Александр Грибоедов

Александр Грибоедов

Все стихи Александра Грибоедова

Горе от ума

 

Комедия в четырех действиях в стихах

 

     ДЕЙСТВУЮЩИЕ:

     Павел Афанасьевич Фамусов, управляющий в казенном месте

     Софья Павловна, его дочь.

     Лизанька, служанка.

     Алексей Степанович Молчалин, секретарь Фамусова, живущий у него в доме.

     Александр Андреевич Чацкий.

     Полковник Скалозуб, Сергей Сергеевич.

     Наталья Дмитриевна, молодая дама, Платон Михаилович, муж ее, – Горичи.

     Князь Тугоуховский и Княгиня, жена его, с шестью дочерями.

     Графиня бабушка, Графиня внучка, – Хрюмины.

     Антон Антонович Загорецкий.

     Старуха Хлестова, свояченица Фамусова.

     Г.N.

     Г.D.

     Репетилов.

     Петрушка и несколько говорящих слуг.

     Множество гостей всякого разбора и их лакеев при разъезде.

     Официанты Фамусова.

 

1822–1824

 

Горе от ума. Действие 1

 

ЯВЛЕНИЕ 1

 

     Гостиная, в  ней  большие часы, справа дверь в  спальню Софии, откудова

слышно фортопияно с флейтою, которые потом умолкают. Лизанька середи комнаты

спит, свесившись с кресел. (Утро, чуть день брежжится)

 

     Лизанька (вдруг просыпается, встает с кресел, оглядывается)

 

     Светает!.. Ах! как скоро ночь минула!

     Вчера просилась спать – отказ,

     «Ждем друга». – Нужен глаз да глаз,

     Не спи, покудова не скатишься со стула.

     Теперь вот только что вздремнула,

     Уж день!.. сказать им...

 

     (Стучится к Софии.)

 

     Господа,

     Эй! Софья Павловна, беда.

     Зашла беседа ваша за ночь;

     Вы глухи? – Алексей Степаныч!

     Сударыня!..– И страх их не берет!

 

     (Отходит от дверей.)

 

     Ну, гость неприглашенный,

     Быть может, батюшка войдет!

     Прошу служить у барышни влюбленной!

 

     (Опять к дверям)

 

     Да расходитесь. Утро. – Что–с?

 

     (Голос Софии)

 

     Который час?

 

     Лизанька

 

     Все в доме поднялось.

 

     София (из своей комнаты)

 

     Который час?

 

     Лизанька

 

     Седьмой, осьмой, девятый.

 

     София (оттуда же)

 

     Неправда.

 

     Лизанька (прочь от дверей)

 

     Ах! амур * проклятый!

     И слышат, не хотят понять,

     Ну что бы ставни им отнять?

     Переведу часы, хоть знаю: будет гонка,

     Заставлю их играть.

 

     (Лезет на стул, передвигает стрелку, часы бьют и играют.)

 

ЯВЛЕНИЕ 2

 

     Лиза и Фамусов.

 

     Лиза

 

     Ах! барин!

 

     Фамусов

 

     Барин, да.

 

     (Останавливает часовую музыку)

 

     Ведь экая шалунья ты, девчонка.

     Не мог придумать я, что это за беда!

     То флейта слышится, то будто фортопьяно;

     Для Софьи слишком было б рано??

 

     Лиза

 

     Нет, сударь, я... лишь невзначай...

 

     Фамусов

 

     Вот то–то невзначай, за вами примечай;

     Так, верно, с умыслом.

 

     (Жмется к ней и заигрывает)

 

     Ой! зелье, * баловница.

 

     Лиза

 

     Вы баловник, к лицу ль вам эти лица!

 

     Фамусов

 

     Скромна, а ничего кроме

     Проказ и ветру на уме.

 

     Лиза

 

     Пустите, ветреники сами,

     Опомнитесь, вы старики...

 

     Фамусов

 

     Почти.

 

     Лиза

 

     Ну, кто придет, куда мы с вами?

 

     Фамусов

 

     Кому сюда придти?

     Ведь Софья спит?

 

     Лиза

 

     Сейчас започивала.

 

     Фамусов

 

     Сейчас! А ночь?

 

     Лиза

 

     Ночь целую читала.

 

     Фамусов

 

     Вишь, прихоти какие завелись!

 

     Лиза

 

     Все по–французски, вслух, читает запершись.

 

     Фамусов

 

     Скажи–ка, что глаза ей портить не годится,

     И в чтеньи прок–от не велик:

     Ей сна нет от французских книг,

     А мне от русских больно спится.

 

     Лиза

 

     Что встанет, доложусь,

     Извольте же идти, разбудите, боюсь.

 

     Фамусов

 

     Чего будить? Сама часы заводишь,

     На весь квартал симфонию гремишь.

 

     Лиза (как можно громче)

 

     Да полноте–с!

 

     Фамусов (зажимает ей рот)

 

     Помилуй, как кричишь.

     С ума ты сходишь?

 

     Лиза

 

     Боюсь, чтобы не вышло из того...

 

     Фамусов

 

     Чего?

 

     Лиза

 

     Пора, сударь, вам знать, вы не ребенок;

     У девушек сон утренний так тонок;

     Чуть дверью скрипнешь, чуть шепнешь:

     Все слышат...

 

     Фамусов

 

     Все ты лжешь.

 

     Голос Софии

 

     Эй, Лиза!

 

     Фамусов (торопливо)

 

     Тс!

 

     (Крадется вон из комнаты на цыпочках.)

 

     Лиза (одна)

 

     Ушел... Ах! от господ подалей;

     У них беды себе на всякий час готовь,

     Минуй нас пуще всех печалей

     И барский гнев, и барская любовь.

 

ЯВЛЕНИЕ 3

 

     Лиза, София со свечкою, за ней Молчалин.

 

     София

 

     Что, Лиза, на тебя напало?

     Шумишь...

 

     Лиза

 

     Конечно, вам расстаться тяжело?

     До света запершись, и кажется все мало?

 

     София

 

     Ах, в самом деле рассвело!

 

     (Тушит свечу.)

 

     И свет и грусть. Как быстры ночи!

 

     Лиза

 

     Тужите, знай, со стороны нет мочи,

     Сюда ваш батюшка зашел, я обмерла;

     Вертелась перед ним, не помню что врала;

     Ну что же стали вы? поклон, сударь, отвесьте.

     Подите, сердце не на месте;

     Смотрите на часы, взгляните–ка в окно:

     Валит народ по улицам давно;

     А в доме стук, ходьба, метут и убирают.

 

     София

 

     Счастливые часов не наблюдают.

 

     Лиза

 

     Не наблюдайте, ваша власть;

     А что в ответ за вас, конечно, мне попасть.

 

     София (Молчалину)

 

     Идите; целый день еще потерпим скуку.

 

     Лиза

 

     Бог с вами–с; прочь возьмите руку.

 

     (Разводит их, Молчалин в дверях сталкивается с Фамусовым.)

 

ЯВЛЕНИЕ 4

 

     София, Лиза, Молчалин, Фамусов.

 

     Фамусов

 

     Что за оказия! * Молчалин, ты, брат?

 

     Молчалин

 

     Я–с.

 

     Фамусов

 

     Зачем же здесь? и в этот час?

     И Софья!.. Здравствуй, Софья, что ты

     Так рано поднялась! а? для какой заботы?

     И как вас Бог не в пору вместе свел?

 

     София

 

     Он только что теперь вошел.

 

     Молчалин

 

     Сейчас с прогулки.

 

     Фамусов

 

     Друг. Нельзя ли для прогулок

     Подальше выбрать закоулок?

     А ты, сударыня, чуть из постели прыг,

     С мужчиной! с молодым! – Занятье для девицы!

     Всю ночь читает небылицы,

     И вот плоды от этих книг!

     А все Кузнецкий мост, * и вечные французы,

     Оттуда моды к нам, и авторы, и музы:

     Губители карманов и сердец!

     Когда избавит нас творец

     От шляпок их! чепцов! и шпилек! и булавок!

     И книжных и бисквитных лавок!..

 

     София

 

     Позвольте, батюшка, кружится голова;

     Я от испуги * дух перевожу едва;

     Изволили вбежать вы так проворно,

     Смешалась я...

 

     Фамусов

 

     Благодарю покорно,

     Я скоро к ним вбежал!

     Я помешал! я испужал!

     Я, Софья Павловна, расстроен сам, день целый

     Нет отдыха, мечусь как словно угорелый.

     По должности, по службе хлопотня,

     Тот пристает, другой, всем дело до меня!

     Но ждал ли новых я хлопот? чтоб был обманут...

 

     София

 

     Кем, батюшка?

 

     Фамусов

 

     Вот попрекать мне станут,

     Что без толку всегда журю.

     Не плачь, я дело говорю:

     Уж об твоем ли не радели

     Об воспитаньи! с колыбели!

     Мать умерла: умел я принанять

     В мадам Розье вторую мать.

     Старушку–золото в надзор к тебе приставил:

     Умна была, нрав тихий, редких правил.

     Одно не к чести служит ей:

     За лишних в год пятьсот рублей

     Сманить себя другими допустила.

     Да не в мадаме сила.

     Не надобно иного образца,

     Когда в глазах пример отца.

     Смотри ты на меня: не хвастаю сложеньем;

     Однако бодр и свеж, и дожил до седин,

     Свободен, вдов, себе я господин...

     Монашеским известен поведеньем!..

 

     Лиза

 

     Осмелюсь я, сударь...

 

     Фамусов

 

     Молчать!

     Ужасный век! Не знаешь, что начать!

     Все умудрились не по летам.

     А пуще дочери, да сами добряки.

     Дались нам эти языки!

     Бepeм же побродяг, * и в дом и по билетам, *

     Чтоб наших дочерей всему учить, всему –

     И танцам! и пенью! и нежностям! и вздохам!

     Как будто в жены их готовим скоморохам. *

     Ты, посетитель, что? ты здесь, сударь, к чему?

     Безродного пригрел и ввел в мое семейство,

     Дал чин асессора * и взял в секретари;

     В Москву переведен через мое содейство;

     И будь не я, коптел бы ты в Твери.

 

     София

 

     Я гнева вашего никак не растолкую.

     Он в доме здесь живет, великая напасть!

     Шел в комнату, попал в другую.

 

     Фамусов

 

     Попал или хотел попасть?

     Да вместе вы зачем? Нельзя, чтобы случайно.

 

     София

 

     Вот в чем, однако, случай весь:

     Как давиче вы с Лизой были здесь,

     Перепугал меня ваш голос чрезвычайно,

     И бросилась сюда я со всех ног...

 

     Фамусов

 

     Пожалуй, на меня всю суматоху сложит.

     Не в пору голос мой наделал им тревог!

 

     София

 

     По смутном сне безделица тревожит;

     Сказать вам сон: поймете вы тогда.

 

     Фамусов

 

     Что за история?

 

     София

 

     Вам рассказать?

 

     Фамусов

 

     Ну да.

 

     (Садится.)

 

     София

 

     Позвольте... видите ль... сначала

     Цветистый луг; и я искала

     Траву

     Какую–то, не вспомню наяву.

     Вдруг милый человек, один из тех, кого мы

     Увидим – будто век знакомы,

     Явился тут со мной; и вкрадчив, и умен,

     Но робок... Знаете, кто в бедности рожден...

 

     Фамусов

 

     Ах! матушка, не довершай удара!

     Кто беден, тот тебе не пара.

 

     София

 

     Потом пропало все: луга и небеса. –

     Мы в темной комнате. Для довершенья чуда

     Раскрылся пол – и вы оттуда,

     Бледны, как смерть, и дыбом волоса!

     Тут с громом распахнули двери

     Какие–то не люди и не звери,

     Нас врознь – и мучили сидевшего со мной.

     Он будто мне дороже всех сокровищ,

     Хочу к нему – вы тащите с собой:

     Нас провожают стон, рев, хохот, свист чудовищ!

     Он вслед кричит!.. –

     Проснулась. – Кто–то говорит, –

     Ваш голос был; что, думаю, так рано?

     Бегу сюда – и вас обоих нахожу.

 

     Фамусов

 

     Да, дурен сон, как погляжу.

     Тут все есть, коли нет обмана:

     И черти и любовь, и страхи и цветы.

     Ну, сударь мой, а ты?

 

     Молчалин

 

     Я слышал голос ваш.

 

     Фамусов

 

     Забавно.

     Дался им голос мой, и как себе исправно

     Всем слышится, и всех сзывает до зари!

     На голос мой спешил, за чем же? – говори.

 

     Молчалин

 

     С бумагами–с.

 

     Фамусов

 

     Да! их недоставало.

     Помилуйте, что это вдруг припало

     Усердье к письменным делам!

 

     (Встает.)

 

     Ну, Сонюшка, тебе покой я дам:

     Бывают странны сны, а наяву страннее;

     Искала ты себе травы,

     На друга набрела скорее;

     Повыкинь вздор из головы;

     Где чудеса, там мало складу. –

     Поди–ка, ляг, усни опять.

 

     (Молчалину)

 

     Идем бумаги разбирать.

 

     Молчалин

 

     Я только нес их для докладу,

     Что в ход нельзя пустить без справок, без иных,

     Противуречья есть, и многое не дельно.

 

     Фамусов

 

     Боюсь, сударь, я одного смертельно,

     Чтоб множество не накоплялось их;

     Дай волю вам, оно бы и засело;

     А у меня, что дело, что не дело,

     Обычай мой такой:

     Подписано, так с плеч долой.

 

     (Уходит с Молчалиным, в дверях пропускает его вперед.)

 

ЯВЛЕНИЕ 5

 

     София, Лиза.

 

     Лиза

 

     Ну вот у праздника! ну вот вам и потеха!

     Однако нет, теперь уж не до смеха;

     В глазах темно, и замерла душа;

     Грех не беда, молва не хороша.

 

     София

 

     Что мне молва? Кто хочет, так и судит,

     Да батюшка задуматься принудит:

     Брюзглив, неугомонен, скор,

     Таков всегда, а с этих пор...

     Ты можешь посудить...

 

     Лиза

 

     Сужу–с не по рассказам;

     Запрет он вас, – добро еще со мной;

     А то, помилуй Бог, как разом

     Меня, Молчалина и всех с двора долой.

 

     София

 

     Подумаешь, как счастье своенравно!

     Бывает хуже, с рук сойдет;

     Когда ж печальное ничто на ум нейдет,

     Забылись музыкой, и время шло так плавно;

     Судьба нас будто берегла;

     Ни беспокойства, ни сомненья...

     А горе ждет из–за угла.

 

     Лиза

 

     Вот то–то–с, моего вы глупого сужденья

     Не жалуете никогда:

     Ан вот беда.

     На что вам лучшего пророка?

     Твердила я: в любви не будет в этой прока

     Ни во веки веков.

     Как все московские, ваш батюшка таков:

     Желал бы зятя он с звездами, да с чинами,

     А при звездах не все богаты, между нами;

     Ну, разумеется к тому б

     И деньги, чтоб пожить, чтоб мог давать он балы;

     Вот, например, полковник Скалозуб:

     И золотой мешок, и метит в генералы.

 

     София

 

     Куда как мил! и весело мне страх

     Выслушивать о фрунте * и рядах;

     Он слова умного не выговорил сроду, –

     Мне все равно, что за него, что в воду.

 

     Лиза

 

     Да–с, так сказать речист, а больно не хитер;

     Но будь военный, будь он статский, *

     Кто так чувствителен, и весел, и остер,

     Как Александр Андреич Чацкий!

     Не для того, чтоб вас смутить;

     Давно прошло, не воротить,

     А помнится...

 

     София

 

     Что помнится? Он славно

     Пересмеять умеет всех;

     Болтает, шутит, мне забавно;

     Делить со всяким можно смех.

 

     Лиза

 

     И только? будто бы? – Слезами обливался,

     Я помню, бедный он, как с вами расставался. –

     Что, сударь, плачете? живите–ка смеясь...

     А он в ответ: «Недаром, Лиза, плачу:

     Кому известно, что найду я воротясь?

     И сколько, может быть, утрачу!»

     Бедняжка будто знал, что года через три...

 

     София

 

     Послушай, вольности ты лишней не бери.

     Я очень ветрено, быть может, поступила,

     И знаю, и винюсь; но где же изменила?

     Кому? чтоб укорять неверностью могли.

     Да, с Чацким, правда, мы воспитаны, росли:

     Привычка вместе быть день каждый неразлучно

     Связала детскою нас дружбой; но потом

     Он съехал, уж у нас ему казалось скучно,

     И редко посещал наш дом;

     Потом опять прикинулся влюбленным,

     Взыскательным и огорченным!!.

     Остер, умен, красноречив,

     В друзьях особенно счастлив,

     Вот об себе задумал он высоко...

     Охота странствовать напала на него,

     Ах! если любит кто кого,

     Зачем ума искать и ездить так далеко?

 

     Лиза

 

     Где носится? в каких краях?

     Лечился, говорят, на кислых он водах, *

     Не от болезни, чай, от скуки, – повольнее.

 

     София

 

     И, верно, счастлив там, где люди посмешнее.

     Кого люблю я, не таков:

     Молчалин, за других себя забыть готов,

     Враг дерзости, – всегда застенчиво, несмело

     Ночь целую с кем можно так провесть!

     Сидим, а на дворе давно уж побелело,

     Как думаешь? чем заняты?

 

     Лиза

 

     Бог весть,

     Сударыня, мое ли это дело?

 

     София

 

     Возьмет он руку, к сердцу жмет,

     Из глубины души вздохнет,

     Ни слова вольного, и так вся ночь проходит,

     Рука с рукой, и глаз с меня не сводит. –

     Смеешься! можно ли! чем повод подала

     Тебе я к хохоту такому!

 

     Лиза

 

     Мне–с?.. ваша тетушка на ум теперь пришла,

     Как молодой француз сбежал у ней из дому.

     Голубушка! хотела схоронить

     Свою досаду, не сумела:

     Забыла волосы чернить

     И через три дни поседела.

 

     (Продолжает хохотать.)

 

     София (с огорчением)

 

     Вот так же обо мне потом заговорят.

 

     Лиза

 

     Простите, право, как Бог свят,

     Хотела я, чтоб этот смех дурацкий

     Вас несколько развеселить помог.

 

ЯВЛЕНИЕ 6

 

     София, Лиза, слуга, за ним Чацкий.

 

     Слуга

 

     К вам Александр Андреич Чацкий.

 

     (Уходит.)

 

ЯВЛЕНИЕ 7

 

     София, Лиза, Чацкий.

 

     Чацкий

 

     Чуть свет уж на ногах! и я у ваших ног.

 

     (С жаром целует руку.)

 

     Ну поцелуйте же, не ждали? говорите!

     Что ж, ради? * Нет? В лицо мне посмотрите.

     Удивлены? и только? вот прием!

     Как будто не прошло недели;

     Как будто бы вчера вдвоем

     Мы мочи нет друг другу надоели;

     Ни на волос любви! куда как хороши!

     И между тем, не вспомнюсь, без души,

     Я сорок пять часов, глаз мигом не прищуря,

     Верст больше седьмисот пронесся, – ветер, буря;

     И растерялся весь, и падал сколько раз –

     И вот за подвиги награда!

 

     София

 

     Ах! Чацкий, я вам очень рада.

 

     Чацкий

 

     Вы ради? в добрый час.

     Однако искренно кто ж радуется эдак?

     Мне кажется, так напоследок

     Людей и лошадей знобя,

     Я только тешил сам себя.

 

     Лиза

 

     Вот, сударь, если бы вы были за дверями,

     Ей–Богу, нет пяти минут,

     Как поминали вас мы тут.

     Сударыня, скажите сами.

 

     София

 

     Всегда, не только что теперь. –

     Не можете мне сделать вы упрека.

     Кто промелькнет, отворит дверь,

     Проездом, случаем, из чужа, из далека –

     С вопросом я, хоть будь моряк:

     Не повстречал ли где в почтовой вас карете?

 

     Чацкий

 

     Положимте, что так.

     Блажен, кто верует, тепло ему на свете! –

     Ах! Боже мой! ужли я здесь опять,

     В Москве! у вас! да как же вас узнать!

     Где время то? где возраст тот невинный,

     Когда, бывало, в вечер длинный

     Мы с вами явимся, исчезнем тут и там,

     Играем и шумим по стульям и столам.

     А тут ваш батюшка с мадамой, за пикетом; *

     Мы в темном уголке, и кажется, что в этом!

     Вы помните? вздрогнем, что скрипнет столик, дверь...

 

     София

 

     Ребячество!

 

     Чацкий

 

     Да–с, а теперь,

     В седьмнадцать лет вы расцвели прелестно,

     Неподражаемо, и это вам известно,

     И потому скромны, не смотрите на свет.

     Не влюблены ли вы? прошу мне дать ответ,

     Без думы, полноте смущаться.

 

     София

 

     Да хоть кого смутят

     Вопросы быстрые и любопытный взгляд...

 

     Чацкий

 

     Помилуйте, не вам, чему же удивляться?

     Что нового покажет мне Москва?

     Вчера был бал, а завтра будет два.

     Тот сватался – успел, а тот дал промах.

     Все тот же толк, * и те ж стихи в альбомах.

 

     София

 

     Гоненье на Москву. Что значит видеть свет!

     Где ж лучше?

 

     Чацкий

 

     Где нас нет.

     Ну что ваш батюшка? все Английского клоба

     Старинный, верный член до гроба?

     Ваш дядюшка отпрыгал ли свой век?

     А этот, как его, он турок или грек?

     Тот черномазенький, на ножках журавлиных,

     Не знаю, как его зовут,

     Куда ни сунься: тут как тут,

     В столовых и в гостиных.

     А трое из бульварных лиц, *

     Которые с полвека молодятся?

     Родных мильон у них, и с помощью сестриц

     Со всей Европой породнятся.

     А наше солнышко? наш клад?

     На лбу написано: Театр и Маскерад; *

     Дом зеленью раскрашен в виде рощи,

     Сам толст, его артисты тощи.

     На бале, помните, открыли мы вдвоем

     За ширмами, в одной из комнат посекретней,

     Был спрятан человек и щелкал соловьем,

     Певец зимой погоды летней.

     А тот чахоточный, родня вам, книгам враг,

     В ученый комитет * который поселился

     И с криком требовал присяг,

     Чтоб грамоте никто не знал и не учился?

     Опять увидеть их мне суждено судьбой!

     Жить с ними надоест, и в ком не сыщешь пятен?

     Когда ж постранствуешь, воротишься домой,

     И дым Отечества нам сладок и приятен!

 

     София

 

     Вот вас бы с тетушкою свесть,

     Чтоб всех знакомых перечесть.

 

     Чацкий

 

     А тетушка? все девушкой, Минервой? *

     Все фрейлиной * Екатерины Первой?

     Воспитанниц и мосек полон дом?

     Ах! к воспитанью перейдем.

     Что нынче, так же, как издревле,

     Хлопочут набирать учителей полки,

     Числом поболее, ценою подешевле?

     Не то, чтобы в науке далеки;

     В России, под великим штрафом,

     Нам каждого признать велят

     Историком и географом!

     Наш ментор, * помните колпак его, халат,

     Перст * указательный, все признаки ученья

     Как наши робкие тревожили умы,

     Как с ранних пор привыкли верить мы,

     Что нам без немцев нет спасенья!

     А Гильоме, француз, подбитый ветерком?

     Он не женат еще?

 

     София

 

     На ком?

 

     Чацкий

 

     Хоть на какой–нибудь княгине

     Пульхерии Андревне, например?

 

     София

 

     Танцмейстер! можно ли!

 

     Чацкий

 

     Что ж, он и кавалер.

     От нас потребуют с именьем быть и в чине,

     А Гильоме!.. – Здесь нынче тон каков

     На съездах, на больших, по праздникам приходским?

     Господствует еще смешенье языков:

     Французского с нижегородским?

 

     София

 

     Смесь языков?

 

     Чацкий

 

     Да, двух, без этого нельзя ж.

 

     София

 

     Но мудрено из них один скроить, как ваш.

 

     Чацкий

 

     По крайней мере не надутый.

     Вот новости! – я пользуюсь минутой,

     Свиданьем с вами оживлен,

     И говорлив; а разве нет времен,

     Что я Молчалина глупее? Где он, кстати?

     Еще ли не сломил безмолвия печати?

     Бывало песенок где новеньких тетрадь

     Увидит, пристает: пожалуйте списать.

     А впрочем, он дойдет до степеней известных,

     Ведь нынче любят бессловесных.

 

     София

 

     Не человек, змея!

 

     (Громко и принужденно.)

 

     Хочу у вас спросить:

     Случалось ли, чтоб вы смеясь? или в печали?

     Ошибкою? добро о ком–нибудь сказали?

     Хоть не теперь, а в детстве, может быть.

 

     Чацкий

 

     Когда все мягко так? и нежно, и незрело?

     На что же так давно? вот доброе вам дело:

     Звонками только что гремя

     И день и ночь по снеговой пустыне,

     Спешу к вам, голову сломя.

     И как вас нахожу? в каком–то строгом чине!

     Вот полчаса холодности терплю!

     Лицо святейшей богомолки!.. –

     И все–таки я вас без памяти люблю.

 

     (Минутное молчание.)

 

     Послушайте, ужли слова мои все колки?

     И клонятся к чьему–нибудь вреду?

     Но если так: ум с сердцем не в ладу.

     Я в чудаках иному чуду

     Раз посмеюсь, потом забуду:

     Велите ж мне в огонь: пойду как на обед.

 

     София

 

     Да, хорошо – сгорите, если ж нет?

 

ЯВЛЕНИЕ 8

 

     София, Лиза, Чацкий, Фамусов.

 

     Фамусов

 

     Вот и другой!

 

     София

 

     Ах, батюшка, сон в руку.

 

     (Уходит.)

 

     Фамусов (ей вслед вполголоса)

 

     Проклятый сон.

 

ЯВЛЕНИЕ 9

 

     Фамусов, Чацкий (смотрит на дверь, в которую София вышла)

 

     Фамусов

 

     Ну выкинул ты штуку!

     Три года не писал двух слов!

     И грянул вдруг как с облаков.

 

     (Обнимаются.)

 

     Здорово, друг, здорово, брат, здорово.

     Рассказывай, чай у тебя готово

     Собранье важное вестей?

     Садись–ка, объяви скорей.

 

     (Садятся.)

 

     Чацкий (рассеянно)

 

     Как Софья Павловна у вас похорошела!

 

     Фамусов

 

     Вам, людям молодым, другого нету дела,

     Как замечать девичьи красоты:

     Сказала что–то вскользь, а ты,

     Я чай, надеждами занесся, заколдован.

 

     Чацкий

 

     Ах! нет; надеждами я мало избалован.

 

     Фамусов

 

     «Сон в руку» – мне она изволила шепнуть,

     Вот ты задумал...

 

     Чацкий

 

     Я? – Ничуть.

 

     Фамусов

 

     О ком ей снилось? что такое?

 

     Чацкий

 

     Я не отгадчик снов.

 

     Фамусов

 

     Не верь ей, все пустое.

 

     Чацкий

 

     Я верю собственным глазам;

     Век не встречал, подписку дам,

     Чтоб было ей хоть несколько подобно!

 

     Фамусов

 

     Он все свое. Да расскажи подробно,

     Где был? Скитался столько лет!

     Откудова теперь?

 

     Чацкий

 

     Теперь мне до того ли!

     Хотел объехать целый свет,

     И не объехал сотой доли.

 

     (Встает поспешно.)

 

     Простите; я спешил скорее видеть вас,

     Не заезжал домой. Прощайте! Через час

     Явлюсь, подробности малейшей не забуду;

     Вам первым, вы потом рассказывайте всюду.

 

     (В дверях.)

 

     Как хороша!

 

     (Уходит.)

 

ЯВЛЕНИЕ 10

 

     Фамусов (один)

 

     Который же из двух?

     «Ах! батюшка, сон в руку!»

     И говорит мне это вслух!

     Ну, виноват! Какого ж дал я крюку!

     Молчалин давиче в сомненье ввел меня.

     Теперь... да в полмя из огня:

     Тот нищий, этот франт–приятель;

     Отъявлен * мотом, сорванцом,

     Что за комиссия, * Создатель,

     Быть взрослой дочери отцом!

 

     (Уходит.)

 

1822–1824

 

Горе от ума. Действие 2

 

ЯВЛЕНИЕ 1

 

     Фамусов, слуга.

 

     Фамусов

 

     Петрушка, вечно ты с обновкой,

     С разодранным локтем. Достань–ка календарь;

     Читай не так, как пономарь, *

     А с чувством, с толком, с расстановкой.

     Постой же. – На листе черкни на записном,

     Противу будущей недели:

     К Прасковье Федоровне в дом

     Во вторник зван я на форели.

     Куда как чуден создан свет!

     Пофилософствуй – ум вскружится;

     То бережешься, то обед:

     Ешь три часа, а в три дни не сварится!

     Отметь–ка, в тот же день... Нет, нет.

     В четверг я зван на погребенье.

     Ох, род людской! пришло в забвенье,

     Что всякий сам туда же должен лезть,

     В тот ларчик, где ни стать, ни сесть.

     Но память по себе намерен кто оставить

     Житьем похвальным, вот пример:

     Покойник был почтенный камергер,

     С ключом, и сыну ключ умел доставить;

     Богат, и на богатой был женат;

     Переженил детей, внучат;

     Скончался; все о нем прискорбно поминают.

     Кузьма Петрович! Мир ему! –

     Что за тузы в Москве живут и умирают! –

     Пиши: в четверг, одно уж к одному,

     А может в пятницу, а может и в субботу,

     Я должен у вдовы, у докторши, крестить.

     Она не родила, но по расчету

     По моему: должна родить...

 

ЯВЛЕНИЕ 2

 

     Фамусов, слуга, Чацкий.

 

     Фамусов

 

     A! Александр Андреич, просим,

     Садитесь–ка.

 

     Чацкий

 

     Вы заняты?

 

     Фамусов (слуге)

 

     Поди.

 

     (Слуга уходит.)

 

     Да, разные дела на память в книгу вносим,

     Забудется, того гляди.

 

     Чацкий

 

     Вы что–то не веселы стали;

     Скажите, отчего? Приезд не в пору мой?

     Уж Софье Павловне какой

     Не приключилось ли печали?..

     У вас в лице, в движеньях суета.

 

     Фамусов

 

     Ах! батюшка, нашел загадку:

     Не весел я!.. В мои лета

     Не можно же пускаться мне вприсядку!

 

     Чацкий

 

     Никто не приглашает вас;

     Я только что спросил два слова

     Об Софье Павловне: быть может, нездорова?

 

     Фамусов

 

     Тьфу, Господи прости! Пять тысяч раз

     Твердит одно и то же!

     То Софьи Павловны на свете нет пригоже,

     То Софья Павловна больна.

     Скажи, тебе понравилась она?

     Обрыскал свет; не хочешь ли жениться?

 

     Чацкий

 

     А вам на что?

 

     Фамусов

 

     Меня не худо бы спроситься,

     Ведь я ей несколько сродни;

     По крайней мере искони *

     Отцом недаром называли.

 

     Чацкий

 

     Пусть я посватаюсь, вы что бы мне сказали?

 

     Фамусов

 

     Сказал бы я, во–первых: не блажи,

     Именьем, брат, не управляй оплошно,

     А, главное, поди–тка послужи.

 

     Чацкий

 

     Служить бы рад, прислуживаться тошно.

 

     Фамусов

 

     Вот то–то, все вы гордецы!

     Спросили бы, как делали отцы?

     Учились бы на старших глядя:

     Мы, например, или покойник дядя,

     Максим Петрович: он не то на серебре,

     На золоте едал; сто человек к услугам;

     Весь в орденах; езжал–то вечно цугом; *

     Век при дворе, да при каком дворе!

     Тогда не то, что ныне,

     При государыне служил Екатерине.

     А в те поры все важны! в сорок пуд...

     Раскланяйся – тупеем * не кивнут.

     Вельможа в случае * – тем паче,

     Не как другой, и пил и ел иначе.

     А дядя! что твой князь? что граф?

     Сурьезный взгляд, надменный нрав.

     Когда же надо подслужиться,

     И он сгибался вперегиб:

     На куртаге * ему случилось обступиться;

     Упал, да так, что чуть затылка не пришиб;

     Старик заохал, голос хрипкой;

     Был высочайшею пожалован улыбкой;

     Изволили смеяться; как же он?

     Привстал, оправился, хотел отдать поклон,

     Упал вдругорядь – уж нарочно,

     А хохот пуще, он и в третий так же точно.

     А? как по вашему? по нашему – смышлен.

     Упал он больно, встал здорово.

     Зато, бывало, в вист * кто чаще приглашен?

     Кто слышит при дворе приветливое слово?

     Максим Петрович! Кто пред всеми знал почет?

     Максим Петрович! Шутка!

     В чины выводит кто и пенсии дает?

     Максим Петрович. Да! Вы, нынешние, – нутка!

 

     Чацкий

 

     И точно, начал свет глупеть,

     Сказать вы можете вздохнувши;

     Как посравнить да посмотреть

     Век нынешний и век минувший:

     Свежо предание, а верится с трудом,

     Как тот и славился, чья чаще гнулась шея;

     Как не в войне, а в мире брали лбом,

     Стучали об пол не жалея!

     Кому нужда: тем спесь, лежи они в пыли,

     А тем, кто выше, лесть, как кружево, плели.

     Прямой был век покорности и страха,

     Все под личиною усердия к царю.

     Я не об дядюшке об вашем говорю;

     Его не возмутим мы праха:

     Но между тем кого охота заберет,

     Хоть в раболепстве самом пылком,

     Теперь, чтобы смешить народ,

     Отважно жертвовать затылком?

     А сверстничек, а старичок

     Иной, глядя на тот скачок,

     И разрушаясь в ветхой коже,

     Чай приговаривал: «Ax! если бы мне тоже!»

     Хоть есть охотники поподличать везде,

     Да нынче смех страшит и держит стыд в узде;

     Недаром жалуют их скупо государи.

 

     Фамусов

 

     Ах! Боже мой! он карбонари! *

 

     Чацкий

 

     Нет, нынче свет уж не таков.

 

     Фамусов

 

     Опасный человек!

 

     Чацкий

 

     Вольнее всякий дышит

     И не торопится вписаться в полк шутов.

 

     Фамусов

 

     Что говорит! и говорит, как пишет!

 

     Чацкий

 

     У покровителей зевать на потолок,

     Явиться помолчать, пошаркать, пообедать,

     Подставить стул, поднять платок.

 

     Фамусов

 

     Он вольность хочет проповедать!

 

     Чацкий

 

     Кто путешествует, в деревне кто живет...

 

     Фамусов

 

     Да он властей не признает!

 

     Чацкий

 

     Кто служит делу, а не лицам...

 

     Фамусов

 

     Строжайше б запретил я этим господам

     На выстрел подъезжать к столицам.

 

     Чацкий

 

     Я наконец вам отдых дам...

 

     Фамусов

 

     Терпенья, мочи нет, досадно.

 

     Чацкий

 

     Ваш век бранил я беспощадно,

     Предоставляю вам во власть:

     Откиньте часть,

     Хоть нашим временам в придачу;

     Уж так и быть, я не поплачу.

 

     Фамусов

 

     И знать вас не хочу, разврата не терплю.

 

     Чацкий

 

     Я досказал.

 

     Фамусов

 

     Добро, заткнул я уши.

 

     Чацкий

 

     На что ж? я их не оскорблю.

 

     Фамусов (скороговоркой)

 

     Вот рыскают по свету, бьют баклуши,

     Воротятся, от них порядка жди.

 

     Чацкий

 

     Я перестал...

 

     Фамусов

 

     Пожалуй, пощади.

 

     Чацкий

 

     Длить споры не мое желанье.

 

     Фамусов

 

     Хоть душу отпусти на покаянье!

 

ЯВЛЕНИЕ 3

 

     Слуга (входит)

 

     Полковник Скалозуб.

 

     Фамусов (ничего не видит и не слышит)

 

     Тебя уж упекут

     Под суд, как пить дадут.

 

     Чацкий

 

     Пожаловал к вам кто–то на дом.

 

     Фамусов

 

     Не слушаю, под суд!

 

     Чацкий

 

     К вам человек с докладом.

 

     Фамусов

 

     Не слушаю, под суд! под суд!

 

     Чацкий

 

     Да обернитесь, вас зовут.

 

     Фамусов (оборачивается)

 

     А? бунт? ну так и жду содома. *

 

     Слуга

 

     Полковник Скалозуб. Прикажете принять?

 

     Фамусов (встает)

 

     Ослы! сто раз вам повторять?

     Принять его, позвать, просить, сказать, что дома,

     Что очень рад. Пошел же, торопись.

 

     (Слуга уходит.)

 

     Пожало–ста, сударь, при нем остерегись:

     Известный человек, солидный,

     И знаков тьму отличья нахватал;

     Не по летам и чин завидный,

     Не нынче завтра генерал.

     Пожало–ста при нем веди себя скромненько...

     Эх! Александр Андреич, дурно, брат!

     Ко мне он жалует частенько;

     Я всякому, ты знаешь, рад,

     В Москве прибавят вечно втрое:

     Вот будто женится на Сонюшке. Пустое!

     Он, может быть, и рад бы был душой,

     Да надобности сам не вижу я большой

     Дочь выдавать ни завтра, ни сегодня;

     Ведь Софья молода. А впрочем, власть Господня.

     Пожало–ста при нем не спорь ты вкривь и вкось

     И завиральные идеи эти брось.

     Однако нет его! какую бы причину...

     А! знать, ко мне пошел в другую половину.

 

     (Поспешно уходит.)

 

ЯВЛЕНИЕ 4

 

     Чацкий

 

     Как суетится! что за прыть?

     А Софья? – Нет ли впрямь тут жениха какого?

     С которых пор меня дичится, как чужого!

     Как здесь бы ей не быть!!.

     Кто этот Скалозуб? отец им сильно бредит,

     А может быть, не только что отец...

     Ах! тот скажи любви конец,

     Кто на три года вдаль уедет.

 

ЯВЛЕНИЕ 5

 

     Чацкий, Фамусов, Скалозуб.

 

     Фамусов

 

     Сергей Сергеич, к нам сюда–с.

     Прошу покорно, здесь теплее;

     Прозябли вы, согреем вас;

     Отдушничек отвернем поскорее.

 

     Скалозуб (густым басом)

 

     Зачем же лазить, например,

     Самим!.. Мне совестно, как честный офицер.

 

     Фамусов

 

     Неужто для друзей не делать мне ни шагу,

     Сергей Сергеич дорогой! Кладите шляпу, сденьте шпагу;

     Вот вам софа, раскиньтесь на покой.

 

     Скалозуб

 

     Куда прикажете, лишь только бы усесться.

 

     (Садятся все трое. Чацкий поодаль.)

 

     Фамусов

 

     Ах! батюшка, сказать, чтоб не забыть:

     Позвольте нам своими счесться,

     Хоть дальними, – наследства не делить;

     Не знали вы, а я подавно, –

     Спасибо научил двоюродный ваш брат, –

     Как вам доводится Настасья Николавна?

 

     Скалозуб

 

     He знаю–с, виноват;

     Мы с нею вместе не служили.

 

     Фамусов

 

     Сергей Сергеич, это вы ли!

     Нет! я перед родней, где встретится, ползком;

     Сыщу ее на дне морском.

     При мне служащие чужие очень редки;

     Все больше сестрины, свояченицы детки;

     Один Молчалин мне не свой,

     И то затем, что деловой.

     Как станешь представлять к крестишку ли, к местечку,

     Ну как не порадеть родному человечку!..

     Однако братец ваш мне друг и говорил,

     Что вами выгод тьму по службе получил.

 

     Скалозуб

 

     В тринадцатом году мы отличались с братом

     В тридцатом егерском *, а после в сорок пятом.

 

     Фамусов

 

     Да, счастье, у кого есть эдакий сынок!

     Имеет, кажется, в петличке орденок?

 

     Скалозуб

 

     За третье августа; засели мы в траншею:

     Ему дан с бантом, мне на шею *.

 

     Фамусов

 

     Любезный человек, и посмотреть – так хват.

     Прекрасный человек двоюродный ваш брат.

 

     Скалозуб

 

     Но крепко набрался каких–то новых правил.

     Чин следовал ему; он службу вдруг оставил,

     В деревне книги стал читать.

 

     Фамусов

 

     Вот молодость!.. – читать!.. а после хвать!..

     Вы повели себя исправно:

     Давно полковники, а служите недавно.

 

     Скалозуб

 

     Довольно счастлив я в товарищах моих,

     Вакансии * как раз открыты;

     То старших выключат иных,

     Другие, смотришь, перебиты.

 

     Фамусов

 

     Да, чем кого Господь поищет, вознесет!

 

     Скалозуб

 

     Бывает, моего счастливее везет.

     У нас в пятнадцатой дивизии, не дале,

     Об нашем хоть сказать бригадном генерале.

 

     Фамусов

 

     Помилуйте, а вам чего недостает?

 

     Скалозуб

 

     Не жалуюсь, не обходили,

     Однако за полком два года поводили.

 

     Фамусов

 

     В погонь ли за полком? *

     Зато, конечно, в чем другом

     За вами далеко тянуться.

 

     Скалозуб

 

     Нет–с, старее меня по корпусу найдутся,

     Я с восемьсот девятого служу;

     Да, чтоб чины добыть, есть многие каналы;

     Об них как истинный философ я сужу:

     Мне только бы досталось в генералы.

 

     Фамусов

 

     И славно судите, дай Бог здоровья вам

     И генеральский чин; а там

     Зачем откладывать бы дальше

     Речь завести об генеральше?

 

     Скалозуб

 

     Жениться? Я ничуть не прочь.

 

     Фамусов

 

     Что ж? у кого сестра, племянница есть, дочь;

     В Москве ведь нет невестам перевода;

     Чего? плодятся год от года;

     А, батюшка, признайтесь, что едва

     Где сыщется столица, как Москва.

 

     Скалозуб

 

     Дистанции * огромного размера.

 

     Фамусов

 

     Вкус, батюшка, отменная манера;

     На все свои законы есть:

     Вот, например, у нас уж исстари ведется,

     Что по отцу и сыну честь:

     Будь плохенький, да если наберется

     Душ тысячки две родовых, –

     Тот и жених.

     Другой хоть прытче будь, надутый всяким чванством,

     Пускай себе разумником слыви,

     А в семью не включат. На нас не подиви.

     Ведь только здесь еще и дорожат дворянством.

     Да это ли одно? возьмите вы хлеб–соль:

     Кто хочет к нам пожаловать, – изволь;

     Дверь отперта для званных и незванных,

     Особенно из иностранных;

     Хоть честный человек, хоть нет,

     Для нас равнехонько, про всех готов обед.

     Возьмите вы от головы до пяток,

     На всех московских есть особый отпечаток.

     Извольте посмотреть на нашу молодежь,

     На юношей – сынков и внучат.

     Журим мы их, а если разберешь, –

     В пятнадцать лет учителей научат!

     А наши старички?? – Как их возьмет задор,

     Засудят об делах, что слово – приговор, –

     Ведь столбовые * все, в ус никого не дуют;

     И об правительстве иной раз так толкуют,

     Что если б кто подслушал их... беда!

     Не то, чтоб новизны вводили, – никогда,

     Спаси нас Боже! Нет. А придерутся

     К тому, к сему, а чаще ни к чему,

     Поспорят, пошумят, и... разойдутся.

     Прямые канцлеры * в отставке – по уму!

     Я вам скажу, знать, время не приспело,

     Но что без них не обойдется дело. –

     А дамы? – сунься кто, попробуй, овладей;

     Судьи всему, везде, над ними нет судей;

     За картами когда восстанут общим бунтом,

     Дай Бог терпение, – ведь сам я был женат.

     Скомандовать велите перед фрунтом!

     Присутствовать пошлите их в Сенат!

     Ирина Власьевна! Лукерья Алексевна!

     Татьяна Юрьевна! Пульхерия Андревна!

     А дочек кто видал, всяк голову повесь...

     Его величество король был прусский здесь,

     Дивился не путем московским он девицам,

     Их благонравью, а не лицам;

     И точно, можно ли воспитаннее быть!

     Умеют же себя принарядить

     Тафтицей, бархатцем и дымкой, *

     Словечка в простоте не скажут, все с ужимкой;

     Французские романсы вам поют

     И верхние выводят нотки,

     К военным людям так и льнут.

     А потому, что патриотки.

     Решительно скажу: едва

     Другая сыщется столица, как Москва.

 

     Скалозуб

 

     По моему сужденью,

     Пожар способствовал ей много к украшенью *.

 

     Фамусов

 

     Не поминайте нам, уж мало ли крехтят!

     С тех пор дороги, тротуары,

     Дома и все на новый лад.

 

     Чацкий

 

     Дома новы, но предрассудки стары.

     Порадуйтесь, не истребят

     Ни годы их, ни моды, ни пожары.

 

     Фамусов (Чацкому)

 

     Эй, завяжи на память узелок;

     Просил я помолчать, не велика услуга.

 

     (Скалозубу)

 

     Позвольте, батюшка. Вот–с – Чацкого, мне друга,

     Андрея Ильича покойного сынок:

     Не служит, то есть в том он пользы не находит,

     Но захоти – так был бы деловой.

     Жаль, очень жаль, он малый с головой,

     И славно пишет, переводит.

     Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом...

 

     Чацкий

 

     Нельзя ли пожалеть об ком–нибудь другом?

     И похвалы мне ваши досаждают.

 

     Фамусов

 

     Не я один, все также осуждают.

 

     Чацкий

 

     А судьи кто? – За древностию лет

     К свободной жизни их вражда непримирима,

     Сужденья черпают из забытых газет

     Времен Очаковских и покоренья Крыма;

     Всегда готовые к журьбе,

     Поют все песнь одну и ту же,

     Не замечая об себе:

     Что старее, то хуже.

     Где, укажите нам, отечества отцы, *

     Которых мы должны принять за образцы?

     Не эти ли, грабительством богаты?

     Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,

     Великолепные соорудя палаты,

     Где разливаются в пирах и мотовстве,

     И где не воскресят клиенты–иностранцы *

     Прошедшего житья подлейшие черты.

     Да и кому в Москве не зажимали рты

     Обеды, ужины и танцы?

     Не тот ли, вы к кому меня еще с пелен,

     Для замыслов каких–то непонятных,

     Дитей возили на поклон?

     Тот Нестор * негодяев знатных,

     Толпою окруженный слуг;

     Усердствуя, они в часы вина и драки

     И честь и жизнь его не раз спасали: вдруг

     На них он выменил борзые три собаки!!!

     Или вон тот еще, который для затей

     На крепостной балет согнал на многих фурах

     От матерей, отцов отторженных детей?!

     Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах,

     Заставил всю Москву дивиться их красе!

     Но должников * не согласил к отсрочке:

     Амуры и Зефиры все

     Распроданы поодиночке!!!

     Вот те, которые дожили до седин!

     Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!

     Вот наши строгие ценители и судьи!

     Теперь пускай из нас один,

     Из молодых людей, найдется – враг исканий,

     Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,

     В науки он вперит ум, алчущий познаний;

     Или в душе его сам Бог возбудит жар

     К искусствам творческим, высоким и прекрасным, –

     Они тотчас: разбой! пожар!

     И прослывет у них мечтателем! опасным!! –

     Мундир! один мундир! он в прежнем их быту

     Когда–то укрывал, расшитый и красивый,

     Их слабодушие, рассудка нищету;

     И нам за ними в путь счастливый!

     И в женах, дочерях – к мундиру та же страсть!

     Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?!

     Теперь уж в это мне ребячество не впасть;

     Но кто б тогда за всеми не повлекся?

     Когда из гвардии, иные от двора

     Сюда на время приезжали, –

     Кричали женщины: ура!

     И в воздух чепчики бросали!

 

     Фамусов (про себя)

 

     Уж втянет он меня в беду.

 

     (Громко)

 

     Сергей Сергеич, я пойду

     И буду ждать вас в кабинете.

 

     (Уходит.)

 

ЯВЛЕНИЕ 6

 

     Скалозуб, Чацкий.

 

     Скалозуб

 

     Мне нравится, при этой смете

     Искусно как коснулись вы

     Предубеждения Москвы

     К любимцам, к гвардии, к гвардейским, к гвардионцам; *

     Их золоту, шитью дивятся, будто солнцам!

     А в первой армии когда отстали? в чем?

     Все так прилажено, и тальи все так узки,

     И офицеров вам начтем,

     Что даже говорят, иные, по–французски.

 

ЯВЛЕНИЕ 7

 

     Скалозуб, Чацкий, София, Лиза.

 

     София (бежит к окну)

 

     Ах! Боже мой! упал, убился!

 

     (Теряет чувства.)

 

     Чацкий

 

     Кто?

     Кто это?

 

     Скалозуб

 

     С кем беда?

 

     Чацкий

 

     Она мертва со страху!

 

     Скалозуб

 

     Да кто? откудова?

 

     Чацкий

 

     Ушибся обо что?

 

     Скалозуб

 

     Уж не старик ли наш дал маху?

 

     Лиза (хлопочет около барышни)

 

     Кому назначено–с, не миновать судьбы:

     Молчалин на лошадь садился, ногу в стремя,

     А лошадь на дыбы,

     Он об землю и прямо в темя.

 

     Скалозуб

 

     Поводья затянул, ну, жалкий же ездок.

     Взглянуть, как треснулся он – грудью или в бок?

 

     (Уходит.)

 

ЯВЛЕНИЕ 8

 

     Те же, без Скалозуба.

 

     Чацкий

 

     Помочь ей чем? Скажи скорее.

 

     Лиза

 

     Там в комнате вода стоит.

 

     (Чацкий  бежит и приносит. Все следующее  – вполголоса, – до того,  как

  София очнется.)

 

     Стакан налейте.

 

     Чацкий

 

     Уж налит.

     Шнуровку отпусти вольнее,

     Виски ей уксусом потри,

     Опрыскивай водой. – Смотри:

     Свободнее дыханье стало.

     Повеять чем?

 

     Лиза

 

     Вот опахало.

 

     Чацкий

 

     Гляди в окно:

     Молчалин на ногах давно!

     Безделица ее тревожит.

 

     Лиза

 

     Да–с, барышнин несчастен нрав:

     Со стороны смотреть не может,

     Как люди падают стремглав.

 

     Чацкий

 

     Опрыскивай еще водою.

     Вот так. Еще. Еще.

 

     София (с глубоким вздохом)

 

     Кто здесь со мною?

     Я точно как во сне.

 

     (Торопко и громко.)

 

     Где он? что с ним? Скажите мне.

 

     Чацкий

 

     Пускай себе сломил бы шею,

     Вас чуть было не уморил.

 

     София

 

     Убийственны холодностью своею!

     Смотреть на вас, вас слушать нету сил.

 

     Чацкий

 

     Прикажете мне за него терзаться?

 

     София

 

     Туда бежать, там быть, помочь ему стараться.

 

     Чацкий

 

     Чтоб оставались вы без помощи одне?

 

     София

 

     На что вы мне?

     Да, правда: не свои беды – для вас забавы,

     Отец родной убейся – все равно.

 

     (Лизе)

 

     Пойдем туда, бежим.

 

     Лиза (отводит ее а сторону)

 

     Опомнитесь! куда вы?

     Он жив, здоров, смотрите здесь в окно.

 

     (София в окошко высовывается.)

 

     Чацкий

 

     Смятенье! обморок! поспешность! гнев! испуга!

     Так можно только ощущать,

     Когда лишаешься единственного друга.

 

     София

 

     Сюда идут. Руки не может он поднять.

 

     Чацкий

 

     Желал бы с ним убиться...

 

     Лиза

 

     Для компаньи?

 

     София

 

     Нет, оставайтесь при желаньи.

 

ЯВЛЕНИЕ 9

 

     София, Лиза, Чацкий, Скалозуб, Молчалин (с подвязанною рукою).

 

     Скалозуб

 

     Воскрес и невредим, рука

     Ушиблена слегка,

     И впрочем, все фальшивая тревога.

 

     Молчалин

 

     Я вас перепугал, простите ради Бога.

 

     Скалозуб

 

     Ну, я не знал, что будет из того

     Вам ирритация. * Опрометью вбежали. –

     Мы вздрогнули! – Вы в обморок упали,

     И что ж? – весь страх из ничего.

 

     София (не глядя ни на кого)

 

     Ах! очень вижу: из пустого,

     А вся еще теперь дрожу.

 

     Чацкий (про себя)

 

     С Молчалиным ни слова!

 

     София

 

     Однако о себе скажу,

     Что не труслива. Так, бывает,

     Карета свалится, – подымут: я опять

     Готова сызнова скакать;

     Но все малейшее в других меня пугает,

     Хоть нет великого несчастья от того,

     Хоть незнакомый мне, – до этого нет дела.

 

     Чацкий (про себя)

 

     Прощенья просит у него,

     Что раз о ком–то пожалела!

 

     Скалозуб

 

     Позвольте, расскажу вам весть:

     Княгиня Ласова какая–то здесь есть,

     Наездница, вдова, но нет примеров,

     Чтоб ездило с ней много кавалеров.

     На днях расшиблась в пух, –

     Жоке * не поддержал, считал он, видно, мух. –

     И без того она, как слышно, неуклюжа,

     Теперь ребра недостает,

     Так для поддержки ищет мужа.

 

     София

 

     Ax, Александр Андреич, вот –

     Явитесь, вы вполне великодушны:

     К несчастью ближнего вы так неравнодушны.

 

     Чацкий

 

     Да–с, это я сейчас явил

     Моим усерднейшим стараньем,

     И прысканьем, и оттираньем;

     Не знаю для кого, но вас я воскресил!

 

     (Берет шляпу и уходит.)

 

ЯВЛЕНИЕ 10

 

     Те же, кроме Чацкого.

 

     София

 

     Вы вечером к нам будете?

 

     Скалозуб

 

     Как рано?

 

     София

 

     Пораньше; съедутся домашние друзья

 

     Потанцевать под фортопияно, –

     Мы в трауре, так балу дать нельзя.

 

     Скалозуб

 

     Явлюсь, но к батюшке зайти я обещался,

     Откланяюсь.

 

     София

 

     Прощайте.

 

     Скалозуб (жмет руку Молчалину)

 

     Ваш слуга.

 

     (Уходит.)

 

ЯВЛЕНИЕ 11

 

     София, Лиза, Молчалин.

 

     София

 

     Молчалин! как во мне рассудок цел остался!

     Ведь знаете, как жизнь мне ваша дорога!

     Зачем же ей играть, и так неосторожно?

     Скажите, что у вас с рукой?

     Не дать ли капель вам? не нужен ли покой?

     Пошлемте к доктору, пренебрегать не должно.

 

     Молчалин

 

     Платком перевязал, не больно мне с тех пор.

 

     Лиза

 

     Ударюсь об заклад, что вздор;

     И если б не к лицу, не нужно перевязки;

     А то не вздор, что вам не избежать огласки:

     На смех, того гляди, подымет Чацкий вас;

     И Скалозуб, как свой хохол закрутит,

     Расскажет обморок, прибавит сто прикрас;

     Шутить и он горазд, ведь нынче кто не шутит!

 

     София

 

     А кем из них я дорожу?

     Хочу – люблю, хочу – скажу.

     Молчалин! будто я себя не принуждала?

 

     Вошли вы, слова не сказала,

     При них не смела я дохнуть,

     У вас спросить, на вас взглянуть.

 

     Молчалин

 

     Нет, Софья Павловна, вы слишком откровенны.

 

     София

 

     Откуда скрытность почерпнуть!

     Готова я была в окошко, к вам прыгнуть.

     Да что мне до кого? до них? до всей вселенны?

     Смешно? – пусть шутят их; досадно? – пусть бранят.

 

     Молчалин

 

     Не повредила бы нам откровенность эта.

 

     София

 

     Неужто на дуэль вас вызвать захотят?

 

     Молчалин

 

     Ах! злые языки страшнее пистолета.

 

     Лиза

 

     Сидят они у батюшки теперь,

     Вот кабы вы порхнули в дверь

     С лицом веселым, беззаботно:

     Когда нам скажут, что хотим –

     Куда как верится охотно!

     И Александр Андреич, – с ним

     О прежних днях, о тех проказах

     Поразвернитесь–ка в рассказах:

     Улыбочка и пара слов,

     И кто влюблен – на все готов.

 

     Молчалин

 

     Я вам советовать не смею.

 

     (Целует ей руку.)

 

     София

 

     Хотите вы?.. Пойду любезничать сквозь слез;

     Боюсь, что выдержать притворства не сумею.

     Зачем сюда Бог Чацкого принес!

 

     (Уходит.)

 

ЯВЛЕНИЕ 12

 

     Молчалин, Лиза

 

     Молчалин

 

     Веселое созданье ты! живое!

 

     Лиза

<

 

Горе от ума. Действие 4

 

У Фамусова в доме парадные сени; большая лестница из второго жилья *, к

которой  примыкают   многие   побочные   из  антресолей;  внизу  справа  (от

действующих  лиц) выход на  крыльцо  и  швейцарская ложа; слева, на одном же

плане, комната Молчалина. Ночь. Слабое освещение. Лакеи  иные суетятся, иные

спят в ожидании господ своих.

 

ЯВЛЕНИЕ 1

 

     Графиня бабушка, Графиня внучка, впереди их лакей.

 

     Лакей

 

     Графини Хрюминой карета!

 

     Графиня внучка (покуда ее укутывают)

 

     Ну бал! Ну Фамусов! умел гостей назвать!

     Какие–то уроды с того света,

     И не с кем говорить, и не с кем танцевать.

 

     Графиня бабушка

 

     Поетем, матушка, мне, прафо, не под силу,

     Когда–нибуть я с пала та в могилу.

 

     (Обе уезжают.)

 

ЯВЛЕНИЕ 2

 

     Платон Михайлович и Нaталья Дмитриевна.  Один лакей  около их хлопочет,

другой у подъезда кричит:

 

     Карета Горича!

 

     Наталья Дмитриевна

 

     Мой ангел, жизнь моя,

     Бесценный, душечка, Попошь, что так уныло?

 

     (Целует мужа в лоб.)

 

     Признайся, весело у Фамусовых было.

 

     Платон Михайлович

 

     Наташа–матушка, дремлю на балах я,

     До них смертельный неохотник,

     А не противлюсь, твой работник,

     Дежурю за полночь, подчас

     Тебе в угодность, как ни грустно,

     Пускаюсь по команде в пляс.

 

     Наталья Дмитриевна

 

     Ты притворяешься, и очень неискусно;

     Охота смертная прослыть за старика.

 

     (Уходит с лакеем.)

 

     Платон Михайлович (хладнокровно)

 

     Бал вещь хорошая, неволя–то горька;

     И кто жениться нас неволит!

     Ведь сказано ж, иному на роду...

 

     Лакей (с крыльца)

 

     В карете барыня–с, и гневаться изволит.

 

     Платон Михайлович (со вздохом)

 

     Иду, иду.

 

     (Уезжает.)

 

ЯВЛЕНИЕ 3

 

     Чацкий и лакей его впереди.

 

     Чацкий

 

     Кричи, чтобы скорее подавали.

 

     (Лакей уходит.)

 

     Ну вот и день прошел, и с ним

     Все призраки, весь чад и дым

     Надежд, которые мне душу наполняли.

     Чего я ждал? что думал здесь найти?

     Где прелесть эта встреч? участье в ком живое?

     Крик! радость! обнялись! – Пустое.

     В повозке так–то на пути

     Необозримою равниной, сидя праздно,

     Все что–то видно впереди

     Светло, сине, разнообразно;

     И едешь час, и два, день целый; вот резво

     Домчались к отдыху; ночлег: куда ни взглянешь,

     Все та же гладь, и степь, и пусто и мертво...

     Досадно, мочи нет, чем больше думать станешь.

 

     (Лакей возвращается.)

 

     Готово?

 

     Лакей

 

     Кучера–с нигде, вишь, не найдут.

 

     Чацкий

 

     Пошел, ищи, не ночевать же тут.

 

     (Лакей опять уходит.)

 

ЯВЛЕНИЕ 4

 

     Чацкий, Репетилов (вбегает с  крыльца, при  самом входе  падает со всех

ног и поспешно оправляется).

 

     Репетилов

 

     Тьфу! оплошал. – Ах, мой Создатель!

     Дай протереть глаза; откудова? приятель!..

     Сердечный друг! Любезный друг! Mon cher! *

     Вот фарсы * мне как часто были петы,

     Что пустомеля я, что глуп, что суевер,

     Что у меня на все предчувствия, приметы;

     Сейчас... растолковать прошу,

     Как будто знал, сюда спешу,

     Хвать, об порог задел ногою

     И растянулся во весь рост.

     Пожалуй, смейся надо мною,

     Что Репетилов врет, что Репетилов прост,

     А у меня к тебе влеченье, род недуга,

     Любовь какая–то и страсть,

     Готов я душу прозакласть,

     Что в мире не найдешь себе такого друга,

     Такого верного, ей–ей;

     Пускай лишусь жены, детей,

     Оставлен буду целым светом,

     Пускай умру на месте этом,

     Да разразит меня Господь...

 

     Чацкий

 

     Да полно вздор молоть.

 

     Репетилов

 

     Не любишь ты меня, естественное дело:

     С другими я и так и сяк,

     С тобою говорю несмело,

     Я жалок, я смешон, я неуч, я дурак.

 

     Чацкий

 

     Вот странное уничиженье!

 

     Репетилов

 

     Ругай меня, я сам кляну свое рожденье,

     Когда подумаю, как время убивал!

     Скажи, который час?

 

     Чацкий

 

     Час ехать спать ложиться;

     Коли явился ты на бал,

     Так можешь воротиться.

 

     Репетилов

 

     Что бал? братец, где мы всю ночь до бела дня,

     В приличьях скованы, не вырвемся из ига,

     Читал ли ты? есть книга...

 

     Чацкий

 

     А ты читал? задача для меня,

     Ты Репетилов ли?

 

     Репетилов

 

     Зови меня вандалом: *

     Я это имя заслужил.

     Людьми пустыми дорожил!

     Сам бредил целый век обедом или балом!

     Об детях забывал! обманывал жену!

     Играл! проигрывал! в опеку взят указом! *

     Танцовщицу держал! и не одну:

     Трех разом!

     Пил мертвую! не спал ночей по девяти!

     Все отвергал: законы! совесть! веру!

 

     Чацкий

 

     Послушай! ври, да знай же меру;

     Есть от чего в отчаянье придти.

 

     Репетилов

 

     Поздравь меня, теперь с людьми я знаюсь

     С умнейшими!! – всю ночь не рыщу напролет.

 

     Чацкий

 

     Вот нынче, например?

 

     Репетилов

 

     Что ночь одна, – не в счет,

     Зато спроси, где был?

 

     Чацкий

 

     И сам я догадаюсь.

     Чай, в клубе?

 

     Репетилов

 

     В Английском. Чтоб исповедь начать:

     Из шумного я заседанья.

     Пожало–ста молчи, я слово дал молчать;

     У нас есть общество, и тайные собранья

     По четвергам. Секретнейший союз...

 

     Чацкий

 

     Ах! я, братец, боюсь.

     Как? в клубе?

 

     Репетилов

 

     Именно.

 

     Чацкий

 

     Вот меры чрезвычайны,

     Чтоб взашеи прогнать и вас, и ваши тайны.

 

     Репетилов

 

     Напрасно страх тебя берет,

     Вслух, громко говорим, никто не разберет.

     Я сам, как схватятся о камерах, присяжных, *

     О Бейроне *, ну о матерьях * важных,

     Частенько слушаю, не разжимая губ;

     Мне не под силу, брат, и чувствую, что глуп.

     Ax! Alexandre! у нас тебя недоставало;

     Послушай, миленький, потешь меня хоть мало;

     Поедем–ка сейчас; мы, благо, на ходу;

     С какими я тебя сведу

     Людьми!!... Уж на меня нисколько не похожи!

     Что за люди, mon cher! Сок умной молодежи!

 

     Чацкий

 

     Бог с ними и с тобой. Куда я поскачу?

     Зачем? в глухую ночь? Домой, я спать хочу.

 

     Репетилов

 

     Э! брось! кто нынче спит? Ну полно, без прелюдий *

     Решись, а мы!.. у нас... решительные люди,

     Горячих дюжина голов!

     Кричим – подумаешь, что сотни голосов!..

 

     Чацкий

 

     Да из чего беснуетесь вы столько?

 

     Репетилов

 

     Шумим, братец, шумим!

 

     Чацкий

 

     Шумите вы? и только?

 

     Репетилов

 

     Не место объяснять теперь и недосуг,

     Но государственное дело:

     Оно, вот видишь, не созрело,

     Нельзя же вдруг.

     Что за люди! mon cher! Без дальних я историй

     Скажу тебе: во–первых, князь Григорий!!

     Чудак единственный! нас со смеху морит!

     Век с англичанами, вся английская складка,

     И так же он сквозь зубы говорит,

     И так же коротко обстрижен для порядка.

     Ты не знаком? о! познакомься с ним.

     Другой – Воркулов Евдоким;

     Ты не слыхал, как он поет? о! диво!

     Послушай, милый, особливо

     Есть у него любимое одно:

     «А! нон лашьяр ми, но, но, но». *

     Еще у нас два брата:

     Левон и Боринька, чудесные ребята!

     Об них не знаешь что сказать;

     Но если гения прикажете назвать:

     Удушьев Ипполит Маркелыч!!!

     Ты сочинения его

     Читал ли что–нибудь? хоть мелочь?

     Прочти, братец, да он не пишет ничего;

     Вот эдаких людей бы сечь–то,

     И приговаривать: писать, писать, писать;

     В журналах можешь ты, однако, отыскать

     Его отрывок, взгляд и нечто.

     Об чем бишь нечто? – обо всем;

     Все знает, мы его на черный день пасем.

     Но голова у нас, какой в России нету,

     Не надо называть, узнаешь по портрету:

     Ночной разбойник, дуэлист,

     В Камчатку сослан был, вернулся алеутом,

     И крепко на руку нечист;

     Да умный человек не может быть не плутом.

     Когда ж об честности высокой говорит,

     Каким–то демоном внушаем:

     Глаза в крови, лицо горит,

     Сам плачет, и мы все рыдаем.

     Вот люди, есть ли им подобные? Навряд...

     Ну, между ими я, конечно, зауряд *,

     Немножко поотстал, ленив, подумать ужас!

     Однако ж я, когда, умишком понатужась,

     Засяду, часу не сижу,

     И как–то невзначай, вдруг каламбур * рожу.

     Другие у меня мысль эту же подцепят

     И вшестером, глядь, водевильчик * слепят,

     Другие шестеро на музыку кладут,

     Другие хлопают, когда его дают.

     Брат, смейся, а что любо, любо:

     Способностями Бог меня не наградил,

     Дал сердце доброе, вот чем я людям мил,

     Совру – простят...

 

     Лакей (у подъезда)

 

     Карета Скалозуба!

 

     Репетилов

 

     Чья?

 

ЯВЛЕНИЕ 5

 

     Те же и Скалозуб, спускается с лестницы.

 

     Репетилов (к нему навстречу)

 

     Ах! Скалозуб, душа моя,

     Постой, куда же? сделай дружбу.

 

     (Душит его в объятиях.)

 

     Чацкий

 

     Куда деваться мне от них!

 

     (Входит в швейцарскую.)

 

     Репетилов (Скалозубу)

 

     Слух об тебе давно затих,

     Сказали, что ты в полк отправился на службу.

     Знакомы вы?

 

     (Ищет Чацкого глазами)

 

     Упрямец! ускакал!

     Нет нужды, я тебя нечаянно сыскал,

     И просим–ка со мной, сейчас без отговорок:

     У князь–Григория теперь народу тьма,

     Увидишь, человек нас сорок,

     Фу! сколько, братец, там ума!

     Всю ночь толкуют, не наскучат,

     Во–первых, напоят шампанским на убой,

     А во–вторых, таким вещам научат,

     Каких, конечно, нам не выдумать с тобой.

 

     Скалозуб

 

     Избавь. Ученостью меня не обморочишь,

     Скликай других, а если хочешь,

     Я князь–Григорию и вам

     Фельдфебеля в Волтеры дам,

     Он в три шеренги вас построит,

     А пикните, так мигом успокоит.

 

     Репетилов

 

     Все служба на уме! Mon cher, гляди сюда:

     И я в чины бы лез, да неудачи встретил,

     Как, может быть, никто и никогда;

     По статской я служил, тогда

     Барон фон Клоц в министры метил,

     А я –

     К нему в зятья.

     Шел напрямик без дальней думы,

     С его женой и с ним пускался в реверси, *

     Ему и ей какие суммы

     Спустил, что Боже упаси!

     Он на Фонтанке * жил, я возле дом построил,

     С колоннами! огромный! сколько стоил!

     Женился наконец на дочери его,

     Приданого взял – шиш, по службе – ничего.

     Тесть немец, а что проку?

     Боялся, видишь, он упреку

     За слабость будто бы к родне!

     Боялся, прах его возьми, да легче ль мне?

     Секретари его все хамы, все продажны,

     Людишки, пишущая тварь,

     Все вышли в знать, все нынче важны,

     Гляди–ка в адрес–календарь. *

     Тьфу! служба и чины, кресты – души мытарства;

     Лахмотьев Алексей чудесно говорит,

     Что радикальные потребны тут лекарства,

     Желудок дольше не варит.

 

     (Останавливается,  увидя,  что  Загорецкий  заступил  место  Скалозуба,

  который покудова уехал.)

 

ЯВЛЕНИЕ 6

 

     Репетилов, Загорецкий.

 

     Загорецкий

 

     Извольте продолжать, вам искренно признаюсь,

     Такой же я, как вы, ужасный либерал!

     И от того, что прям и смело объясняюсь,

     Куда как много потерял!..

 

     Репетилов (с досадой)

 

     Все врознь, не говоря ни слова;

     Чуть из виду один, гляди уж нет другого.

 

     Был Чацкий, вдруг исчез, потом и Скалозуб.

 

     Загорецкий

 

     Как думаете вы об Чацком?

 

     Репетилов

 

     Он не глуп,

     Сейчас столкнулись мы, тут всякие турусы, *

     И дельный разговор зашел про водевиль.

     Да! водевиль есть вещь, а прочее все гиль. *

     Мы с ним... у нас... одни и те же вкусы.

 

     Загорецкий

 

     А вы заметили, что он

     В уме сурьезно поврежден?

 

     Репетилов

 

     Какая чепуха!

 

     Загорецкий

 

     Об нем все этой веры.

 

     Репетилов

 

     Вранье.

 

     Загорецкий

 

     Спросите всех!

 

     Репетилов

 

     Химеры. *

 

     Загорецкий

 

     А кстати, вот князь Петр Ильич,

     Княгиня и с княжнами.

 

     Репетилов

 

     Дичь.

 

ЯВЛЕНИЕ 7

 

     Репетилов,  Загорецкий, Князь  и  Княгиня  с  шестью дочерями;  немного

погодя Хлестова спускается с парадной лестницы. Молчалин ведет  ее под руку.

Лакеи в суетах.

 

     Загорецкий

 

     Княжны, пожалуйте, скажите ваше мненье,

     Безумный Чацкий или нет?

 

     1–я княжна

 

     Какое ж в этом есть сомненье?

 

     2–я княжна

 

     Про это знает целый свет.

 

     3–я княжна

 

     Дрянские, Хворовы, Варлянские, Скачковы.

 

     4–я княжна

 

     Ах! вести старые, кому они новы?

 

     5–я княжна

 

     Кто сомневается?

 

     Загорецкий

 

     Да вот не верит...

 

     6–я княжна

 

     Вы!

 

     Все вместе

 

     Мсье Репетилов! Вы! Мсье Репетилов! что вы!

     Да как вы! Можно ль против всех!

     Да почему вы? стыд и смех.

 

     Репетилов (затыкает себе уши)

 

     Простите, я не знал, что это слишком гласно.

 

     Княгиня

 

     Еще не гласно бы, с ним говорить опасно,

     Давно бы запереть пора.

     Послушать, так его мизинец

     Умнее всех, и даже князь–Петра!

     Я думаю, он просто якобинец, *

     Ваш Чацкий!!! Едемте. Князь, ты везти бы мог

     Катишь или Зизи, мы сядем в шестиместной.

 

     Хлестова (с лестницы)

 

     Княгиня, карточный должок.

 

     Княгиня

 

     За мною, матушка.

 

     Все (друг к другу)

 

     Прощайте.

 

     (Княжеская фамилия * уезжает, и Загорецкий тоже.)

 

ЯВЛЕНИЕ 8

 

     Репетилов, Хлестова, Молчалин.

 

     Репетилов

 

     Царь небесный!

     Амфиса Ниловна! Ах! Чацкий! бедный! вот!

     Что наш высокий ум! и тысяча забот!

     Скажите, из чего на свете мы хлопочем!

 

     Хлестова

 

     Так Бог ему судил; а впрочем,

     Полечат, вылечат авось;

     А ты, мой батюшка, неисцелим, хоть брось.

     Изволил вовремя явиться! –

     Молчалин, вон чуланчик твой,

     Не нужны проводы; поди, Господь с тобой.

 

     (Молчалин уходит к себе в комнату.)

 

     Прощайте, батюшка; пора перебеситься.

 

     (Уезжает.)

 

ЯВЛЕНИЕ 9

 

     Репетилов со своим лакеем.

 

     Репетилов

 

     Куда теперь направить путь?

     А дело уж идет к рассвету.

     Поди, сажай меня в карету,

     Вези куда–нибудь.

 

     (Уезжает.)

 

ЯВЛЕНИЕ 10

 

     Последняя лампа гаснет.

 

     Чацкий (выходит из швейцарской)

 

     Что это? слышал ли моими я ушами!

     Не смех, а явно злость. Какими чудесами?

     Через какое колдовство

     Нелепость обо мне все в голос повторяют!

     И для иных как словно торжество,

     Другие будто сострадают...

     О! если б кто в людей проник:

     Что хуже в них? душа или язык?

     Чье это сочиненье!

     Поверили глупцы, другим передают,

     Старухи вмиг тревогу бьют –

     И вот общественное мненье!

     И вот та родина... Нет, в нынешний приезд,

     Я вижу, что она мне скоро надоест.

     А Софья знает ли? – Конечно, рассказали,

     Она не то, чтобы мне именно во вред

     Потешилась, и правда или нет –

     Ей все равно, другой ли, я ли,

     Никем по совести она не дорожит.

     Но этот обморок, беспамятство откуда?? –

     Нерв избалованность, причуда, –

     Возбудит малость их, и малость утишит, –

     Я признаком почел живых страстей. – Ни крошки:

     Она конечно бы лишилась так же сил,

     Когда бы кто–нибудь ступил

     На хвост собачки или кошки.

 

     София (над лестницей во втором этаже, со свечкою)

 

     Молчалин, вы?

 

     (Поспешно опять дверь припирает.)

 

     Чацкий

 

     Она! она сама!

     Ах! голова горит, вся кровь моя в волненьи.

 

     Явилась! нет ее! неужели в виденьи?

     Не впрямь ли я сошел с ума?

     К необычайности я точно приготовлен;

     Но не виденье тут, свиданья час условлен.

     К чему обманывать себя мне самого?

     Звала Молчалина, вот комната его.

 

     Лакей его (с крыльца)

 

     Каре...

 

     Чацкий

 

     Сс!

 

     (Выталкивает его вон.)

 

     Буду здесь, и не смыкаю глазу,

     Хоть до утра. Уж коли горе пить,

     Так лучше сразу,

     Чем медлить, – а беды медленьем не избыть.

     Дверь отворяется.

 

     (Прячется за колонну.)

 

ЯВЛЕНИЕ 11

 

     Чацкий спрятан, Лиза со свечкой.

 

     Лиза

 

     Ах! мочи нет! робею.

     В пустые сени! в ночь! боишься домовых,

     Боишься и людей живых.

     Мучительница–барышня, Бог с нею,

     И Чацкий, как бельмо в глазу;

     Вишь, показался ей он где–то здесь внизу.

 

     (Осматривается.)

 

     Да! как же! по сеням бродить ему охота!

     Он, чай, давно уж за ворота,

     Любовь на завтра поберег,

     Домой, и спать залег.

     Однако велено к сердечному толкнуться.

 

     (Стучится к Молчалину.)

 

     Послушайте–с. Извольте–ка проснуться.

     Вас кличет барышня, вас барышня зовет.

     Да поскорей, чтоб не застали.

 

ЯВЛЕНИЕ 12

 

     Чацкий  за  колонною,  Лиза,  Молчалин (потягивается  и зевает),  София

(крадется сверху).

 

     Лиза

 

     Вы, сударь, камень, сударь, лед.

 

     Молчалин

 

     Ах! Лизанька, ты от себя ли?

 

     Лиза

 

     От барышни–с.

 

     Молчалин

 

     Кто б отгадал,

     Что в этих щечках, в этих жилках

     Любви еще румянец не играл!

     Охота быть тебе лишь только на посылках?

 

     Лиза

 

     А вам, искателям невест,

     Не нежиться и не зевать бы;

     Пригож и мил, кто не доест

     И не доспит до свадьбы.

 

     Молчалин

 

     Какая свадьба? с кем?

 

     Лиза

 

     А с барышней?

 

     Молчалин

 

     Поди,

     Надежды много впереди,

     Без свадьбы время проволочим.

 

     Лиза

 

     Что вы, сударь! да мы кого ж

     Себе в мужья другого прочим?

 

     Молчалин

 

     Не знаю. А меня так разбирает дрожь,

     И при одной я мысли трушу,

     Что Павел Афанасьич раз

     Когда–нибудь поймает нас,

     Разгонит, проклянет!.. Да что? открыть ли душу?

     Я в Софье Павловне не вижу ничего

     Завидного. Дай Бог ей век прожить богато,

     Любила Чацкого когда–то,

     Меня разлюбит, как его.

     Мой ангельчик, желал бы вполовину

     К ней то же чувствовать, что чувствую к тебе;

     Да нет, как ни твержу себе,

     Готовлюсь нежным быть, а свижусь – и простыну.

 

     София (в сторону)

 

     Какие низости!

 

     Чацкий (за колонною)

 

     Подлец!

 

     Лиза

 

     И вам не совестно?

 

     Молчалин

 

     Мне завещал отец:

     Во–первых, угождать всем людям без изъятья –

     Хозяину, где доведется жить,

     Начальнику, с кем буду я служить,

     Слуге его, который чистит платья,

     Швейцару, дворнику, для избежанья зла,

     Собаке дворника, чтоб ласкова была.

 

     Лиза

 

     Сказать, сударь, у вас огромная опека!

 

     Молчалин

 

     И вот любовника я принимаю вид

     В угодность дочери такого человека...

 

     Лиза

 

     Который кормит и поит,

     А иногда и чином подарит?

     Пойдемте же, довольно толковали.

 

     Молчалин

 

     Пойдем любовь делить плачевной нашей крали.

     Дай обниму тебя от сердца полноты.

 

     (Лиза не дается.)

 

     Зачем она не ты!

 

     (Хочет идти, София не пускает.)

 

     София (почти шепотом; вся сцена вполголоса)

 

     Нейдите далее, наслушалась я много,

     Ужасный человек! себя я, стен стыжусь.

 

     Молчалин

 

     Как! Софья Павловна...

 

     София

 

     Ни слова, ради Бога,

     Молчите, я на все решусь.

 

     Молчалин (бросается на колена, София отталкивает его)

 

     Ах! вспомните! не гневайтеся, взгляньте!..

 

     София

 

     Не помню ничего, не докучайте мне.

     Воспоминания! как острый нож оне.

 

     Молчалин (ползает у ног ее)

 

     Помилуйте...

 

     София

 

     Не подличайте, встаньте.

     Ответа не хочу, я знаю ваш ответ,

     Солжете...

 

     Молчалин

 

     Сделайте мне милость...

 

     София

 

     Нет. Нет. Нет.

 

     Молчалин

 

     Шутил, и не сказал я ничего окроме...

 

     София

 

     Отстаньте, говорю, сейчас,

     Я криком разбужу всех в доме

     И погублю себя и вас.

 

     (Молчалин встает.)

 

     Я с этих пор вас будто не знавала.

     Упреков, жалоб, слез моих

     Не смейте ожидать, не стоите вы их;

     Но чтобы в доме здесь заря вас не застала.

     Чтоб никогда об вас я больше не слыхала.

 

     Молчалин

 

     Как вы прикажете.

 

     София

 

     Иначе расскажу

     Всю правду батюшке, с досады.

     Вы знаете, что я собой не дорожу.

     Подите. – Стойте, будьте рады,

     Что при свиданиях со мной в ночной тиши

     Держались более вы робости во нраве,

     Чем даже днем, и при людях, и въяве;

     В вас меньше дерзости, чем кривизны души.

     Сама довольна тем, что ночью все узнала:

     Нет укоряющих свидетелей в глазах,

     Как давиче, когда я в обморок упала,

     Здесь Чацкий был...

 

     Чацкий (бросается между ними)

 

     Он здесь, притворщица!

 

     Лиза и София

 

     Ax! Ax!

 

     (Лиза свечку роняет с испугу; Молчалин скрывается к себе в комнату.)

 

ЯВЛЕНИЕ 13

 

     Те жe, кроме Молчалина.

 

     Чацкий

 

     Скорее в обморок, теперь оно в порядке,

     Важнее давишной причина есть тому,

     Вот наконец решение загадке!

     Вот я пожертвован кому!

     Не знаю, как в себе я бешенство умерил!

     Глядел, и видел, и не верил!

     А милый, для кого забыт

     И прежний друг, и женский страх и стыд, –

     За двери прячется, боится быть в ответе.

     Ах! как игру судьбы постичь?

     Людей с душой гонительница, бич! –

     Молчалины блаженствуют на свете!

 

     София (вся в слезах)

 

     Не продолжайте, я виню себя кругом.

     Но кто бы думать мог, чтоб был он так коварен!

 

     Лиза

 

     Стук! шум! ах! Боже мой! сюда бежит весь дом.

     Ваш батюшка вот будет благодарен.

 

ЯВЛЕНИЕ 14

 

     Чацкий, София, Лиза, Фамусов, толпа слуг со свечами.

 

     Фамусов

 

     Сюда! за мной! скорей! скорей!

     Свечей побольше, фонарей!

     Где домовые? Ба! знакомые все лица!

     Дочь, Софья Павловна! страмница!

     Бесстыдница! где! с кем! Ни дать, ни взять она,

     Как мать ее, покойница жена.

     Бывало, я с дражайшей половиной

     Чуть врознь – уж где–нибудь с мужчиной!

     Побойся Бога, как? чем он тебя прельстил?

     Сама его безумным называла!

     Нет! глупость на меня и слепота напала!

     Все это заговор, и в заговоре был

     Он сам, и гости все. За что я так наказан!..

 

     Чацкий (Софии)

 

     Так этим вымыслом я вам еще обязан?

 

     Фамусов

 

     Брат, не финти, не дамся я в обман,

     Хоть подеретесь, не поверю.

     Ты, Филька, ты прямой чурбан,

     В швейцары произвел ленивую тетерю,

     Не знает ни про что, не чует ничего.

     Где был? куда ты вышел?

     Сеней не запер для чего?

     И как не досмотрел? и как ты не дослышал?

     В работу вас, на поселенье вас: *

     За грош продать меня готовы.

     Ты, быстроглазая, все от твоих проказ;

     Вот он, Кузнецкий мост, наряды и обновы;

     Там выучилась ты любовников сводить,

     Постой же, я тебя исправлю:

     Изволь–ка в избу, марш, за птицами ходить;

     Да и тебя, мой друг, я, дочка, не оставлю,

     Еще дни два терпение возьми:

     Не быть тебе в Москве, не жить тебе с людьми;

     Подалее от этих хватов,

     В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов,

     Там будешь горе горевать,

     За пяльцами сидеть, за святцами * зевать.

     А вас, сударь, прошу я толком

     Туда не жаловать ни прямо, ни проселком;

     И ваша такова последняя черта,

     Что, чай, ко всякому дверь будет заперта:

     Я постараюсь, я, в набат я приударю,

     По городу всему наделаю хлопот

     И оглашу во весь народ:

     В Сенат подам, министрам, государю.

 

     Чацкий (после некоторого молчания)

 

     Не образумлюсь... виноват,

     И слушаю, не понимаю,

     Как будто все еще мне объяснить хотят.

     Растерян мыслями... чего–то ожидаю.

 

     (С жаром.)

 

     Слепец! я в ком искал награду всех трудов!

     Спешил!.. летел! дрожал! вот счастье, думал, близко.

     Пред кем я давиче так страстно и так низко

     Был расточитель нежных слов!

     А вы! о Боже мой! кого себе избрали?

     Когда подумаю, кого вы предпочли!

     Зачем меня надеждой завлекли?

     Зачем мне прямо не сказали,

     Что все прошедшее вы обратили в смех?!

     Что память даже вам постыла

     Тех чувств, в обоих нас движений сердца тех,

     Которые во мне ни даль не охладила,

     Ни развлечения, ни перемена мест.

     Дышал, и ими жил, был занят беспрерывно!

     Сказали бы, что вам внезапный мой приезд,

     Мой вид, мои слова, поступки – все противно, –

     Я с вами тотчас бы сношения пресек

     И перед тем, как навсегда расстаться,

     Не стал бы очень добираться,

     Кто этот вам любезный человек?..

 

     (Насмешливо.)

 

     Вы помиритесь с ним, по размышленьи зрелом.

     Себя крушить, и для чего!

     Подумайте, всегда вы можете его

     Беречь, и пеленать, и спосылать за делом.

     Муж–мальчик, муж–слуга, из жениных пажей – *

     Высокий идеал московских всех мужей. –

     Довольно!.. с вами я горжусь моим разрывом.

     А вы, сударь отец, вы, страстные к чинам:

     Желаю вам дремать в неведеньи счастливом,

     Я сватаньем моим не угрожаю вам.

     Другой найдется, благонравный,

     Низкопоклонник и делец,

     Достоинствами, наконец,

     Он будущему тестю равный.

     Так! отрезвился я сполна,

     Мечтанья с глаз долой – и спала пелена;

     Теперь не худо б было сряду

     На дочь и на отца

     И на любовника–глупца,

     И на весь мир излить всю желчь и всю досаду.

   

 

Давид

 

Неславен в братиях измлада,

Юнейший у отца я был,

Пастух родительского стада;

И се! внезапно богу сил

Орган мои создали руки,

Псалтырь устроили персты.

О, кто до горней высоты

Ко господу воскрилит звуки?..

 

Услышал сам господь-творец,

Шлет ангела; и светлозрачный

С высот летит на долы злачны,

Взял от родительских овец,

Елеем благости небесной

Меня помазал.

           Что ж сии

Велики братия мои?

Кичливы крепостью телесной!

Но в них дух божий, бога сил,

Господень дух не препочил.

 

Иноплеменнику не с ними,

Далече страх я изгоня,

Во сретенье исшел: меня

Он проклял идолми своими;

Но я мечом над ним взыграл,

Сразил его и обезглавил,

И стыд отечества отъял,

Сынов Израиля прославил.

 

1823

 

Домовой

 

Детушки матушке жаловались,

Спать ложиться закаивались.

Больно тревожит нас дед-непосед,

Зла творит много и множество бед,

Ступней топочет, столами ворочит,

Душит, навалится, щиплет, щекочет.

 

1828

 

И сочиняют - врут, и переводят - врут!...

 

И сочиняют - врут, и переводят - врут!

Зачем же врете вы, о дети? Детям прут!

Шалите рифмами, нанизывайте стопы,

Уж так и быть,- но вы ругаться удальцы!

Студенческая кровь! Казенные бойцы!

     Холопы «Вестника Европы»!

 

Первая половина 1824

 

Из стран Италии - отчизны...

 

1

 

Из стран Италии - отчизны

Рок неведомый сюда его привел.

Скиталец, здесь искал он лучшей жизни...

Далеко от своих смерть близкую обрел!

 

                 2

 

Брыкнула лошадь вдруг, скользнула и упала,-

И доктора Кастальдия не стало!..

 

Апрель - май 1820

 

Как распложаются журнальные побранки!

 

Гласит предание, что Фауст ворожил

Над банкой, полною волшебных, чудных сил -

          И вылез черт из банки;

     И будто Фаусту вложил

     Он первый умысел развратный -

     Создать станок книгопечатный.

С тех пор, о мокрые тряпичные листы,

Вы полем сделались журналам для их браней,

Их мыслей нищеты, их скудости познаний.

Уж наложил на вас школярные персты

     Михайло Дмитриев с друзьями;

     Переплетясь они хвостами,

     То в прозе жилятся над вами,

То усыряют вас водяными стихами.

 

Первая половина 1824

 

Крылами порхая, стрелами звеня...

 

Крылами порхая, стрелами звеня,

  Любовь вопрошала кого-то:

Ах! есть ли что легче на свете меня?

  Решите задачу Эрота.

 

Любовь и любовь, решу я как раз,

Сама себя легче бывает подчас.

    Есть песня такая:

Легко себе друга сыскала Аглая

    И легче того

    Забыла его.

 

1823

 

Лубочный театр

 

Эй! Господа!

              Сюда! сюда!

      Для деловых людей и праздных

      Есть тьма у нас оказий разных:

Есть дикий человек, безрукая мадам!

              Взойдите к нам!

Добро пожаловать, кто барин тороватый,

          Извольте видеть - вот

          Рогатый, нерогатый

              И всякий скот:

          Вот господин Загоскин,

          Вот весь его причет:

              Княгини и

              Княжны,

              Князь Фольгин и

              Князь Блесткин;

Они хоть не смешны, да сам зато уж он

              Куда смешон!-

    Водиться с ним, ей-богу! праздник.

          Вот вам его Проказник;

    Спроказил он неловко: раз упал

              Да и не встал.

       Но автор таковым примером

    Не научен - грешит перед партером,

              Проказит до сих пор.

              Что видит и что слышит,

        Он обо всем исправно вздор

              И говорит и пишет.

Вот Богатонов вам: особенно он мил,

Богат чужим добром - все крадет, что находит,

        С Транжирина кафтан стащил,

              Да в нем и ходит.

              А светский тон

              Не только он -

          И вся его беседа

    Переняли у буйного соседа.

       Что ж вы?.. Неужто по домам?

          Уж надоело вам?

              И кстати ль?

       Вот вам Загоскин-Наблюдатель;

Вот Сын Отечества, с ним вечный состязатель;

       Один напишет вздор,

       Другой на то разбор;

       А разобрать труднее,

       Кто из двоих глупее.

       Что вы смеетесь, господа?

       Писцу насмешка не беда.

Он знает многое смешное за собою,

       Да уж давно махнул рукою.

       Махнул пером - отдал сыграть,

       А вы, пожалуй, рассуждайте!

       Махнул пером - отдал в печать,

              А вы читайте!

 

16 октября 1817

 

Луг шелковый, мирный лес!...

 

Луг шелковый, мирный лес!

Сквозь колеблемые своды

Ясная лазурь небес!

Тихо плещущие воды!

Мне ль возвращены назад

Все очарованья ваши?

Снова ль черпаю из чаши

Нескудеющих отрад?

Будто сладостно-душистой

В воздух пролилась струя;

Снова упиваюсь я

Вольностью и негой чистой.

Но где друг?.. но я один!..

Но давно ль, как привиденье,

Предстоял очам моим

Вестник зла? Я мчался с ним

В дальний край на заточенье.

Окрест дикие места,

Снег пушился под ногами;

Горем скованы уста,

Руки тяжкими цепями.

 

Там, где вьется Алазань,

Веет нега и прохлада,

Где в садах сбирают дань

Пурпурного винограда,

Светло светит луч дневной,

Рано ищут, любят друга...

Ты знаком ли с той страной,

Где земля не знает плуга,

Вечно юная бестит

Пышно яркими цветами

И садителя дарит

Золотистыми плодами?..

Странник, знаешь ли любовь,

Не подругу снам покойным,

Страшную под небом знойным?

Как пылает ею кровь?

Ей живут и ею дышат,

Страждут и падут в боях

С ней в душе и на устах.

Так самумы с юга пышат,

Раскаляют степь...

Что судьба, разлука, смерть!..

 

1823

 

По духу времени и вкусу...

 

По духу времени и вкусу

Он ненавидел слово «раб»...

За то попался в главный штаб

И был притянут к Иисусу...

 

Ему не свято ничего,-

Он враг царю... он друг сестрицын.

Уж не повесят ли его,

Скажите правду, князь Голицын?..

 

1826

 

Прости, Отечество!

 

Не наслажденье жизни цель,

Не утешенье наша жизнь.

О, не обманывайся, сердце!

О, призраки, не увлекайте!-

Нас цепь угрюмых должностей

Опутывает неразрывно.

Когда же в уголок проник

Свет счастья на единый миг,

Как неожиданно! как дивно!

 

Мы молоды и верим в рай,-

И гонимся и вслед и вдаль

За слабо брезжущим виденьем.

Постойте!.. Нет его! угасло!-

Обмануты, утомлены...

И что ж с тех пор?- Мы мудры стали,

Ногой отмерили пять стоп,

Соорудили темный гроб

И в нем живых себя заклали.

 

Премудрость! вот урок ее:

Чужих законов несть ярмо,

Свободу схоронить в могилу,

И веру в собственную силу,

В отвагу, дружбу, честь, любовь!!!

Займемся болью стародавной,

Как люди весело шли в бой,

Когда пленяло их собой

Что так обманчиво и славно!

 

1827

 

Романс

 

Ах! точно ль никогда ей в персях безмятежных

Желанье тайное не волновало кровь?

Еще не сведала тоски, томлений нежных?

   Еще не знает про любовь?

 

Ах! точно ли никто, счастливец, не сыскался,

Ей друг? по сердцу ей? который бы сгорал

В объятиях ее? в них негой упивался,

   Роскошствовал и обмирал?..

 

Нет! Нет! Куда влекусь неробкими мечтами?

Тот друг, тот избранный; он где-нибудь, он есть,

Любви волшебство! рай! восторги! трепет! - Вами,

   Нет,- не моей душе процвесть.

 

1823

 

Телешовой

 

О, кто она?- Любовь, харита,

Иль пери, для страны иной

Эдем покинула родной,

Тончайшим облаком обвита?

И вдруг - как ветр ее полет!

Звездой рассыплется, мгновенно

Блеснет, исчезнет, воздух вьет

Стопою, свыше окриленной...

Не так ли наш лелеет дух

Отрадное во сне виденье,

Когда задремлет взор и слух,

Но бодро в нас воображенье!-

Улыбка внятная без слов,

Небрежно спущенный покров,

Как будто влаги облиянье;

Прерывно персей волнованье,

И томной думы полон взор:

Созданье выспреннего мира

Скользит, как по зыбям эфира

Несется легкий метеор.

 

Зачем манишь рукою нежной?

Зачем влечешь из дальних стран

Пришельца в плен твой неизбежный,

К страданью неисцельных ран?

Уже не тверды заклинаньем

Броня, и щит его, и шлем;

Не истомляй его желаньем,

Не сожигай его огнем

В лице, в груди горящей страсти

И негой распаленных чувств!

Ах, этих игр, утех, искусств

Один ли не признает власти!

Изнеможенный он в борьбе,

До капли в душу влил отраву,

Себя, и честь, и долг, и славу -

Всё в жертву он отдал тебе.

 

Но сердце! Кто твой восхищенный

Внушает отзыв? для кого

Порыв восторга твоего,

Звучанье лиры оживленной?

Властительницы южных стран,

Чье царство - роз и пальм обитель,

Которым эльф-обворожитель

В сопутники природой дан,

О, нимфы, девы легкокрилы!

Здесь жаждут прелестей иных:

Рабы корыстных польз унылы,

И безрассветны души их.

Певцу красавиц что в награду?

Пожнет он скуку и досаду,

Роптаньем струн не пробудив

Любви в пустыне сей печальной,

Где сном покрыто лоно нив,

И небо ризой погребальной.

 

Декабрь 1824

 

Хищники на Чегеме

 

Окопайтесь рвами, рвами,

Отразите смерть и плен -

Блеском ружей, твержей стен!

Как ни крепки вы стенами,

Мы над вами, мы над вами,

Будто быстрые орлы

Над челом крутой скалы.

 

Мрак за нас ночей безлунных,

Шум потока, выси гор,

Дождь и мгла, и вихрей спор.

На угон коней табунных,

На овец золоторунных,

Где витают вепрь и волк,

Наш залег отважный полк.

 

Живы в нас отцов обряды,

Кровь их буйная жива.

Та же в небе синева!

Те же льдяные громады,

Те же с ревом водопады,

Та же дикость, красота

По ущельям разлита!

 

Наши - камни; наши - кручи!

Русь! зачем воюешь ты

Вековые высоты?

Досягнешь ли?- Вон над тучей -

Двувершинный и могучий *

Режется из облаков

Над главой твоих полков.

 

Пар из бездны отдаленной

Вьется по его плечам;

Вот невидим он очам!..

Той же тканию свиенной

Так же скрыты мы мгновенно,

Вмиг явились, мигом нет,

Выстрел, два, и сгинул след.

 

Двиньтесь узкою тропою!

Не в краю вы сел и нив.

Здесь стремнина, там обрыв,

Тут утес: берите с бою.

Камень, сорванный стопою,

В глубь летит, разбитый в прах;

Риньтесь с ним, откиньте страх!

 

Ждем.- Готовы к новой сече...

Но и слух о них исчез!..

Загорайся, древний лес!

Лейся, зарево, далече!

Мы обсядем в дружном вече,

И по ряду, дележом,

Делим взятое ножом.

 

Доли лучшие отложим

Нашим панцирным князьям,

И джигитам, узденям

Юных пленниц приумножим,

И кадиям, людям божьим,

Красных отроков дадим

(Верой стан наш невредим).

 

Узникам удел обычный,-

Над рабами высока

Их стяжателей рука.

Узы - жребий им приличный;

В их земле и свет темничный!

И ужасен ли обмен?

Дома - цепи! в чуже - плен!

 

Делим женам ожерелье.

Вот обломки хрусталя!

Пьем бузу! Стони, земля!

Кликом огласись, ущелье!

Падшим мир, живым веселье.

Раз еще увидел взор

Вольный край родимых гор!

 

Октябрь 1825

 

Я дружбу пел...

 

Я дружбу пел... когда струнам касался,

Твой гений над главой моей парил,

В стихах моих, в душе тебя любил,

И призывал, и о тебе терзался!..

О мой Творец! Едва расцветший век

Ужели ты безжалостно пресек?

Допустишь ли, чтобы его могила

Живого от любви моей сокрыла?..

 

1826