не может вместить, что не все вздыхают

   Девицы по нем, любви кои сладость знают.

   Собою наполнен весь, себя лишь чтить смыслит,

   220 По своим годам почин счастья людей числит,

   Чая, что смысленна тварь глаз, ухо имеет

   Для того, чтоб дивиться тому, что он деет,

   И слушать, что говорит; а то бы и дела

   Не осталось нашего тем двум частям тела.

  

   225 Клитес, отважней чернцов сует мирских бремя

   Презирая, все живет беспечален время.

   Глаза красны, весь распух, из уст как с захода

   Вонь несет; доходы все не стают в полгода.

   Когда примется за что - дрожат руки, ноги,

   230 Как под брюхатым дьяком однокольны дроги.

   Нищ, дряхл, презрен, лучшему счастью не завидит,

   Когда полну скляницу в руках своих видит;

   И сколь подобен скоту больше становится

   Бессмысленну, столько он больше веселится.

  

   235 В палату вшедши Иркан, где много народу,

   Распихнет всех, как корабль плывущ сечет воду,

   И хоть бы знал, что много злата с плеч убудет,

   Нужно продраться вперед, взадь стоять не будет.

   Садится ли где за стол - то то, то другое

   240 Блюдо пред собой подать велит, снять иное;

   Приходят из его рук с здоровьями кубки;

   Зависеть от его слов всех должны поступки.

   Распялив грудь, бровь подняв, когда знак ти оком

   Подаcт за низкий поклон, - в почтеньи глубоком

   245 Имеет тя, ибо с кем проговорить слово

   Удается не всегда, не всегда готово.

   Мнит он, что вещество то, что плоть ему дало,

   Было не такое же, но нечто сияло

   Пред прочими; и была та фарфорна глина -

   250 С чего он, а с чего мы - навозная тина.

   Созим, смотря на него, злобно скалит зубы,

   И шепчут мне на ухо ядовиты губы:

   «Гораздо б приличнее Иркан протомою

   Помнил бабушку свою и деда с сумою,

   255 Умеряя по семье строй свой и походку.

   Гораздо б приличнее зашил себе глотку,

   Чтоб хотя один глупец обмануться станом

   Его мог, а не весь свет окрестил болваном».

   Созим дело говорит, но Иркану б мочно

   260 Дружеский подать совет, чем ему заочно

   Насмеваться без плода; но о всех так судит

   Строго Созим: «Чистую удачливо удит

   Золотом мягкий Силван супругу соседа;

   У Прокопа голоден вышел из обеда;

   265 Настя румяна, бела своими трудами,

   Красота ея в ларце лежит за ключами;

   Клементий, судья, собой взяться не умеет

   Ни за что и без очков дьяка честь не смеет».

   Ни возраст, ни чин, ни друг, ни сам ближний кровный

   270 Язык Созимов унять не может злословный.

   Я несчастливым тот день себе быть считаю,

   Когда мне случится с ним сойтись, ибо знаю,

   Что как скоро с глаз его сойду - уж готово

   Столь злобное ж обо мне будет ему слово.

  

   275 Сообществу язва он; но больше ужасен

   Трофим с сладким языком, и больше опасен.

   Может в умных клевета пороки заставить

   Нечувствительны пред тем полезно исправить;

   Трофим, надсажаясь, все хвалит без разбору, -

   280 Прирастет число глупцов. Веру даем скору

   Похвалам мы о себе, и, в сердце вскользая,

   Истребят до корени, буде в нем какая

   Крылась к добродетели ревность многотрудна.

   Самолюбием душа ни одна не скудна,

   285 И одним свидетелем совершенно чаем

   Хвальными себя, затем в пути унываем.

   Не успев Тит растворить уст, Трофим дивится

   Искусной речи его; прилежно трудится

   И сам слушать, и других слушать принуждает,

   290 Боясь чихнуть иль дохнуть, пока речь скончает,

   Котору мне выслушать нельзя, не зевая.

   У Тита на ужине, пальцы полизая,

   Небесным всякий зовет кусок, хоть противен

   Ему гадит. Нигде он не видал столь дивен

   295 Чин и столько чистоту. Все у Тита чудно

   В доме, и сам дом почесть раем уж нетрудно.

   Если б Титова жена Парису знакома

   Был, - Менелаева пряла б пряжу дома.

   Все до облак Титовы дела возвышает,

   300 Тит и нос сморкнуть кривой весьма умно знает.

   И не отличен ему Тит один, но равно

   Всякому льстит. Все ему чудно и преславно,

   И мнит, что тем способом любим всем бывает.

   В с......м горшке, в столчаке твоем он признает

   305 Дух мскусный и без стыда подтверждать то станет.

   Невий бос и без порток из постели встанет

   Пятью и десятью в ночь, осмотрит прилежно,

   Заперты ли окна все и двери надежно,

   На месте ль лежит ларец, и сундук, и ящик.

   310 Сотью шлет в деревню он изведать, приказчик

   Не крадет ли за очми; за дворецким ходит

   Сам тайно в ряд; за собой слуг своих не водит,

   Чтоб, где берет, где кладет он деньги, не знали.

   Котел соседу ссудил - тотчас думы вспали,

   315 Что слуга уйдет с котлом; тотчас шлет другого

   По пятам за ним смотреть; и спустя немного

   Пришло в ум, что сам сосед в котле отпереться

   Может, - воротить слугу третий уже шлется.

   Вскинет ли глаз на кого жена ненарочно,

   320 Невий чает, что тому уж ожидать мочно

   Все от жены, и затем душу свою мучит:

   Детей мать долги копить потаенно учит;

   Друг шепчет ли что с другим - Невию наветы

   Строят иль смеются те. Меряет ответы

   325 Долго на всякий вопрос, бояся обмана

   Во всем. Подозрителен весь свет, и изъяна

   Везде опасается. В таком непрестанно

   Беспокойстве жизнь свою нудит окаянно.

   Я б на таком не хотел принять договоре

   330 Ни самый царский престол: скучил бы мне вскоре

   И царский престол. Суму предпочту в покое

   И бедство я временно, сколь бы то ни злое,

   Тревоге, волнению ума непрестанну,

   Хоть бы в богатство вели, в славу несказанну;

   335 Часто быть обманутым предпочту, конечно,

   Нежли недоверием мучить себя вечно.

  

   Не меньше мучит себя Зоил наш угрюмый:

   Что ни видит у кого - то новые думы,

   Нова печаль, и не спит бедный целы ночи.

   340 Намедни закинув он завистные очи

   В соседний двор и видя, что домишко строит,

   Который, хоть дорого ценить, ста не стоит

   Рублей, побледнел весь вдруг и, в себе не волен,

   Горячкою заболев, по сю пору болен.

   345 У бедного воина, что с двадцать лет служит,

   Ощупав в кармане рубль, еще теперь тужит.

   Удалось ли кому в чин неважный добиться,

   Хвалят ли кого - ворчит и злобно дивится

   Слепому суду людей, что свойства столь плохи

   350 Высоко ценит. В чужих руках хлеба крохи

   Большим ломтем кажутся. Суму у убогих,

   Бороду у чернеца завидит, и в многих

   Случаях... да не пора ль, муза моя, губы

   Прижав, кончить нашу речь? Сколь наши ни любы

   355 Нам речи, меру в них знать здравый смысл нас учит;

   Всякому лишно долга речь уху наскучит.

   И должно помнить тебе, с кем мне идет слово.

   Феофана чаешь ли не иметь иного

   Дела, разве выспаться, досыта покушать

   360 И, поджав руки, весь день стихи мои слушать?

   Пастырь прилежный своем о стаде радеет

   Недремно; спасения семя часто сеет

   И растить примером он так, как словом, тщится.

   Главный и церкви всея правитель садится

   365 Не напрасно под царем. Церковныя славы

   Пристойно защитник он, изнуренны нравы

   Исправляет пастырей и хвальный чин вводит.

   Воля нам всевышнего ясна уж исходит

   Из его уст и ведет в истинну дорогу.

   370 Неусыпно черпает в источниках многу

   Чистых мудрость: потекут оттуду приличны

   Нам струи. Труды его без конца различны.

  

   Знает же лучше тебя, сколь мыслью и делы

   Разнит мир; жизни к тому тесны суть пределы

   375 Списать то, что всякому любить на ум вспало.

   Людей много, и страстей, ей, в людях немало:

   Кастор любит лошадей, а брат его - рати,

   Подьячий же силится и с голого драти.

   Сколько глав - столько охот и мыслей различных;

   380 Моя есть - стихи писать против неприличных

   Действ и слов; кто же мои (и я не без пятен)

   Исправит - тот честен мне будет и приятен.

 

1730

  

ПРИМЕЧАНИЯ

  

   В начале примечаний на первую сатиру изъяснено, каким образом оная и ея

сочинитель от Феофана Прокоповича, архиепископа новгородского, приняты и

похвалены. Оный его преосвященства поступок был поводом настоящей сатиры,

которую стихотворец сочинил в 1730 году нарочно, чтоб в ней собрать приличные

тому архипастырю похвалы, и ему же в знак своего благодарства ее приписать.

Послана она к нему с следующими стихами (писаны в Москве 1730, августа

месяца)  

   Содержание сатиры сей есть вопрос к вышепомянутому архиепископу, которым

требуется от него знать: для чего в людях, подобных телом и душою, столь

различные находятся страсти? И по сей причине описываются разные нравы

людей под вымышленными именами Хрисиппа, Клеарха, Менандра и проч.

   Ст. 2. Высшей мудрости. Небесной, божественной мудрости.

   Ст. 5. Феофан. Феофан Прокопович, архиепископ новгородский, родился в

Киеве лета 1681, июня 9-го, от родителей граждан того города. В крещении назван

Елисеем. Маловозрастен родителей лишился; дядя его, ректор киевских училищ,

принял его в свою опеку и обучил его латинских и русских письмен. В 1692-м

дядя скончался. Феофан продолжал обучение свое в училище киевском, и прошел

стихотворство, витийство и философию. В 1698 году, по обычаю учеников

киевских школ, ездил в Польшу и оттуда, под именем униата, чрез Германию

отъехал в Рим. Тамо обучился итальянскому языку и по трилетном пребывании

возвратился в Киев. Тогдашний митрополит Ясинский принял его благосклонно и,

причетши его к монашескому чину под именем Феофана, поставил его учителем

стихотворства. В 1706-м, уже Феофан повышен будучи в степени префекта

училищ и учителя философии, император Петр Великий прибыл в Киев. Чрез

учиненное тогда его императорскому величеству поздравительное слово и другое

потом, в 1709-м, после Полтавской победы, вызван быв, император повелел ему за

собою следовать в начатой против турков войне в 1711 году, в котором походе

отправлял должность проповедника; по возвращении с похода учинен игуменом

киевского Братского монастыря.

   В 1715-м император Петр Великий, по отрешении патриаршеского достоинства,

желая исправить порядок и исправление чинов церковных, призвал Феофана в

Москву и епископом псковским поставил. Тогда уже Феофан весь труд свой

приложил в изыскании способов к произведению помянутого монаршего

намерения. Те труды, под насмотрением его императорского величества,

напоследок произвели «Регламент духовный», которым в России

правительствующий Синод уставлен и хвальные законы к правлению церковных

дел уложены. Между прочими членами Синода вице-президентом назначен.

   В 1725-м от императрицы Екатерины епископом новгородским пожалован.

   В 1728-м императора Петра Второго царским венцом венчал и миропомазал, как

и императрицу Анну в 1730-м.

   В 1736-м старая его каменная болезнь приумножившися, оною напоследок

скончался 8 сентября. С самого 1720 году завел в доме своем школу для 60 дитят, о

которых воспитании и обучении крайнее прилежание имел, учредив из своих

собственных доходов все потребные на то иждивения и книгохранительницу,

состоящую в 4000 книгах.

   Феофан Прокопович четырем сряду государям любим и в почтении был: Петру

Великому, императрице Екатерине, Петру Второму, императрице Анне. Между

церковными не было его ученейшего, и в народе таким почитан. Кроме великого

числа поучений, которые он говорил от большой части в присутствии монархов и

к общему наслаждению слушателей, трудов его, в печать изданных, мне известны:

   1. Первое учение отроком. Катехисм православныя веры, который на многие

чужестранные языки печатан, переведен и в европейских разных школах читается,

в 1714.

   2. Право воли монаршей, в которой доказывает, что от монаршей власти зависеть

должно определение наследника к престолу, в 1718.

   3. Толкование о блаженствах. Нравоучительная книга, многого у ученых

почтения, в 1722.

   4. Исследование о крещении, в которой исследуется: равной ли силы обливание и

погружение в крещении, в 1724.

   5. Исследование, в какой силе императоры римские называлися понтифексами.

Книжка, в которой показывает издатель свое многое знание в древней и новой

римской истории.

   6. Слезы Российские, то есть описание болезни и смерти Петра Великого.

Первоначальное на русском языке, с которого сочинитель сам перевод издал на

латинском, в 1725.

   Ст. 8. Тело то ж и в нем дух. Сиречь подобное тело и в нем подобную душу.

   Ст. 11. Или другой ключ. Природа ли различные страсти людям разделила, или

тому страстей различию другое какое начало, другую какую причину искать

должно.

   Ст. 12. На Хрисиппа. Хрисипп - вымышленное имя, как и следующие во всей

сатире.

   Ст. 15. С торгу всех позднее. То есть выходит; часто так глаголы в простом

разговоре оставляются, как, например: Я лишь на двор, а он с двора долой; вместо:

Я лишь, въехал на двор, а он съехал с двора. Впрочем, отсюда видно, что Хрисипп

торговый человек, посадский мужик, понеже с торгу всех позднее выходит.

   Ст. 16. Вчерашний часто обед. Обед, составленный из остатков вчерашнего

обеда.

   Ст. 17. Чем в приходский праздник поп отпоет молебен. Приходским праздником

называем день святого, которого имени церковь прихода посвящена.

Богочтительные прихожане, особливо в такие дни, молебные пения приносить

обыкли, и, понеже многим числом живут, попы с необъятною скоростию оные

отправляют.

   Ст. 22. С Китая. Китай, по-европейски Хина, La Chine, - великое и богатое

государство, российскому смежное и царству Сибирскому.

   Ст. 25. На злобу воздуха. Вместо на злой воздух, на худое время.

   Ст. 26. Вод морских то бездну, то гору. Движение вод морских во время бурное

таково, что не инако тогда плывущим море кажется, разве как нечто, из

превысоких гор и глубоких бездн составленное.

   Ст. 30. Поклон кладет. Поклон вместо поклонов чрез сокращение.

   Ст. 33 и 34. В четверти искусней. Четверть есть мера хлебная, в которой четыре

осьмушки; в аршине 16 вершков; в ведре восемь кружек.

   Ст. 36. Без слуги обойтись умеет. Часто слуги не имеет, чтоб спасть деньги,

которые на содержание его нужны, сам себе служит.

   Ст. 41. А кушанье подано. Свойственным порядком так бы слова лежали: а

кушанье коли подано на двух блюдах, кричит и пр. Сей стих есть подражание

следующих:

  

   Dote tuum nummum Gallam nupsisse relatum est

   Fongilio juveni: post quam damnabilis, inquit,

   Invaluit luxus,

   (Феофан Прокопович в сатире русской)

  

    

   Ст. 43. За пищу, думал бы ты, Хрисипп суетится и пр. Нужно нам собирать для

пропитания собственного, жены и детей наших, понеже естество и законы божии

того от нас требуют. Глупо, напротиво, имея все нужное для своих и для себя,

собирать в одном сребролюбия намерении.

   Ст. 54. Из большой приятно брать кучи и проч. по ст. 62. Подражание

следующих Горациевых, сат. I, книги I:

  

   At suave est ex magno tollere acervo.

   Dum ex parvo nobis tantumdem haurire relinquas:

   Cur tua plus laudes cumeris granaria nostris?

   Ut, tibi si sit opus liquidi non amplius urna,

   Vel cyatho: et dicas, magno de flumine mallem.

   Quam ex hoc fonticulo tantumdem sumere: eo fit,

   Plenior ut si quos delectat copia justo,

   Cum ripa simul avulsos ferat Aufidus acer.

  

    

   Ст. 55. Но если из малой я. Скупой говорит, что приятно брать из большой кучи;

но когда я из малого своего мешка столько ж беру на удовольствование нужд

своих, сколько он - из большого, не знаю, для чего б большое богатство

предпочитать.

   Ст. 57. Тому подобен, мне мнится. Скупого сатирик приуподобляет человеку,

который, имея нужду в одной чаше воды и могучи оную в ручейке достать, однако

ж тащится на большую реку и не рассуждает, что, пока в ней воду черпает, может

берег под ним подорваться и потонуть в той большой реке, чего нельзя опасаться,

черпая в ручейке. Ежели из малого богатства можешь получать нужное на твое

содержание, зачем предавать себя бедствам, ища больших сокровищ.

   Ст. 74. Крезуса богатее. Крезус, царь лидийский, наследовал Алиату второму в

лето по создании мира 3496. Богатейший и сильнейший из всех царей своего

времени, так что богатство его в пословицу вошло.

   Ст. 80. В тюрьме очутится. В тюрьме, куда его заимодавцы напоследок посадят.

   Ст. 83. Два-три плутца. Клеарх очутится в тюрьме, заимодавцы его останутся

разоренны; в том их несчастье два или три плута, которые его объедали или

которые ему в долг с великим ростом ссудили, разжиреют.

   Ст. 91 и 92. Три дни брюху дани лучше не даст, чем не знать, что привез с

Гиляни. То есть легче ему три дня не есть, чем не знать, что привез гонец из

Гиляни. Гилянь есть страна персидская, завоеванная Петром Великим в 1722 году,

подвластна еще России, когда сатира сия писана; но в 1734 году, чрез мирный

между двумя державами договор, Персии возвращена.

   Ст. 95. Кто выехал, въехал. То есть в город, из города.

   Ст. 101. Когда же Менандр новизн наберет. Гораций в 18-м письме своем, книги

I, изрядно примечает, что лакомый к новизнам, любопытный человек неотменно

живет говорлив. Те два злонравия меж собою нераздельны.

  

   Percuntantorem fugito: nam garrulus idem est:

   Nec retinent patulae commissa fideliter aures;

   Et semel emissum volat irrevocabile verbum.

  

   То есть:

   Любопытного беги: говорлив он, бесперечь отверзтые уши не умеют вверенное

сохранить, а слово, однажды выпущенное из уст, летит невозвратно.

   Ст. 102. Недавно то влитое ново вино. Как новое вино дует бочку, обручи рвет и

проч., так набранные ведомости в сердце Менандровом неугомонны, пока устами

его исход свой получат.

   Ст. 106. И слышал те из верных уст вести. Обыкновенно вестолюбцам уверять,

что они слышали ведомости, о которых сказывают, от знатных и достоверных

людей, чтоб тем не только себе веру привлечь, но к тому оказать, что они из самого

ключа черпают те ведомости.

   Ст. 107. И тебе с любви. Другое тех же людей обыкновение - показывать, что с

особливой любви тебе вести сообщают, и просить прилежно, чтоб ты об них

никому не говорил, как бы оные весьма тайное дело были, хотя сами всего жаднее

ищут, кому б те рассказать.

   Ст. 108 и 109. Составить он знает мнению. Вестолюбцы не довольны

рассказывать, то, что слышали; но буде, наприклад, ведомость какая к ним дошла

без обстоятельств, то те обстоятельства сами вымышляют таким образом, который

их мнению и склонности сходен. Голую ведомость прикрасят, неприятную

отменят в приятную.

   Ст. 110. Редко двум ту ж ведомость. Правда всегда однолична; кто лгать любит,

тот всякому лжет отменным образом, понеже вымышленные обстоятельства легко

забываются.

   Ст. 111 и 112. И веру сам наконец. Нередко случается вестолюбцам доверять той

самой лживой ведомости, которую сами вымыслили, когда она, из уст в уста весь

почти город обтекши, дойдет к ним из дому какого знатного человека.

   Ст. 113 и 114. Сказав, тебя как судья бежит и проч. Высказав тебе все свои

ведомости, бежит от тебя к другому, к третьему, кому б те ж вести рассказать и

наскучить; так от тебя бежит, как судья от убогого челобитчика, которого, знает, не

в состоянии принесть ему какой подарок.

   Ст. 117 и 118. Стерегись соседом Лонгина, не завтракав. Для того стерегись, что,

беспрестанно с тобой разговаривая, не даст тебе времени кушать.

   Ст. 122. Хоть больну быть... дочь знаешь. Важная причина, для которой

надлежало было посетить Грунния.

   Ст. 124. Плачется. Дочь больная плачется; жар вчерась лишь унялся. Говорливый

человек ни одно малейшее обстоятельство не минует, напротиву - все неважные

околичности жадно описывает, чтоб тем распространить речь свою.

   Ст. 134. На ту стать ножики и вилки разложит. То есть расположит ножики и

вилки таким образом, каково положение его нового пруда.

   Ст. 146 и 147. Без мелу, без верви, без аршина. Три вещи, которые от портных в

кроении употребляются.

   Ст. 149. В стол. Вместо: в обед или в ужину, то есть во время обеда или ужина.

   Ст. 150. Не столько зерн, что в снопах. Сродным порядком слова так бы должны

лежать: Не столько зерн в снопах, что мужик навяжет в день, и оное что

относится к снопам.

   Ст. 151. Не столько купец божбы учинит. Обыкновенно купцы, когда продают,

чрезмерно божатся. Если у них что торгуешь, часто услышишь: Как пред богом

стать - себе больше стоит; бог свидетель - в лавку выше пришло; еже ей-ей для

переду тебе в свою цену уступаю.

   Ст. 157. Что весь - ухо, языка. Что ты только на то сделан, чтоб его слушать, а не

говорить.

   162. Чуть - как ходит, ступит. Чуть ступает, чуть на пальцы опирается; так тихо

и с осмотрением ходит, смиренность себе притворяя.

   Ст. 163 и 164. На всякое слово страшное имя Христа в устах тех готово. Худая

повадка и противна закону, который запрещает имя божие напоминать всуе. Не

приимеши имя господа твоего всуе.

   Ст. 165. Молебны петь и свечи класть. Молитвы и приношения хвальны, но

притворство в молитвах и приношениях мерзко. Бог сердце, намерение человека

требует в службе своей. Жертва богу дух сокрушен (Псалом 50).

   Ст. 173. Другое всяко не столь. Притворной святости люди за крайнюю

добродетель вменяют подаяние церковным служителям; хотя подлинно и то не

последнее, однако ж мы видим, что спаситель взаимную любовь больше всего

хвалит, которая в таких людях редко находится.

   Ст. 178. Венгерского. Разумей вина венгерского.

   Ст. 187. У знатных. Разумеется у знатных господ.

   Ст. 191. Вишь. Вместо видишь; простолюдная речь.

   Ст. 193. Застроил огромный дом, который оставит детей его по миру. Для того

что на строение того дому большую часть своего имения изнурил.

   Ст. 195. При позднем потомстве. В долгие веки; потомкам, которые гораздо

много лет спустя в мир придут.

   Ст. 196. С родословными писцы, с творцами в знакомстве. Родословные писцы

служат доказывать древность его рода, а творцы, т.е. сочинители книг или

стихотворцы - чтоб прославляли его ум, искусство, доброту, тщивость, выхваляя

то, что в нем не находят.

   Ст. 198. Во что ему стали тетради. Сколько он заплатил за тетради, которые

другой сочинил, а он свое имя к ним приписал, или которые ему приписаны.

   Ст. 208. Дал ли кто власть над огнем, иль укрощать воду. Показал ли кто

правильный и легкий способ, как искусно употреблять огненное ружье и

мореплавствовать безопасно.

   Ст. 209. Одолел ли кто враги. Получил ли кто победы над неприятельми

отечества; усмирил ли кто их своими трудами военными.

   Ст. 213. Все поступки - образцы. Все его поступки так совершенны, что должно

их в образец всякому иметь.

   Ст. тот же и 214. Что в ум ему вспало, не оспоришь вовеки. Нрав, обыкновенный

самолюбивым, которые чают, что никто лучше их не смыслит, и потому мнение

свое над всеми предпочитают.

   Ст. 216. Во знак благодарства. За его превосходный ум, которым царь должен

почитать себя обязанным ему, Гликону.

   Ст. 217 и 218. В ум свой не может вместить, что не все вздыхают девицы по

нем. Так пригожим и всеми изрядными свойствами себя украшенным почитает.

   Ст. 220. По своим годам почин счастья людей числит. То есть чает, что с того

году род человеческий счастлив стал, в котором он родился.

   Ст. 221. Смысленна тварь. Сиречь люди. По определени

 

О спящей своей полюбовнице

 

1 Приятны благодати,

   Танцы вы водя под древом,

   Двигайте ноги легонько,

   Велите играть тихонько,

   5 Или, далее отшедши,

   Приятные благодати,

   Танцы вы свои водите:

   Любимица моя близко,

   Спочивает тут под древом,

   10 Взбудить ее берегитесь;

   Когда взглянут тыя очи,

   Уже будут ничто ваши;

   Уж вам, красны благодати,

   Не похочется плясати.

 

1736

 

Огонь и восковой болван

 

1 Искусный в деле своем восколей, прилежно

   Трудився, излил болван, все выразив нежно

   В нем уды, части, власы, так что живо тело

   Болванчика того быть всяк бы сказал смело.

   5 Окончав все, неумно забыл отдалити

   Болван от огня, где воск случилось топити.

   Осягл жар пламени воск, расползлося тело

   Болванчика; пропал труд, пропало все дело.

   Кто, дело свое вершив, утвердить желает

   10 В долги веки, должен все, что тому мешает,

   Отдалять и, что вредит, искоренять скоро;

   Без того дело его не может быть споро.

 

1731

 

Песня

 

Житье - море неспокойно, а я челнок малый,

   Посреди вод безнадежден; бьют отвсюду валы.

   Ветры дышат ужасны,

   Стучат громы престрашны -

   Пришло погибать. (Два раза.)

   Нет надежды мне веселья зреть светлы лучи,

   Бед, напастей обступили вкруг грозны тучи;

   Камни грозят, то мели,

   Темней ночи наспели -

   Света не видать. (Два раза.)

   Феб сокры свои лучи, знать, для мене вечно,

   И бури мя согласились втопить непресечно.

   Трещит суденко бедно,

   Но увы! быти снедно

   Рок злой не пущает. (Два раза.)

   Охотно б я с того моря взад возвратился,

   Да не в моей то, ах! воли, коль в то пустился.

   Ты, боже, скончи беды!

   Даждь впредь жить без обиды,

   Где никто вздыхает. (Два раза.)

 

1739

 

Петрида

 

1 Я той, иже некогда забавными слоги,

   Не зол, устремлял свои с охотою роги,

   Бодя иль злонравия мерзкие преступки,

   Иль обычьем ствердимы не в пользу поступки, -

   5 Печаль неутешную России рыдаю:

   Смеху дав прежде вину, к слезам побуждаю;

   Плачу гибель чрезмерну в роксолян народе,

   Юже введе смерть Петра перва в царском роде.

   Петра когда глаголю - что не заключаю

   10 В той самой речи? Мудрость, мужество к случаю

   Злу и благополучну, осторожность сильну,

   Любовь, попечение, приятность умильну,

   Правдивого судию, царя домостройна,

   Друга верна, воина, всех лавров достойна, -

   15 Словом, все, что либо звать совершенным можно.

   О, бы плачь сей мой быть могл, в стыд мне, нечто ложно!

   Музы! аще когда бысть иным просить вольно

   Вас в помощь, мне паче всех причины довольно

   Требовать то: и дела бо мужа списати

   20 Толь чудны, где страх смертный смысл взвыкл одоляти,

   Нелеть смертму, и силы печаль отымает:

   Когда скорбь сердце теснит, ум мыслить не знает.

   Вы убо дайте силу, причины представьте

   Бедства сего, вы ум мой, вы перо наставьте!

   25 Ты же, Россия, когда недозрелу рану

   Повесть моя вновь терзать имать отчаянну,

   Не вовсе себя яви, ниже, унывая,

   В слезах горьких томися - времена суть злая.

   Правда, немалой, с Петром, лишились защиты,

   30 Сильнейшие уже с ним стены твоя сбиты,

   И видишь в персть твою красу обращенну, -

   Но не вовсе надежду непщуй прекращенну:

   Анна, с той же, что и Петр, преславныя крови,

   Подымет опалые твои скорби брови,

   35 Наградит твой весь упал, и, аще Петрову

   Не прейдет славу, вижу явить тя готову

   И недругам показать, что хоть ин владеет -

   Оружие твое всяк раздражать не смеет,

   Но страхом в иных руках ту же силу славит

   40 И извнутрь обильну тя гражданам представит

   Сторицею. Круг неба чрез пути пространны

   Тещи начинал светлый отродок питанны,

   Отнележе Петр, труд всяк сый смерть презирати,

   Поморие Персиды власть его познати

   45 Убедил и, дотоле непреходну гору

   Кавказскую одолев, властелин бысть морю.

   Ужасно, еже древность вси со страхом чтили,

   Отколь с Запад до Восток росски стали силы!

   И пространного царства пространны пределы

   50 К Северу мраз удержал, и не сосед смелый -

   К Югу, но вредный нам зной и место ненравно.

   Когда всесильный творец, правящий всем славно,

   Небо престол имея и землю под ноги,

   Намерився народы воззреть свои многи,

   55 Подъял веки всевидно и с единым взглядом

   Узрел все, что на небе, на земле, под адом;

   Узрел, что искони знал мир, в злобах обильный;

   Узрел, как слабейшего топчет, теснит сильный,

   Обиды, убивства злы и коварство в нравах,

   60 И к сребру лепу склонность, беспредельность в правах -

   Словом, видел, что мало добра в человецех,

   Но злы ныне, якоже быша в прошлых вецех.

   Вострепета вся земля от очей превечных,

   Россия в ней паче всех, в страхах бесконечных

   65 Чувствовася, не яко протчи превосходит

   Злостью страны, но яко ту печаль наводит

   Всевышний зеницу сий; и меж так пространным

   Родо?м увидел Петра делом весьма странным -

   Едина паче добра, его же носити

   70 Землю недостойную возмнев творец быти,

   К себе мужа возвести, и духом и телом

   Божественна, смертных всех превозшедша делом,

   Восхоте. Увы, воля того непременна

   И с действом не, как смертных нас бедных, отменна.

   75 Восхоте - и абие полки сил небесных

   Обступают отца всех и ждут неизвестных

   Повелений, грозные гласы во всей твари

   Трепещут, не могуще снесть блистаний зари.

   Есть между огненными его вои сильный,

   80 Главнейший воевода, в блистаньи обильный,

   Страх ада и сил его, душ главный хранитель -

   Михаил, первый в святых чинов всех правитель.

   Сего призвав: «Возлюбих, - рече, - Петра мужа,

   Правяща скипетр российск, его же днесь ужа

   85 Держат плоти, и хощу да царит со мною:

   Не к тому жизни крушим есть печалью злою -

   Хощу, да его ко мне возведши славно,

   Со мной, хощу, да будет, что мне стало нравно.

   Знаю, что скорбна будет России цветущей

   90 Гибель сия, сирою тем быти имущей;

   Но не терпит уж мужа сего совершенна

   Благость быти небесных благ ему лишенна.

   Сие же веждь, что того не прежде отьяти

   Имаши от россиян, нежли бег начати

   95 Вторый солнце имеет от запад к востоку,

   С северным ветром ведущ хлад, зиму глубоку;

   Суть бо, яже довершить с зачатых имеет

   И нива, по нем расти имуща, посеет,

   Да тако, исполнь славы, путь обрящет к небу,

   100 Исправив и себе, что к вечности в потребу».

   Рече той, и абие страшны воевода

   Приемлет оружие от всякого рода:

   Шлем блистательный златом главу прикрывает,

   Тело латми оболче, в них же вся сияет,

   105 Что в камнях драгоценно, и приемлют руки:

   Одна - щит, им же весь ад терпит злые муки, -

   В нем же бога вышнего страшно имя зрится,

   Другая - меч пламенный, чим всяка страшится

   Везде тварь, неступимый, острый обоюду;

   110 Нозе шумят железом, носящим страх всюду.

   Таже, распустив свои светозарны крыла,

   Их же неведома сотка бога сила,

   Полете владыки всех исполняти волю.

   Яко же стрела легка спущенна в неволю

   115 С тетивы крепка лука мужественны персты,

   Делящи быстро воздух, путь себе отверзтый

   Спешно творит и скоро в мгновенье доходит

   Цели, в ню же зрение стрелец мудр наводит;

   Иль яко же всецаря перун грозно смелый,

   120 С одного исшед края, все мира пределы

   Внезапно светом, звуком, страхом наполняет, -

   Так сей с высоты, юже ум понять не знает,

   Гремящ в пространстве, твердый воздух, землю, воды

   Претек, преисподнего достигает входы.

   125 Толкнул врага, спадают стальные запоры,

   Стенят на твердых крюках железны затворы,

   И звук страшный металла, всюду расширенный,

   Ужаснул подземную и народ геенны.

   Содрогнулся светонос, и все полки темны

   130 Бегут в глубочайшие пещеры подземны,

   Воззреть вспять никто смеет, топчет сей другова,

   Адск правитель не может с страху рещи слова.

   «Что се есть, - в себе мыслит, - что сей воевода?

   Не паки ли прейде скореняти рода

   135 Нашего власть, якоже сбил нас с неба прежде?

   Не ада ли нам отъять хощет уж послежде

   И безместны - увы мне! - убедит нас быти,

   Неимуще где главы бедны преклонити?»

   Так мыслил он, ибо, злый и слабым ужасен,

   140 Ветра духом бывает прах мал ему страшен,

   И казнь всяка, хоть ему не грозит, сумнится:

   Достойна всего зная ся, всего боится;

   Но не то всевышнего вестник твое было

   Намеренье: не аду, но россам грозило

   145 Сшествие твое, и сил не ада лишити

   Хотел, но России смех в слезы преложити.

   Пред дверьми там самими, в самом входе ада,

   Сидит печаль и мысли тоя люты чада:

   Старость скорбна, и ужас, и глад, предводитель

   150 К смерти, тут и срамная нищета, и бдитель

   Врат темных - грозна смерть видом и косою;

   Также сродственный смерти лежит сон, рукою

   Подперши главу, дремящ; внутрь же, за порогом,

   Смертоносная война в оружии многом,

   155 Со всех стран вредительна, и зависть всезлобна

   С ехидными власами, и единородна

   Сестра ея - ненависть; тут и скудоплотны

   Лежат бледы болезни, к вреду нам охотны.

   Бесчисленно множество сих убийцев тела:

   160 Одна, чрезмерна люта, стоит вдаль несмела,

   Яже неспешно свою показует злобу,

   Показавши-чрезмерно, люто ведет к гробу.

   Странгурио имя есть, римляне уж дали,

   «Запором мочи» россы (впредь себе) звать стали.

   165 Сию рассмотрев сильный Михаил подробну,

   К исполнению ему веленных удобну

   Изобрел, и се, вступив в страшну толпу тую,

   Извлече ю едину и, основав злую,

   Яко же скор вниз слете, так и вверх поднялся;

   170 Двизанием крыл его весь ад облистался.

   Странгурио влекома вожду вслед, рыдая,

   Течет, куда ведется и на что, не зная.

   Уже грозный перввестник претек пропасть бездны,

   Уже землю, уж воздух, уж достиг и звездный

   175 Круг, таже, вселенныя на лицо пространно

   Наведши очи светлы, как ветр, несказанно

   Сильный, на северные краи опустился,

   Там точно, где новый град Петров поселился.

   Плоды суть оружия, свыкшего в победах,

   180 Земля тая, бывшая в долзе у соседах

   Подвластна, - на ней же Петр град новый сзидати

   Когда начал, и свершил так, что устрашати

   Прежде видом сей зачал, неж вести успели

   Прийти в мир, что российцы в Ингрии засели.

   185 Течет меж градом река быстрыми струями,

   В пространно тречисленными впадая устами

   Море, его же воды брега подмывают

   Северных царств, Балтицко древни называют.

   Над бреги реки всходят искусством иреславным

   190 Домы так, что хоть нов град, ничем хуждши давным,

   И имать любопытно чим бы насладиться

   Око; имать и недруг, чего устрашиться:

   Шестибочная крепость, в воде водруженна,

   Не боится усильства Марса воруженна,

   195 Но, щитя своих, крепко грозит и смелейшим.

   Тут рукой трудился Петр и умом острейшим;

   Обонпол искусные древоделов руки

   Производят сильные врагам нашим муки,

   Растут суды всех родов, и флот, уже страшный

   200 Многим, творят что дневно наипаче ужасный.

   Оттоль вверх, в приму черту, вельмож непресечны

   Пространны зрятся дворы; где же скоротечны

   Вторицей в граде струи Нева искривляет,

   Деляся в два рамена, тут Петр обитает:

   205 Не пространно жилище, довольно и покою -

   Что внешна пышность тому, кто велик душою?

   Седяще зде, Петр многим вельмож числом всюду

   Окружен, иль обиды, учиненны люду,

   Испытуя, иль в нуждах, наступить имущих

   210 Народу, способ ища, или в бедности сущих

   Награждая, законы счиняя полезны,

   Иль обычаи в своих вводя всем любезны;

   Не вем точно, что творил; знаю, что пристойны,

   Что б ни делал, были б те дела и достойны

   215 Мир весь к удивлению - не едино племя

   Россов токмо побудить. Уже царства бремя

   Сорало было лицо морщинми прекрасно,

   Блистало величество, однак, в очах ясно,

   И страшно было зрети вид мужа предивна,

   220 Хоть приятству ни одна черта в нем противна.

   Внезапно возвеял тих ветр во всю палату,

   Невидим никому бысть вшедший, токмо злату

   Подобен чист блеск очи помрачи стоящим,

   Навел страх, молчание друг на друга зрящим.

   225 Тогда внийде вождь светлый, сильною рукою

   Связанну Странгурию влекущ за собою.

   Вшед, очи к ней обратив, перстом показует

   Петра, таже скорбный сей указ ей сказует.

   «Сего, - рече, - не диви: хоть толь страшен делы,

   230 Хотя силен, хотя царь, хотя в бранях смелый,

   Твоей вручаю власти и свирепу нраву;

   Вся, яже хощешь, твори; но токмо, да славу

   Свою лучше окончит, не дерзай столь злобу

   Твою люто изощрять и не прежде к гробу

   235 Темный путь ему яви, нежели круг свой велий

   Обтечет годом Фебус, как исполин смелый.

   Тогда уже наведи хотя смерть с косою,

   Так годно владеющу мною и тобою».

   Рече - и возвысился в чертоги небесны.

   240 Сверже с себя вредные оковы, ей тесны,

   Радуется и грозит; яко же лев жадный,

   Когда агнца усмотрит, бедный сей скот стадный

   Трепещет весь, той же, лют, нань ся устремляет,

   Веселяся добычи, с гневом нападает,

   245 Безгласного терзая и углубив грубы

   Когти в нем, злохищные насыщает зубы, -

   Так Странгурио, прияв власть, в вред нам ей данну,

   Устремися на Петра и, видя прерванну

   Неволю свою, гордо смеет обладати

   250 Тем, ему же скипетр всего мира можно б дати.

 

1738

 

Противу безбожных

 

1 Тщетную мудрость мира вы оставьте,

   Злы богоборцы! обратив кормило,

   Корабль свой к брегу истины направьте,

   Теченье ваше досель блудно было.

   5 Признайте бога, иже управляет

   Тварь всю, своими созданну руками.

   Той простер небо да в нем нам сияет,

   Дал света солнце источник с звездами.

   Той луну, солнца лучи преломляти

   10 Научив, темну плоть светить заставил.

   Им зрятся чудны сии протекати

   Телеса воздух, и в них той уставил

   Течений меру, порядок и время,

   И так увесил все махины части,

   15 Что нигде лишна легкость, нигде бремя,

   Друг друга держат и не могут пасти.

   Его же словом в воздушном пространстве,

   Как мячик легкий, так земля катится;

   В трав же зеленом и дубрав убранстве

   20 Тут гора, тамо долина гордится.

   Той из источник извел быстры реки,

   И песком слабым убедил схраняти

   Моря свирепы свой предел вовеки,

   И ветрам лешим дал с шумом дышати,

   25 Разны животных оживил он роды.

   Часть пером легким в воздух тела бремя

   Удобно взносит, часть же сечет воды,

   Ползет иль ходит грубейшее племя.

   С малой частицы мы блата сплетенны

   30 Того ж в плоть нашу всесильными персты

   И устен духом его оживленны;

   Он нам к понятью дал разум отверзтый.

   Той, черный облак жарким разделяя

   Перуном, громко гремя, устрашает

   35 Землю и воды, и дальнейша края

   Темного царства быстр звук достизает;

   Низит высоких, низких возвышает;

   Тут даст, что тамо восхотел отъяти.

   Горам коснувся - дыметь понуждает:

   40 Манием мир весь силен потрясати.

 

1730

 

Пчельная матка и змея

 

1 Змея, к пчельной на цветке подкравшися матке

   И подражая льстецов прегнусной повадке,

   Скучными стала взносить ее похвалами,

   Славя в ней силу, красу над всеми пчелами,

   5 Добрый чин, в ком подданный народ держать знает,

   И пользу, что от трудов ея получает

   Все племя пчел и весь свет. Потом же, склоняя

   К цели своей хитру речь: «Заслуга такая

   В веки б, де, могла твою утвердить державу,

   10 Если б было чем тебе щитить свою славу

   И власть против всякого, кто вред твой желает;

   Но беззлобие твое злобных ободряет

   Сердца, видя, что тебе бог, дав пчел корону,

   Собственну против врагов не дал оборону.

   15 Все скоты могут вредить и отмщать досады -

   Ты безопасность свою от их ждешь пощады,

   Взыди в небо к Йовишу испросить ти жала,

   Никому так, как царю, лютость не пристала».

   Простерши крыла, пчела от зверя лукавна

   20 Отлетела, сказав: «Речь мне твоя не нравна.

   От внешних врагов щитят меня мои дети;

   Внутренних - любовь к моим не даст мне имети.

   Изрядно ж бог в образ мя царям хотел дати,

   Чтоб, будучи добрыми, как злым быть, не знати».

   25 Злы советы травящим под небом народы

   Бегать должно и добрым - не злым быть с природы.

 

1731

 

Речь к благочестивейшей государыне Анне Иоанновне, императрице и самодержице всероссийской

 

1 Жена, превышающа женскую природу

   И родом красяща и дающа роду

   Царску многу красоту, Анна благонрава!

   Дому, царству твоему беспритворна слава!

   5 Если, зря твои дела, уст не отверзаю

   И, молча, к твоей славе перст не направляю,

   Если муза моя спит и не бренчит лира

   В похвалах твоих - не тем, что одна сатира

   Люба, будучи к иным мысль моя не склонна,

   10 Ей, нет, и была бы та леность беззаконна!

   Вижу мудрость в поступках твоих сколь есть многа,

   Сколь тобой расчищена к истине дорога.

   Раззнаю в лице людей, что сердца вещают,

   Вижу, что россияне скачут, не вздыхают,

   15 Звук поющих, радостны возгласы до ада

   Пронзая, взбудить могут адамлева чада,

   Смехи и веселия, довольствия знаки,

   Блистательны подданных твоих творят зраки!

   Все то, хоть скудоумен, и вижу и знаю,

   20 Да ползать повадився - летать не дерзаю.

   Боюся к твоим хвалам распростерти руку:

   Помню Икара повесть, продерзость и муку.

   Нужно бо обычайны пределы превзыти

   Хотящу дела твои и тебя хвалити!

   25 И столь славну имеяй писати причину,

   Не подлого должен быть у Фебуса чину.

   Трижды я принимался за перо, дрожащи,

   В благодарство дел твоих хвалить тя хотящи,

   Трижды, с неба прилетев, Аполлон отвагу

   30 Мою с гневом обличил; вырвал с рук бумагу,

   Изломал перо, пролил дерзостно чернило.

   «Кое тя безумие, - рекше, - обступило?

   За что ты хватаешься и на что дерзаешь?

   Анну-самодержицу хвалити желаешь?

   35 Не знаешь ли ты смолчать, уме беспокойный,

   Что не твои для такой стихи суть пристойны.

   Где тебе сплесть и сыскать слова, столь согласны,

   Каковы дела ее диваны и ужасны?

   Ведь тут нечего писать, чтоб было утешно,

   40 К чему и мысль и перо твое скользит спешно.

   И к хвале той негоден, слаб стиль твой подлейший,

   Для ваги такой Атлас потребен сильнейший.

   Виргилий, да и тому надобно б подумать,

   Чтоб достойное для сей августы придумать.

   45 Не успел бы он стихов так скоро прибрати,

   Как сия злые нравы может скореняти.

   Я, сам не подлейший бог, что хвалить дерзаю

   Йовиша и пением всю тварь наслаждаю,

   Не скоро б осмелился; сказать не стыжуся -

   50 Похвалу ея соткать почти не гожуся.

   Похлебства не любит та - правду ищет ясну;

   Как же, не похлебствовав, составить песнь красну?

   Знаю, что не нужно то - хоть правду писати,

   Дела той многим царям в образ может дати, -

   55 Да искусство требует наше стихотворно,

   Чтоб меж правдою было нечто и притворно.

   Покинь и впредь не дерзай в сие вступать смело,

   Оставь мудрейшим себя, не твое то дело».

   Сия изрек, вознесся в парнасски палаты,

   60 Восшумели колеса блистательны, златы;

   Содрогнулся, бедный, я, скочил с стула спешно, -

   Что не мог благодарства явить, неутешно

   Тужил. Но, однако же, безбедный молчати

   Быть узнал, нежли грубы похвалы писати.

   65 Молчу убо, но молча сильно почитаю

   Тую, от нея же честь и жизнь признаваю.

 

1736

  

ИЗЪЯСНЕНИЯ

   Ст. 3. Благонрава. Как я думаю, сего титула ни лучше ни больше ино быть не

может, и подлинно, что? пристойнее императрице-христианке, как благонравие;

власть, сила беспредельная, корона и скипетр - внешнее есть украшение,

подчиненным к исправлению их полезное; доброта же нравов - внутренняя души

краса, которая самой ей путь к неизреченному показует блаженству.

   Ст. 7. Лира. Т.е. гусли, на которых Аполлон, стихотворцев бог, как сказывают,

искусно играет.

   Ст. 15. До ада. Т.е. до подземной, где мертвые лежат; стихотворцы греческие

часто имя сие в таком разумении употребляют.

   Ст. 20. Обыкши я подло и низким штилем писать, не смею составлять

панегирики, где высокий штиль употреблять надобно.

   Ст. 22. Сказывают стихотворцы, что Икар, которому отец его, Дедал, приделал

крылья восковые, взлетел очень близко к солнцу; растопилися крылья, и он упал в

море Егейское, которое потом Икарийское зваться стало. Для того и автор, помня

его беду, не хочет в высокие вступать похвалы, бояся, что крыл не станет.

   Ст. 26. Т.е. надобно, чтоб не последний был стихотворец. Фебус называется

Аполлон, бог науки, которого описание смотри в первой сатире под стихом 9.

   Ст. 27. Стихотворцы трижды вместо многажды употребляют, так, например,

Виргилий.

   Ст. 29. Аполлон. Смотри об нем в первой сатире в примечании под стихом 9.

   Ст. 39. Не тако в оде легко похвалы писать, как сатиры; надобно, чтоб тут все

речи были важные, а шутки и забавы не годятся.

   Ст. 40. Т.е. к которым ты склонен и мало трудности знаешь. Потому, знать, что

речь сия писана после сатиры. В том подражал автор Боало, который такожде к

королю речь писал преискусную; оную видеть можно в первом его томе в начале.

   Ст. 41. Подлинно, автор всегда писал простым и народным почти стилем, в чем,

мне мнится, последовал он стихотворному правилу, которое велит, чтоб сатиры

были просты.

   Ст. 42. Стихотворцы говорят, что Атлас держит на плечах своих весь свет, -

немалая б то сила, если б то не ложно было.

   Ст. 43. Виргилий. Славный латынский стихотворец, которого у нас осталось три

книги: «Георгика», «Буколика» и «Энеида», из которых последняя в великой во

всем свете цене и почтении. Смотри об нем пространнее в первой сатире под

стихом 39.

   Ст. 44. Для сей августы придумать. Древние греки, когда их монархия цвела,

называли императриц своих августами angostn; слово же несвойственно греческое,

но латынское, Augusta, которое по-русски сказать можно - расширительница или

прибавительница. Augusta бо от augeo, еже есть прибавляю.

   Ст. 48. Йовиш и Юпитер - тот же первый, или, лучше сказать, главнейший,

язычников бог; сын Сатурнов, а брат Плутона, Нептуна и Дианы; отца своего с

неба сбив, сам им обладал, дав в наследие Плутону ад, Нептуну - воды. Смотри

«Гералдия», историю богов.

   Ст. 56. Нечто и притворно. В стихотворном стиле фикции гораздо нужны;

инако он слаб и скуден, что гораздо знали Омир и Виргилий, а Овидий чрезмеру в

него влюбился, так что во всей его «Метаморфозисе» трудно распознать правду.

   Ст. 59. Парнас есть гора в Фоциде, на которой музы обитают. Знать, Аполлон,

выговорив слова свои к автору, поехал с ними повидаться.

   Ст. 60. Для того что он пеш не ходит, как многие стихотворцы пишут, но ездит в

коляске, да еще и четыре лошади впряжены, которых имена суть: Пироне, Еоус,

Ефон и Флегон.

   Ст. 66. Не самую жизнь, но то, чем жить можно, сиречь способ, к провождению

жития потребный, ибо жизнь самая всем от бога единого, кроме которого никто же

есть живот даяй.

 

Света лукавства и беды злые...

 

Света лукавства и беды злые

   Любитель славы пусть терпит там,

   Я свое стадо, овцы малые,

   Пасти в покою хощу впредь сам.

  

   И солнце небу когда в потребу

   Лучи являет - во луг вести,

   Как закатится, месяц явится -

   Без мыслей многих в дом побрести.

  

   Богатство, славы, хотя прелестны,

   Мне скучны, когда покоя нет;

   Труды мне милы тихи и честны;

   В свете друг друга к гибели гнет.

  

   Я безопасен, ни в чем ужасен,

   Живу по воле, как сам хочу;

   Сердце не бьется, совесть не рвется,

   Мысль к добру склонну быть учу.

  

   О чем тужити мне нет причицы,

   Малым доволен, знаю свое.

   Не сманят тщетно мирские чины,

   Чего не знаешь, то звать твое.

  

   Зависть тем страшна, зло злых ужасно,

   Совесть, мятежи, беспокойство;

   Меня, хоть дождик смочит днем трожды,

   Лучи солнечны сушат свойство.

  

   Малое стадо - моя забава,

   Дудочка, сладка дающи глас,

   Ты моя будешь желанна слава, -

   Честь и богатство все мое в вас.

  

   С вами мне жити, вас веселити, -

   Прочая всяка мысль неумна.

   Кто ищет много, пусть убо того;

   Житейская печаль, ах, мне скучна!

 

1742

 

Словоприношение к императрице Елисавете...

 

1 Отрасль Петра Первого, его же сердцами

   Великим и отцом звал больше, чем устами,

   Народ твой! Отрасль, рукой взращенна самого

   Всевышшего полкруга в надежду земного!

   5 Если, видя общу я, при твоем восходе

   На престол родителев, не только в народе

   Твоем радость, но почти во всех краях мира,

   В песнях твоих не брячит одна моя лира, -

   Не возмни, что с лености мысль моя не склонна

   10 Тебе петь, была бы та леность беззаконна!

  

   Трижды я лиру снастил и дрожащи персты

   Трижды на струны навел, и уста отверзты

   Готовили тебе песнь; трижды, разделяя

   Быстро воздух, прилетел из вышнего края

   15 Небес белокурый бог, обличил отвагу

   Мою с гневом; изодрав струны, лиру нагу

   Вырвал из рук, изломал и стиснул мне губы.

   Видел я в светлом его лбу морщины грубы,

   Молний ярости в очах, и на лице - пламень;

   20 Безгласен, недвижен я стал с страху, как камень.

   Грозным тогда голосом «Кое тя обняло

   Безумие? - сказал мне. - Тебе ли пристало

   Богов вышних прославлять в смертном теле племя?

   Не твоих сил на плеча кладешь себе бремя,

   25 Ты поскользнешься под ним, причину дашь смеху

   Тем, что с чуждого стыда чувствуют утеху.

  

   Елисавету сердца на престол возводят,

   И пусть, оставя Олимп, ей уж служить сходят

   Веселие, и Любовь, и три Благодати;

   30 Видя ее, с зависти плачет любве мати;

   Бежат неправость ея и злые обиды,

   И гордость, и лакомство, и все злочинств виды.

   Добродетели делят с нею царства бремя,

   Возвращая сладкое вам Петрово время;

   35 И как Перун имя той с Север исхождая

   Светло и страшно земли до другого края;

   Столь славну песням своим имеяй причину,

   Не подлого должен быть в Еликоне чину;

   Тебе в низу той горы еще ползать кстати.

  

   40 сли же знак хвального благодарства дати

   Твоего какой-либо августе желаешь,

   Поднеси ей книжицу, в которой пятнаешь

   Злые веселым лицом обычьи и нравы.

   Августе смелость твоя придаст много славы,

   45 Явно бо, что книжку раб дая ей такую,

   Другом добродетели весь свет признал тую».

   Сказав то, поднялся он в парнасски палаты,

   Быстра воза колеса восшумели златы.

  

   Тяжек мне был тот заказ из уст властелина

   50 Девяти сестр и тяжка заказу причина,

   Котора невежество мое обличала, -

   Да покорность мне всего более пристала.

  

   Убо, самодержице, прими, что дать знаю:

   Вот книжка, обычай чем и злой нрав пятнаю.

   55 Многих лет в ней приношу бдения и поты;

   Не пощадил, боязлив, я своей работы;

   Лист написав, два иль три изодрал, исхерил,

   Да и так достойну глаз твоих быть не верил.

   Аполлу послушен я, ты из край до края

   60 Тихим сердцем ту прочтешь, зрак не пременяя.

 

1742

  

ПРИМЕЧАНИЯ

   Стихи сии, которыми сатирик посвящает сатиры свои императрице Елизавете,

посланы от него к приятелю в начале 1742 года, мало спустя по благополучном ея

императорского величества восшествии на престол.

   Ст. 1 и 2. Его же сердцами звал больше, чем устами. То есть которого

добровольно отцом и великим называл. Уста могут с страху или в надежде какой

приносить хвалу; а внутреннее почтение основано на одной любви и на

добродетелях хвалимого лица.

   Ст. 4. Полкруга в надежду земного. В надежду, сиречь, ространного Российского

империя, которое в самом деле обдержит почти половину круга земного, понеже

от Риги до крайнего мыса Камчатки находится не меньше ста семидесяти пяти

градусов.

   Ст. 8. В песнях твоих не брячит одна моя лира. То есть ежели я не сочинял в

похвалу твою песни. Древние стихотворцы имели обыкновение петь стихи свои

пред народом, приигрывая голос на лире, которая была отчасти лютне подобна;

оттого похвальные стихи и песни высокого слога названы лирическим

стихотворством.

   Ст. 11. Трижды. Трижды вместо многажды стихотворцам употребительно.

   Ст. тот же. Лиру снастил. Готовился составлять тебе похвалу.

   Ст. тот же. Дрожащи персты. Для того дрожащи (вместо дрожащие, чрез

сокращение), что с боязнию принимался хвалить столь высокое лицо.

   Ст. 15. Белокурый бог. Аполлин, с итальянского il biondo Nume. См. об нем

примеч. под ст. 17-м сат. I.

   Ст. 16. Лиру нагу. Понеже с нее струны сорваны.

   Ст. 18. В светлом его лбу морщины грубы. Знак гневу - морщины на лбу.

Аполлин изобразуется с лучами около головы; для того светлый лоб.

   Ст. 23. Богов вышних прославлять в смертном теле племя. Стихотворец устами

Аполлина по-стихотворчески говорит, вводя множество богов. Впрочем же, не

только древние знаменитых государей и храбрых людей называли сыновьями

божиими, но и в Святом писании не в одном месте то имя добронравным

приписано.

   Ст. 27. Сердц_а_ на престол возводят. Сердца народа, любовь, желание

народное.

   Ст. 28. Пусть, оставя Олимп. Оставя небо. Олимп есть гора в острове Кипре. У

Виргилия и других стихотворцев значит небо, понеже та гора гораздо высока.

   Ст. 29. Три Благодати. Богини от свиты Венериной; можно еще и за дары

душевные почитать.

   Ст. 30. Видя ее, плачет любве мати. Венера, матерь любви, богиня красоты,

плачет с зависти, видя красоту лица императрицына.

   Ст. 33. Добродетели делят с нею царства бремя. Добродетели с нею царство

управляют. Тут добродетели богинями изображаются.

   Ст. 34. Петрово время. Время царствования императора Петра Великого,

бессмертныя славы государя.

   Ст. 38. В Еликоне чину. Еликон - гора в Беотии, музам посвященная.

   Ст. 41. Августе. Императрицы греческие августами называлися, как императоры

имя Августа, сиречь распространителя, носили.

   Ст. 42. Книжицу, в которой пятнаешь. То есть сатиры.

   Ст. 45 и 46. Явно бо, что книжку раб... признал тую. Для того что когда раб

смеет своей государыне подносить книгу, в которой злонравия и злые обычаи

обличает, знатно весь свет признает, что оной государыне ничего досадного в той

книге не содержится и, следовательно, что оная государыня совершенно

добродетельми украшена.

   Ст. 47. Парнасски палаты. Парнас - гора в Фоциде, провинции греческой; см.

примеч. под ст. 20-м сат. I.

   Ст. 48. Быстра воза колеса. Аполлин обыкновенно пишется на золотой

колеснице с четырьмя лошадьми.

   Ст. 49 и 50. Из уст властелина девяти сестр. То есть из уст Аполлиновых,

понеже некаким образом есть начальник муз, которых девяти сестрами

стихотворцы называют, для того что они девять числом, одного отца и одной

матери дочери. См. примеч. под ст. 9-м сат. I.

   Ст. 55. Многих лет бдения и поты. Бдение и пот значат труд прилежный. Сатиры

стихотворца нашего начаты в конце 1729, а довершены в конце 1742; так что

десять лет он упражнялся в их сочинении и исправлении.

  

   - - Et nonum premantur in annum

   (Гораций, Иск. стих., ст. 385).

    

  

   Ст. 56. Не пощадил, боязлив. Боязлив, не смел сочинения свои выдавать, за страх

многих неисправностей.

   Ст. 60. Тихим сердцем ту прочтешь, зрак не пременяя. Ты прочтешь всю книгу и

в ней ничего не найдешь, что б могло тебя прогневить. Тихое сердце есть знак

безгневия, как внезапная лица премена есть знак сильной в сердце страсти.

 

Стихи из философских писем

 

1 Почитаю здесь закон, повинуясь правам;

   Впрочем, волен я живу по своим уставам:

   Дух спокоен, ныне жизнь идет без напасти,

   Всякий день искоренять учась мои страсти

   5 И взирая на предел, так жизнь учреждаю,

   Безмятежно свои дни к концу направляю.

   Не скучаю никому, нужды нет взысканий,

   Счастлив тем, что сократил дней моих желаний.

   Тленность века моего ныне познаваю,

   10 Не желаю, не боюсь, смерти ожидаю.

   Когда вы милость свою ко мне неотменно

   , то я счастлив буду совершенно.

 

1741

 

Стихи на желающих чести при дворе

 

1 Не так мила птице холя

   в роскошном питании,

   Как приятна своя воля

   в свободном летании.

   5 Напрасно ей угождаешь

   разными заедками,

   Вотще услаждаешь

   золотыми клетками -

   Не смакует корм прилучны,

   10 где без позволения

   Потчевает двор докучны

   всех на удивления.

   Кажется быть многим любо

   приятство придворное,

   15 А мне мнится быти грубо

   приветство притворное.

   Тут и чести, тут и чины

   ставятся в диковину,

   Да мне уже те причины

   20 набили оскомину.

   Лише служба оплошает

   в дворянском угождении,

   Тотчас дружба обветшает

   в прямом обхождении,

   25 Чуть не вовсе пропадают

   искательства прежние,

   Скоро отпадают,

   так, как цветы вешние.

   Одних честью двор лаская

   30 сулит повышение,

   А других, вниз опуская,

   дает в поношение.

   Сперва разные припадки -

   играют комедию,

   35 А потом упадки -

   сыграют трагедию.

   Тут-то можно испужаться:

   с таким устремлением

   Колом счастии все кружатся

   40 с матерым томлением.

   То вверх, то стремглав летают,

   ища быть многовластно,

   И, слетев, хватают

   опыт колосчастно.

   45 Чуть не про всех сказать можно

   про придворных жителей,

   Что их житье пуще тошно

   всех подлых служителей.

   Вотще себя изнуряют

   50 в уборство хвастливое -

   Тем не закрывают

   подданство спесивое.

   Добродетель мало служит

   в беспрестанной зависти,

   55 Всегда тщета ино тужит

   от лютой ненависти.

   С поважными чуть не равны

   беседы смешливые.

   Одни только их не нравны

   60ухватки трусливые.

   Иной, хваля, утесняет

   своего соперника;

   Иной, хуля, опасает

   своего наперсника.

   65 Мудрено в таком опастися

   поступок в различии,

   Трудно упастися

   на страсти в наличии.

   Иной хочет укрепиться

   70 в настоящем счастии,

   А иной в том торопится,

   чтоб не быть в бессчастии.

   Кто желает обороны,

   в каком ни есть бремени

   75 Нескуп на поклоны -

   угождает времени.

   Явно враждовать не смеют,

   Таят в себе рвение.

   Исподтиха сплесть умеют

   80 на друзей с пересмешками,

   Притом уязвляют

   друг друга насмешками.

   Друг на друга нападают

   смешными издевками,

   85 Притом себе толчки дают

   разными наветками.

   Улыбанием кажут дружбу,

   когда к ним завернешься,

   Да забудут службу,

   90 лишь от них отвернешься.

   Неусыпно ищут власти,

   с великим радением,

   Да в найденной нет им сласти

   за новым хотением.

   95 Кто при дворе прямым делом

   всегда упражняется,

   Зависть так, как стень за телом,

   за таким гоняется;

   А и пуще ненавидит,

   100чиня повреждение,

   Если в ком увидит

   прок и поведение.

   Не дают себе покою

   разными изветами,

   105 Убивать без бою

   тайными наветами.

   От них часто и невинность

   страждет беззаступная,

   Всех влечет в повинность

   110гордость неприступная.

   При дворе начал в охотку

   побывать приманчиво,

   А большую ждать походку -

   то весьма обманчиво.

   115 С кем захочешь повидаться -

   возьми подорожную,

   Не моги витаться

   рукою порожнею.

   Не един сей сан удельный

   120 над прочим властвует,

   Будто некий князь бездельный

   при дворе государствует.

   Если кто себе не скажет

   поступать к ним смелости,

   125 К тому не покажет

   двор никакой милости.

   Правда гола поступает

   при дворе с опасностью,

   Хоть напрасно выступают

   130 с смелою отважностью.

   Издавна в людях влекутся

   трусость и обманы,

   Об одном пекутся -

   наполнить карманы.

   135 Таковы ж и судьи падки

   на поползновение,

   Не престают их взятки

   вводить в искушение.

   Те то по приказам блазни,

   140 неправды орудие,

   Не страшатся злые казни

   за неправосудие.

   Виноват в том челобитчик,

   что подарить нечего,

   145 А подарком прав обидчик,

   хотя теснит нищего.

   Кто их просит - отрешают,

   будто многоделием,

   А сами мешают

   150 все дела с безделием.

   Особлива ж в том образа

   закону позорная,

   Что в духовный чин зараза

   вкралася притворная.

   155 Только себе упразднили

   в одно попечение,

   Чтоб не уронили

   светское кичение.

   Беспорядством обилуют,

   160 забыв обещание,

   Будто на том крест целуют,

   чтоб нарушить звание.

   Черствы подвиг первых ве?ков

   старцам быть приличнее,

   165 Однако ж ввели в церковь

   нечто политичнее.

   Оказуют свою верность

   хвалу правоверие,

   А предании древность

   170 ставят в суеверие.

   Вплетаются сами в сборы

   и расправы светские,

   Будто в том им власть соборы

   вручили вселенские.

   175 Не быть правым хлопотами,

   давать будет отповедь,

   Что за суетами

   пренебрегли проповедь.

   В корысть себе устремляют

   180 захватчивым промыслом,

   А поддостоль посрамляют

   себя своим замыслом.

   На воздухе сплошь обилуют

   гишпанские городы,

   185 Будто им голдуют

   все светские слободы.

   Мир сей - пестун, а плоть - сластей

   бабка повивальная,

   Двор - суеты и всех страстей

   190 школа суехвальная.

   Во всех сердцах гнезды свило

   плоти вожделение,

   Тем всех уязвило

   общее разделение.

   195 Во всех чинах силу взяли

   страсти упорливые,

   Хотя многих наказали

   случаи страшливые.

   Сколько кого ни стращают

   200 Злоключностей опыты,

   А еще паки прельщают

   житейские хлопоты.

 

1740

 

Чиж и снегирь

 

1 Язык один и лицо, к пременам удобно,

   Человеку подобных себе уловляти

   Посредство довольно есть; но то ж неспособно

   Прочи животны ловить, коих засыпляти

   5 Не может сладкая речь, ни смешок притворный:

   Тенета, и неводы, и верши, и сети,

   И сило вымыслил ум, к вреду им проворный.

   Чижу некогда туда с снегирем летети

   Случилось, где пагубны волоски расставил

   10 Ловец, наветы прикрыв свои коноплями.

   Мимо тотчас чижик свой быстрый лет направил,

   Кой, недавно убежав из клетки, бедами

   Своими искус имел, что клевать опасно

   Зерны те, и снегирю лететь за собою

   15 Советовал, говоря: «Не звыкли напрасно

   Люди кидать на поле чистою душою

   Свое добро; в коноплях беды берегися.

   Я недавно, лаком сам, увязил в них ноги

   И чуть вольность не сгубил навеки. Учися

   20 Моим страхом быть умен; лежат везде многи

   Зерна, хоть вкусны не столь, да меньше опасны».

   Улыбнувшися, снегирь сказал: «Мое брюхо

   Не набито, как твое, и без действа красны

   Проходят голодному из уха сквозь ухо

   25 Твои речи, коих цель, чтоб тебе остался

   Одному корм». Вымолвив, на зерна пустился

   И, два клюнуть не успев, в сило заплутался.

   Напрасно ногу тащил и взлететь трудился:

   Узел злобный вяжется, сколь тянут сильнее.

   30 И ловец, пришед, в клети затворил, где, бедный, -

   Жалостна детям игра - дни в два, несытнее,

   Чем в поле был, испустил с духом глас последний.

   Баснь нас учит следовать искусных совету,

   Если хотим избежать беды и навету.

 

1736

 

Читателю

 

1 Первы труд мой в французском прими сей, друже,

   Хотя неисправно, однако скончанный есть уже.

   Вымарай, что недобро, исправь, что ясно,

   Да трудец мой погублен не будет напрасно.

   5 Что же в нам содержится, первый лист являет, -

   Да обратит и да чтет, кто знати желает.

   Перевел се Антиох, званный Кантемиром,

   Ты ж, впрочем, многолетно да живеши с миром.

 

1736

 

Ястреб, павлин и сова

 

1 Говорят, что некогда птичий воевода

   Убит быв, на его чин из воздушна рода

   Трое у царя орла милости просили,

   Ястреб, сова и павлин, и все приносили,

   5 Чтобы правость просьбы явить, правильны доводы.

   Ястреб храбрость представлял и многие годы,

   В которых службы на ся военной нес бремя;

   Сова сулила не спать век в ночное время;

   Павлин хвастал перьями и хвостом пригожим.

   10 Кто, мнишь, казался царю в воеводск чин гожим? -

   Сова; ястребу отказ, отказ и павлину.

   Орел, своего суда изъяснив причину,

   Сказал, что ястреб, хоть храбр, хоть и многи леты

   В военной службе служил, достойно приметы

   15 Ничего не учинил, почему уж мало

   И впредь плода ожидать: в ком бо славы жало

   С младых лет не действует - седина бесплодна;

   Что павлину перья так, как и гордость, сродна;

   А сова нравом тиха, ссор она напрасно

   20 Не ищет, знает себя защищать согласно

   Своим силам, когда кто вредить ей желает;

   Недремно та бодрствует, пока унывает

   Прочее племя во сне. Таков воевода

   Годен к безопасности целого народа.

 

1731