Из Книги судеб. Александр Петрович Межиров родился 26 сентября 1923 года. В Москве. Воевал, ранен, контужен и демобилизован в сорок третьем… Через пять лет окончил Литературный институт имени А.М. Горького. Активно печатался, издавал книги, преподавал. И много переводил. Получил признание, премии... С 1992-го живёт в США...
Всё, о чём я очень коротко упомянул, подробно изложено в Сети и книгах. И о многих деталях биографии Александра Межирова мне довелось узнать из самых разных источников. Всё это я читал, изучал, ещё не подозревая, что познакомлюсь с АП в Нью-Йорке, в начале 2005 года. Да, классик советской и русской поэзии уже давным-давно обосновался в центре Манхеттена…
Узнав об этом, редактор сайта «45-я параллель» Сергей Сутулов-Катеринич обратился ко мне с просьбой написать эссе. Но не о творчестве поэта (за что я бы не взялся – есть для того профессиональные критики), а лишь о своих впечатлениях от встреч с АП. На том ударили по рукам, договорившись, что за мной также и подборка из 15 стихотворений Александра Петровича, в которой отразятся разные периоды и темы его поэзии…
Мы встретились-пересеклись на очередной презентации журнала «Слово/Word». Авторы читали стихи, гости слушали, главный редактор – вещал. И я читал, а потом подошёл к АП – ну как не подойти?! – что-то невнятно сказал о моём почтении к патриарху, как всё неожиданно и приятно и т. д. и т. п. И, грешен, дерзнул спросить о своих стихах – мол, слушали ли, как вам, что посоветуете...
Ответ был немногословен, Александр Межиров вообще немногословен – тем более в таком возрасте. Но он сказал главное:
– Да, конечно, внимательно слушал. Вам не нужны советы. У вас есть главное: Вы – свободны.
– Но ведь есть какие-то систематические ошибки, слабые стороны...
– Это всё второстепенно.
О какой свободе он говорил? Нет, не о свободном владении техникой стиха. Это можно набрать, наработать. Думаю, о личной свободе – как в темах, так и средствах их раскрытия. Об элементарной «небоязни» в выборе – «о чём писать» и «как писать».
Не раз я вспоминал этот неожиданный ответ. И всё больше соглашаюсь, что «свобода» – главное.
Думаю, что вопрос личной творческой свободы, раскрепощённости, свободы от всем известного «как бы чего не вышло» – был важным вопросом и для самого Александра Межирова – в течение всей его жизни. Надо ли напоминать, что в ТОЙ жизни, в ТЕ времена это было важным вопросом для всех…
Позже мы ещё несколько раз встречались на презентациях и в клубе поэтов Нью-Йорка. Несколько раз я заезжал за ним, чтобы помочь собраться, привезти на встречу и отвезти домой. Бывал у Межировых дома, где всегда с улыбкой меня встречала его жена Елена.
Нью-Йорк подавляет АП. Несколько раз мы ездили с ним по Манхеттену, и каждый раз он вслух выражал своё восхищение:
– Какая громадина! Ведь что понастроили, это просто немыслимо – всё это построено человеком... Это нечто!
И опять я поддерживаю разговор, тем более что и сам каждый раз, уже семнадцать лет, удивляюсь нагромождению небоскрёбов на этом небольшом острове.
– Это ведь невозможно описать в поэзии, – говорит Межиров, – достойно описать невозможно, нет тех слов!
Соглашаюсь, опять соглашаюсь… Но при очередной встрече всё же решаюсь прочесть ему свою версию о Нью-Йорке:
Город-улей – миллионов. Я – один.
Гонят улиц мили в молы: «Welcome in!»
Подо мной червей сабвеи вглубь ползут,
выгрызают, как себе я, – землю, путь.
Надо мною небоскрёбов миражи –
муравейники, где в робах – мураши.
Город-призрак: и знакомый и чужой,
вниз летящий – в катакомбы, ввысь – чижом.
Город стонет под бетоном, тянет вниз,
за мостами вместе тонут – Бруклин, Квинс.
Давят здания-колоссы слизь толпы.
Давят жёлтых такс колёса – в топь и пыль.
Словно осы нас уносят, как пыльцу,
опылять подъездов розы, местный ЦУМ.
За спиной пролёты-плети – авеню –
бьют со стритами дуплетом... Не виню...
Он выслушал, помолчал...
– Ну, знаете, вы такое написали... даже не знаю... наверное... Это да... Это нечто...
Примерно так он и выражает свои впечатления. Как оценить такой отклик? Трудно... Но позже, читая ему разные стихи по телефону, я научился распознавать реакцию АП. Когда очень понравилось: «Ну, вы – Поэт...» или: «Вы написали вещь!». А межировское «Нечто!» – это оценка, поверьте мне. Услышать «Вы молодец» – тоже похвала стихотворения, а не вас лично.
В остальных случаях будут полунейтральные слова... И это я тоже слышал. Конечно, стихи о войне вызывают у него обострённую реакцию – это межировское, сердцевинное. Но у мэтра нет ревности к посягающим на «его» тему. Он давно выше этого. Очень давно…
Сейчас ему 83 года, он живёт в центре Манхеттена в многоэтажном доме, из окон которого открывается вид на город. Недалеко проплывает тот самый Гудзон, который Маяковский росчерком пера переместил под Бруклинский мост. Где-то в закоулках Манхеттена живёт и дочь Маяковского, удивительно похожая на отца. И ещё 14 миллионов живёт в этом огромном городе и его пригородах. И множество «наших» – русских эмигрантов. И среди них Александр Межиров – обычный американский пенсионер.
Обычный?! В определённом смысле да, – таких пожилых людей, всю жизнь обитавших в других странах, работавших иногда во вред Америке (о! не только генерал Калугин) сейчас на пенсии «по старости» (так и называется) в цитадели международного империализма предостаточно.
Но, конечно, Александр Межиров не обычный пенсионер. И дело не в его знаменитом «Коммунисты, вперёд!», за которое одни до сих пор ему благодарны, а другие – с усмешкой вспоминают как нонсенс: автор стихотворения теперь в Америке! Ну да – в Америке. И Евтушенко – в Америке, и Коржавин – в Америке...
А кто помоложе, из современных?! Хватает. Ох, эти поэты...
Только поэты? Ладно, не будем сейчас о певцах, композиторах, фигуристах, хоккеистах... Где кроется проблема, почему это вызывает если не осуждение (причём, немалое), то раздражение.
А Тургенев и Горький своей прошлой зарубежной жизнью не раздражают? Почему американцы не вычеркнули из списка «американских» писателей Хемингуэя, прожившего двадцать четыре года в Гаване? В чём разница?
Неужели только в новом человеке – «гомо советикус» – со своим уникальным менталитетом?
Вот Римма Казакова... Выступает в Нью-Йорке, читает разные стихи, сама с сожалением вспоминает свои опусы семидесятых, где негодовала по адресу «предателей- эмигрантов»... Кается... Читает совсем другие стихи постперестроечной Казаковой. Об эмигрантах тоже, с пониманием, даже теплом. Перед эмигрантами. О, да – перед кем же ещё?!
Но вечер закончен, и на ужине в небольшом ресторанчике раздаются проклятия в адрес Евтушенко: «Предатель! В то время, когда народ (дальше можете вернуться к газете «Правда» тех самых семидесятых)... Да он!.. Здесь, в университете, зарабатывает!.. А мы...»
Что это? Патриотизм? Но ведь уже сама каялась. Личная обида? Похоже. Тогда зачем так громко и так глупо? Ведь мы все уже читали Фрейда. Когда после «предатель» произносится «зарабатывает здесь», ясно, что в этом-то и дело. Тогда дело в зависти. Не в патриотизме или предательстве, а в простом желании человека жить хорошо. Пугает слово «хорошо»? Ладно – в желании «не бедствовать». И Римма Фёдоровна сама продолжает дальше о том, как она бедствует. Опять сразу – после «он здесь зарабатывает». Пожалуй, и Фрейд не нужен.
Значит дело не в том, что кто-то живёт там, а в том, как живут в это время тут. Не потому ли к Хемингуэю претензий нет? Ну жил себе в Гаване и ладно. Жил-то не лучше, чем средний американский писатель в это же время в самой Америке. И к Артуру Кларку, жившему с 1956-го в Шри-Ланке тем более претензий нет. Его жизнь – его Шри-Ланка. Но вот эти все евтушенки, межировы, коржавины... Думаю, живи они в Шри-Ланке, всё было бы спокойнее. А лучше бы в Уганде или Гаити. Тогда вообще – герои!
Но мне очень хотелось спросить Римму Казакову, поехала ли бы она сама работать профессором в США, если бы ей предложили такую планиду… И спросил.
Гордый ответ: «Я Родину в трудную минуту не бросаю!»
Только я не поверил. Для кого сия минута трудная? Для Родины или для Поэта? А если Родина бросает? Или выбрасывает? И зарекаться не стоит… Я бы не стал. А если у поэта трудная не минута, а вся жизнь, как у Коржавина. Не стал бы я зарекаться, ибо не сидел в лагерях, как он. И не стал я ничего больше объяснять Римме Фёдоровне. Даже то, что она приехала в США именно на заработки, именно к эмигрантам. Тем самым, что «и там не нужны». Пригодились. Впрочем, разве она одна такая – готовая судить и осуждать.
А в это время Евгений Евтушенко продолжает преподавать, успевает выступать, выпускает антологии русской поэзии и не забывает о своём учителе Александре Межирове. С теплом говорит о нём на каждом выступлении и обязательно навещает, приезжая в Нью-Йорк. Именно его заслуга в том, что появилась последняя книга избранного АП – он её готовил вместе с автором. Не раз я слышал от Елены: «Это всё Женя, если бы не он…»
Вот мы и снова обратились к Межирову, написавшему «Коммунисты, Вперёд!». Да, написал. И не раскаивается. Не в чем раскаиваться! Так тогда дышалось, так тогда писалось. И не о коммунистах оно, а о войне в первую очередь. Собственно, моё знакомство с поэзией Межирова началось с этого стихотворения. Оно звучало на каждом официальном концерте в честь... в годовщину... в юбилей... в ознаменование... Кто этого не помнит? Разве что совсем молодые... Но вот что удивительно – я опять и опять был готов слушать пронзительные строки. Да и сейчас, когда та эра в прошлом и столько разного, вполне справедливого и не очень, сказано об эпохе строительства коммунизма во благо такого непонятливого к неизбежным жертвам и неблагодарного за стойкость вождей народа, даже здесь, в Нью-Йорке, – вдали от мест столь отдалённых, после Шаламова, Солженицына и Разгона – я читаю это стихотворение снова, и отдаю должное поэтической мощи автора. Если оценить текст одним словом, то прозвучит, извините за пафос: «Шедевр!»
Но, конечно, поэт Межиров заслужил себе место в Поэзии не этим стихотворением, вернее, не только этим. Он прежде всего поэт-фронтовик. Тема войны звучит в его стихах, подписанных разными датами на протяжении десятилетий. Помните его знаменитое:
Пули, которые посланы мной,
не возвращаются из полёта,
Очереди пулемета
режут под корень траву.
Я сплю,
положив голову
на Синявинские болота,
А ноги мои упираются
в Ладогу и в Неву…
А кто не слышал:
Мы под Колпино скопом стоим,
артиллерия бьёт по своим...?
Именно так – «Артиллерия бьёт по своим» – названа последняя книга Александра Межирова, подготовленная его учеником (о чём он сам с гордостью говорит) – Евгением Евтушенко. Презентация тома избранных произведений АП состоялась в известном «21 книжном магазине» Нью-Йорка. Александр Петрович, как обычно, был молчалив, казалось, он не слушает выступающих... Он погружён в себя. Иногда рассеян. И все уже привыкли к этому. Но вот кто-то говорит о стихотворении «Артиллерия бьёт по своим»: мол, прошло около полувека с момента его написания, а оно...
И вдруг Александр Межиров вставляет мгновенную фразу, как ударом кия по шару: Сегодня ровно 50 лет! Удивление у многих. Но мне уже знаком такой Межиров. И мне иногда казалось, что он невнимателен, не слушает, и, скорее всего, были такие моменты тоже. Но вдруг его ответ, его реакция на вопрос или поэтический текст – абсолютно чёткие, понятные. Без суеты, без недомолвок…
Он чувствует себя неуютно, когда вокруг много людей, особенно незнакомых ему. Лучше один на один. Ещё лучше по телефону. Тогда он раскрывается, более разговорчив. Он с жадностью берёт предложенные ему книги или распечатки стихов. Я не был уверен, читает ли он сам. Всё же 83!
Но на одной из презентаций АП читал прямо с листа и без очков. И удивил многих.
Вот и на презентации книги – удивил.
Дошла очередь и до меня. Хорошо зная стихи Александра Межирова, включая эмиграционные, я уже заметил огневое чувство юмора поэта. Разве не замечательно:
Кто мне она? Не друг и не жена.
Так, на душе ничтожная царапина.
А вот – нужна, а между тем – важна,
Как партия трубы в поэме Скрябина.
Или:
За то, что на чужбине
Жил, а не выживал,
Неясен был общине,
Но не претендовал
На дружбы, на участья, –
Избегнуть жизнь смогла
Смертельной скуки счастья
Её Добра и Зла.
Как жил? Да так – безбытно,
Ни рай, ни благодать, –
И было любопытно
Всё это наблюдать.
И я решился на шутку под названием «Эмигранты, вперёд!».
Читал и наблюдал за реакцией Межирова.
И завершил:
Хоть когда, хоть куда,
Хоть на маленький срок,
За железный забор, до закрытых ворот,
Сквозь Овиры
по миру,
но чаще
в Нью-Йорк,
– Эмигранты, вперед! Эмигранты, вперёд!
Межиров улыбался.
А ведь могло быть иначе. Зрители тоже встретили хорошо, смех и аплодисменты.
Свою книгу с этим посвящением я и подарил Межирову.
Но выговор всё же получил: от главреда «Слово/Word» – Ларисы Шенкер.
– Как вы посмели, – зашипела она...
Заслуженному редактору тоже уже немало годков, и много сделано ею в этом сакральном кресле – даже Довлатова публиковала, чего он не оценил или оценил чисто по-довлатовски, но чувство юмора, Ларисы, видимо, потерялось где-то по дороге.
Всё же, смутившись – не обидел ли Поэта?! – я позвонил через несколько дней Межировым.
Подняты две трубки в разных комнатах, на другом конце провода – Александр Межиров и его жена Елена. Объясняюсь, вопрошаю...
– Ну что вы, Миша, перестаньте. Очень милое посвящение, мы смеялись. И предавайте привет вашей очаровательной жене...
– Миша, всё замечательно, это было нечто, – вторит сам Александр Межиров.
Ну слава тебе... Конечно, «свобода», столь ценимая Межировым, но в пределах свободы других... Не так ли? Оценка «нечто» тоже мне уже знакома.
А привет жене... передаётся постоянно с того визита, когда мы были в их доме перед очередной презентацией. Ну очень приглянулась жена поэта жене Поэта.
И всё же, меня не отпускает главное воспоминание о Межирове, не имеющее отношение к поэзии.
Каждый раз, когда я везу его в своём авто, он повторяет: вы замечательно водите машину... Опять и опять. А ведь вожу я так себе, средне. В первый раз я ещё не знал, почему и как Межиров оказался в Америке. Своя эмиграция отодвинула все события жизни там на задний план. Позже прочёл. У каждого свои причины, есть они и у Межирова. Готовы осуждать? Обсуждать? Вместе с журналюгами-прощелыгами. Меня – увольте!
Не забыли случайно «не судите, да не судимы будете...» Я не забыл. А наказание – свой крест – каждый несёт сам. Поэтому я столько раз слышал от Поэта: «Вы замечательно водите машину...» – тихо, задумчиво, грустно…
Пусть будет так. Я подвожу его к подъезду, мы поднимаемся в квартиру, нас встречает Елена... Передаю из рук в руки. Прощаюсь. Выхожу из дома и бросаю взгляд наверх. Передо мной небоскрёб в 50 этажей, но я не могу отделаться от впечатления, что это огромный книжный шкаф, где на одной из полок, среди тысячи других, есть книга с названием «Александр Межиров», которую я только что брал и читал. Пытался читать...
удивительные заметки,Миша! Как интересно и как неожиданно. КАкими путями идет человеческая жизнь. Чудесная фотография. очень трогательная. Я рада этой статье, и тому ,что ты помогаешь сохранить для родины Поэта, который однажды был родиной оставлен. Хорошо!!! У тебя получилось . Сильно и серьезно сказать о важном.
Пожелания здоровья Поэту, мир твоему дому и радость!
Спасибо. Св.
Спасибо Мише за подготовку прекрасной публикации и доброе дело, внимательное и чуткое отношение к поэтом, на стихах которых воспитано поколение "45". Еще раз убеждаюсь, что правильно поступил, пригласив в альманах своих друзей - замечательных поэтов: Наташу Литвинову, Жору Чернобровкина, Мишу Этельзона. Успехов им на страницах этого журнала!
...и – фи! и фу!:((( Да как не стыдно господину Слепухину!
Уже не в первый раз читаю записочки за его подписью и думаю:
экий "павлин-мавлин" на сайте завёлся! О себе, рiдном, печётся.
Нынче, похоже, этот автор решил переплюнуть небезызвестного
героя Гоголя, Хлестакова, занявшись циничным пиаром на фоне Мастера.
Тот, литературный бонвиан, правда, гутарил, что с самим Пушкиным на дружеской ноге, а этот с Мишей (простите, Михаилом!) Этельзоном.
Да ещё пальцы загибает: этого в альманах пригласил, ту зазвал...
Ну а если так каждый начнёт бахвалиться?! Я не поленилась подсчитать:
на сайте собралось более 60-ти поэтов. Большинство из них – яркие, самобытные и, как говорят у нас, на Украине, незалежные.
И кто кого сюда пригласил для читателя неважно.
Потому что мы в альманах заглядываем, чтобы встретиться
с её Величеством Поэзией, а не на ярмарке тщеславия тусуемся.
Одно дело, когда поэт представляет поэта...
Как, скажем, Бахыт Кенжеев Александра Кабанова
или Иван Ютин Ольгу Подлесную.
Но тут
...но тут – продолжаю, места не хватило - иной коленкор!
Моя профессия далека от литературы, простите,
что, так сказать, вторгаюсь в горние сферы, но эта выходка – из ряда вон.
Мои оценки статьи господина Этельзона были напечатаны на Вашем сайте.
Но я и представить себе не могла, что можно, похвалив автора,
его же по сути оскорбить! Мол, экое дiтятко я, любимый, выкохал.
Ещё раз извините, что вырвалось та-а-кое в светлые новогодние денёчки.
Кто из вас, уважаемые ведущие рубрики, мне ответит?!
Может, я вовсе и не права?
С уважением, к талантливым людям. И, конечно, к Михаилу Этельзону,
похоже, нисколечко не причастному к самопанегирику Сергея Слепухина...
Ирина, я удивлён этой перепалке.
Сергей Слепухин действительно позвал меня на сайт 45, передав приглашение Сергея Сутулова -Катеринича.Причём, появил настойчивость,как и Георгий Жердев, по этому же поводу.
Аналогично, Сергей Слепухин пригласил меня до этого на Сетевую Словесность, заметив мои стихи на конкурсе "Заблудившийся трамвай", вместе с Марией проявляют внимательное, дружеское отношение.
Это нормальная практика. Точно так же я пригласил несколько авторов на СС и 45, рекомендуя их Сергеям и Георгию.
Называть самопиаром поздравления и радость за открытие ВК (заслуга его тёзки)?
Но тогда и Ваши тёплые слова можно толковать как самопиар.Вы и я знаем,что это не так.Почему же такая резкость?
Ирина, воспользуюсь случаем, передаю привет Днепропетровску, где успешно проживают мои родственники Сердюки и Белинские.Случайно не знакомы?
И Виннице незалежной при случае привет от блудного сына-))
Не винится мне перед Винницей,
не винится мне предо мной,
вдалеке всё иначе видится,
да и сам я вдали иной-.
Ирина Андриенко, Вы создали скверный прецедент. Вольно или невольно Вы оскор-били человека (поэта!), вложив в трак-товку его вполне адекватного отклика Ваше неадекватное восприятие. Так что если Вы всерьез спрашиваете о своей правоте - извините, оскорбление идет с Вашей, а не Слепухина, стороны. Я редко реагирую, но сейчас не удержалась. Нехорошо. Все, далее воздержусь.
Ирина!
Да, мне было действительно интересно
узнать мнение поэтов о моей трактовке записки Сергея Слепухина...
Вижу, что она вызвала негативную "корпоративную" реакцию...
Жаль, что Вы обнаружили такой оскорбительный подтекст в искренних эмоциях рядового посетителя сайта.
Боюсь, не только меня подобное отношение к читателям, которые, быть может, не разбираются в тонкостях ваших дружб, привязанностей или же, напротив, вражды, только отпугнёт от альманаха:(((
Мне, честно сказать, милее вот какие отзывы:
И. Аргутина 09.01.2007 14:07:50
Публикация: Роман Солнцев - Другу юности –вместо письма...
Приветствую Романа Харисовича на теплой 45 параллели! А знаете, давно я не читала стихов такой степени честности и откровенности. Удивительное ощущение, когда человек говорит то, что хотел сказать, - и от этого порой дух захватывает...
Чувствуете, Ирина (отчества Вашего не знаю, извините за невольную фамильярность) разницу?!
Всё, о чём я очень коротко упомянул, подробно изложено в Сети и книгах. И о многих деталях биографии Александра Межирова мне довелось узнать из самых разных источников. Всё это я читал, изучал, ещё не подозревая, что познакомлюсь с АП в Нью-Йорке, в начале 2005 года. Да, классик советской и русской поэзии уже давным-давно обосновался в центре Манхеттена… 
Но выговор всё же получил: от главреда «Слово/Word» – Ларисы Шенкер.
